Молчание - золото

      Усталость — не то слово, которым Фэш мог описать своё состояние. Скорее уж «отвалите все, хочу сдохнуть».       Шуточное ли дело — за один день успеть подраться с Марком, дерзнуть пойти наперекор директрисе Мортиновой, поспорить с Резниковой и схватить кучу двоек. И… про обстановку «дома» вообще предпочёл бы умолчать. Да, определённо его день. Драгоций чувствовал себя вывернутым наизнанку и свёрнутым в узел. Истощённость тяжёлым грузом оседала на плечах.       Фэш на секунду остановился и повернул голову вправо. Рассматривая своё отражение в витрине магазина, он заметил синеватые круги, залёгшие под глазами, заострившиеся скулы, поблекший взгляд. Понятное дело, что бодрствование несколько ночей подряд не пройдёт бесследно. Парень сощурился, когда солнце блеснуло в глаза, и, подтянув лямку сумки, пошёл к уже хорошо знакомому дому.       Листья уже не пестрели ярким хороводом и посерели под натиском октября, деревья задумчиво качали полуобнажёнными кронами. Фэш вошёл в подъезд и, поднявшись, нажал на звонок. Как всегда открыла Василиса, сонная и мягко небрежная. Впустила его и по привычке пошла на кухню налить чай.       Драгоций разулся и бухнулся на стул, с усталым мычанием подперев голову рукой. Огнева села и посмотрела на него своими внимательными глазами. Фэш не выдержал и отвёл взгляд. Девушка уже насторожилась и нахмурилась. Ну всё, теперь не отвертится.       Драгоций вдохнул и отчеканил:        — Всё хорошо и нет, я не вру.       Василиса неверяще хмыкнула. «Ага, как же». Она испытующе глядела на парня, ожидала. Огнева ведь терпеливая. Она подождёт. Ