Молчание - золото

      Василиса прекрасно понимала, что немота — это на всю жизнь. Понимала, что никто и никогда не будет видеть в ней нормального человека.       И что-то похожее на глупые фразы из социальных сетей приходило ей на ум.       Тем, кто молчит, хочется сказать слишком многое.       И да, Василисе есть что сказать. Прокричать во всю глотку. Миру, который игнорирует сломленную девочку с тьмой в душе. Тьма внутри неё колыхалась, часто выходя наружу. Вызывала глухие приступы безумных эмоций.       Родители не обращают внимания на мнение дочери и свято уверованы, что делают правильно, ха. А также Огнева понимала, что до конца жизни её будут преследовать косые взгляды тех, кто знает об её «особенности». Она словно билась об стенку, пытаясь донести хоть что-то до этого испорченного мира.       И если то, что чувствует Василиса, можно назвать ненавистью, то, да, она ненавидит себя. И весь этот мир, наверное.       Но местью Огнева не горела. Только отчаянием. Когда идти дальше уже не хочется, уже не веришь ни во что, а из простого упрямства продолжаешь идти. Глупое ощущение, что сказать. Но оно въелось в нутро настолько, что девушка уже и не замечала.       Но проедало жуткое желание показать миру, что она сильная. Не слабая. Пойти против всех стереотипов. И, может…       Нет.       Таких, как она, не любят.       А смотрят как на странных существ в зоопарке. Оставляя гадкое послевкусие приторным сожалением и якобы незаметными пристальными взглядами, в которых читается едва ли не презрение. И ей это надоело.       И всё это жалкое тепличное существование, взаперти, с холодящими, давящими стенами, которые Василиса изучила уже вдоль и поперёк, в бессильной злости бросаясь на стены, словно они вдруг расступятся, и она обретёт желанную свободу. Смешно. Да и вся жизнь казалась Огневой смешной.       И имея полноценную семью, не с кем было поговорить. Вернее, не поговорить, а… А какая, к чёрту, разница?       Её пожирало одиночество. Такое, что хотелось выть до потери всех мыслей. И девушка чувствовала, что ещё немного — и она сойдёт с ума в этих опостылевших до дрожи четырёх стенах. Огнева и училась на дому, но была у неё привилегия — могла брать каникулы, когда захочется. Как, собственно, и сейчас.       Мысли настолько переполняли Василису, что она готова была взорваться фейерверком в звёздном небе. И эти самые звёзды затмило бы.       Порой так хотелось раствориться в огнях и блеске ночи, в шуме города, в шёлковой ультрамариново-чёрной глади неба. И ни о чём не думать. Что сказать, она любила ночь. Лучшие размышления, неприкрытая честность перед самим собой, такое спокойствие. Именно поэтому сейчас девушка задумчиво вглядывалась в черноту тумана.       Иногда проще отключать все эти чувства, так мешающие жить. Но она уже стала от них зависима. Руки покрывали будоражащие мурашки, дыхание перехватывало, рассудок покидал голову…       А она не могла иначе.       Это было единственным способом ощутить себя всё ещё живой.       И ей чертовски хотелось начать жить.       Серыми полутонами окрасилась линия горизонта, искривлённая крышами домов. Серыми-серыми, с металлическим привкусом.       А ещё ей чертовски хотелось увидеть другие цвета.

***

      Уже две с половиной недели к Василисе приходил Фэш Драгоций и всегда усталый и раздражённый со злобным бормотанием о том, что его бесит. А бесило его, видимо, всё.       Под надоедливо въедающиеся ахи и охи Лисса засаживала Драгоция за стол, напаивала чаем и всячески пыталась завязать беседу. И каждый раз Фэш со смущённым, неловким кашлем коротко отвечал на её вопросы. Иногда на кухне появлялся Нортон и, холодно рассматривая парня, чуть прищурившись, кивал в знак приветствия. Сразу было видно, что к Драгоцию он относится с гигантским недоверием. После Лисса радостно шла в комнату Василисы и торопила быстрей-быстрей одеваться на улицу.       И словно так было всегда. Лисса вела себя так, словно так было всегда.       Нехотя девушка выползала с Фэшем из дома, и они брели по улицам, наступая на хрустящие грязные листья. Небо нависало клубящейся вязкой серой массой, не очень-то радуя глаз. Односложные фразы Фэша, мимолётный шорох карандаша и бумаги, косые взгляды и вновь молчание. Это уже стало привычным.       Василиса начала нормальнее относиться к его присутствию. Уже не испытывала того жгущего внутренности раздражения, которое приобрело сейчас гораздо более спокойный характер. Естественный. Да и, в конце концов, раздражение — не первое, что ассоциировалось у Огневой с сочетанием «Фэш Драгоций». Первыми в голове возникали глаза.

***

      Старые часы громко пробили два часа дня. Ещё один привычный звук этого дома отдался у Василисы обычным послевкусием пыли и лакированного дерева. Фэш уже должен прийти.       Нечто странное вздымалось внутри Огневой, проходило мелкой рябью. Такое ощущение, когда вдруг очень захотелось что-то сменить в этой жизни, а времени, возможности — всего так мало, но продолжаешь дышать этой мыслью. Но ощущение было без сомнения приятным.       Звонок возвестил о приходе одного конкретного человека. Василиса пошла открыть дверь. В квартире было необычно тихо. Теперь родители всё чаще оставляли её одну, уезжая по своим делам. Это не могло не радовать, но ещё больше настораживало. Неужто из-за Драгоция?..       В дверном проёме появился Фэш. Уголки его губ как-то нетерпеливо дёргались вверх — он тщетно пытался подавить улыбку. С чего бы это? На удивлённый взгляд Огневой он благожелательно ответил:        — Погода хорошая.       Это, в общем-то, ничего не объясняло, но девушка машинально кивнула. Всё же, не каждый день у него хорошее настроение. Надев куртку, она вышла вслед за ним и, уже топая по улице, подставляла лицо нежному ветерку. Настроение неуклонно ползло вверх. Безумно захотелось что-нибудь… сделать? Сотворить?.. Натворить? Да, определённо.       Фэш удивлённо посмотрел на заговорщицкое выражение лица Василисы. Та весело улыбнулась.

***

      Ветки опасно лезли в лицо, а ствол дерева был неприятно шершавым. А кряхтевший рядом Драгоций не переставал «устраиваться поудобнее».       Может, это была не такая уж и классная идея.       Ветки тихонько захрустели.       Боже, это определённо ужасная идея. Иначе как ещё назвать придумку залезть на старый каштан и обкидывать прохожих его плодами? Но десять минут назад Огнева об этом не думала. А парень с неожиданным энтузиазмом согласился.       Это вообще нормально в шестнадцать-то лет?       Не переставая глупо улыбаться, она достала из карманов шоколадного цвета шарики, приятные на ощупь. Фэш выгреб свои, и ребята искристо переглянулись. Свет протекал сквозь разлапистые листья. Тут послышалось тихое ворчание, и они увидели внизу делового джентльмена. Ещё один хитрый взгляд, и мужчина с ахом замирает. Очередной снаряд долетает до головы, и он раздражённо смотрит вверх, да только обидчиков не видно за густыми кронами. Немного пофыркав, мужчина пошёл дальше.       И этой процедуре подверглись… Василиса сбилась на двадцать первом. И реагировали все очень по-разному. Пару раз ребята даже испугались, что умрут от гнева своих «жертв».       Непрерывные улыбки, дрожащие руки, греющие маленькие каштаны, ноющие ноги и мечущийся хор не таких уж и грустных мыслей…       Но самое главное… девушке было странно легко. Так свободно до удивления. И, кажется, Фэшу тоже: растрёпанные волосы, озорная ухмылка, горящие чувствами глаза. Ей ещё не приходилось видеть Драгоция таким. Не тот ли это момент, когда люди отбрасывают свои оболочки и, жадно вдыхая кислород, чувствуют настоящую тягу к жизни?       Непривычные ощущения затапливали с головой. И Огнева не была против.       Бархатный закат стелился по небу, а они с Фэшем слезли с дерева, с безумным удовольствием разминая затёкшие конечности. Молча пошли к дому девушки. Совершенно молча. И теперь Василиса ярко осознала значение фраз о тишине, которая не тяготит. Впервые боль притупилась. И она, чёрт подери, не могла понять почему.

***

      Тянуло свежими ароматами сумерек из открытого окна. Драгоций остановился в дверях и обернулся. Подошёл к девушке и едва слышимо сказал:        — Спасибо.       Василиса лишь кивнула. Пояснения не были нужны. Больше слов и не требовалось. Парень улыбнулся глазами, и через минуту его бойкие шаги гулко отдавались на лестничной площадке.

***

       — Ты просто бессовестный! — деланно возмущалась Захарра. Она всё время всплёскивала руками и нетерпеливо ходила по комнате.       Фэш иронично поднял бровь. «Да неужели?»       Сестра ответила тем же взглядом.        — Мой брат впервые приходит домой в не поганом настроении и вдобавок отказывается знакомить меня с этой девушкой! — очередной всплеск руками.        — Вопиющее преступление! — ужаснулся тот. — Я попаду в ад, меня посадят в тюрьму, и я не смогу сходить на пересдачу теста в четверг! Я пропал, Захарра!       Девушка уже не сдерживала истеричного хрюканья. Утёрла невидимые слёзы и проникновенно поаплодировала.        — Но это не освобождает от обязанности познакомить нас, ты понял? Сегодня я сурова и беспощадна, братец, вот позвони Нику, спроси.        — О боже, мой несчастный друг, — пробормотал Фэш. — Зря он читал тебе в три года любовные оды в песочнице.       Захарра задрала нос и нравоучительно пропела:        — Мы — а вы с Ником в особенности — были маленькие и глупые и не отвечали за свои поступки. Тем более я всё равно потом ему песка за шиворот насыпала.        — А сейчас ты выросла, и когда к тебе подойдёт Маар Броннер, ведра с песком рядом не окажется, сестрица, — ехидно проговорил Драгоций. — И когда ты упадёшь в обморок от смущения, я…       Договорить не дала тетрадь по геометрии, впечатавшаяся аккурат в лицо парня.        — Первее упадёшь ты! — заявила девушка и плюхнулась на кровать рядом с братом. Толкнула локтём в бок и снова спросила:        — Ну так что, познакомишь с Василисой?       Фэш растянул губы в полуусталой улыбке.

***

      Василиса пропустила момент, когда перестала понимать происходящее. Вроде бы секунду назад раздались густые переливы дверного звонка, а сейчас…       Фэш, смущённо почёсывающий затылок, который поминутно одёргивал прыгающую на месте девчонку, страшно на него похожую. Это прослеживалось везде: в изгибе губ, в цвете волос и блеске в глазах. Особенно в глазах.        — Привет, я Захарра, а ты моя будущая золовка, я знаю, — протараторила девушка, всё шире ухмыляясь.       Ей сразу же прилетел подзатыльник, и Захарра недовольно ойкнула.       А Василиса пока осознавала вкус нового для неё голоса. Горьковато-кислый, искромётный. Такой, что может опалить радостью, оставаясь бесконечно печальным внутри. Он буквально вспарывал воздух тонкими нотами.       Огнева ещё не слышала таких сложных голосов.       А «новая» Драгоций тем временем деловито приобняла Василису и тепло начала:        — Поведай-ка мне, родная, что ты думаешь о Фэше? — И она рукой указала на закатывающего глаза брата, который в эту же секунду, опешив, поперхнулся.       Драгоций спас девушку от ответа.        — Знаешь, прекрати нести чушь, сестрица, — по-доброму ядовитая улыбка, — и дай ей хоть слово ска… — он поспешно оборвал свою речь.       Неприятно заныло под сердцем, внутреннюю часть тела словно резали ножами. Фэш думает, она не поняла? Боится обидеть, ха-ха.       Сказать.       Сказать. Сказать.       И с каких это пор, ты, Огнева, так эмоционально реагируешь? Ты уже не та маленькая девочка, ревущая из-за каждого сеанса травли слова. А почему тогда сейчас грудная клетка рвётся и горит огнём?       Прекратить задыхаться и начать дышать.       Захарра, видимо, не промах — ей понадобилась всего секунда на осмысление ситуации. Она позитивно встряхнула Василису, послала непонятный взгляд брату и заполнила тишину приятной болтовнёй.       Огнева вытянула улыбку, впрочем, уже переходящую в искреннюю, и, скрипнув карандашом, пригласила всех на кухню.

***

      Глупая улыбка не сползала уже полчаса. Очередная перепалка брата и сестры, взрывы хохота, и Василиса чувствует странно-вкусную лёгкость. Со вкусом горячего молочного улуна в синей кружке в руке, который отец привёз из другой страны. Тепло чая перемешивалось с теплом воздуха и разливалось по венам, даже язык немел. Всё вокруг было цветасто-смазанным.       Кажется, голосов было всего два, а они приятно гудели, не прерывались, склоняли в полудрёму. Вились двумя переплетениями звуков, тягуче расплывающимися по светлой небольшой кухне. Девушка просто плавилась от всего этого.       …Комфорт? Уют?       Тепло. Такое всепроникающее.       Тепло после холода, может, и неполезно, но просто кайфово. Хоть она и знает, что это продлится недолго.       Она проживёт мгновением.

***

       — А волосы как огонь, Ник, серьёзно, не смейся! У меня будут рыжие племянники…        — И вредные как Фэш, — усмехнулся Лазарев.        — Ну и ладно, мы оба не подарок, — философски вздохнула девушка.       Парень засмеялся. Нечасто такие откровения услышишь.        — Говоришь, всегда молчит?.. — почесал подбородок Ник.        — В этом плане они друг друга стоят, не находишь?       Лазарев хмыкнул. Уж это точно. На тот свет сходить быстрее будет, чем из Драгоция хоть слово вытащишь. Но он его не осуждал. У всех есть, что скрывать. Что-то, о чём никогда никому не скажешь.        — А когда я поплачу на твоей свадьбе, Броннер-Драгоций?        — Когда рак в поле свиснет, Лазарев. У нас сейчас другая задача, понимаешь? — хитрая улыбка.        — Это уж точно. — Они дали друг другу пять.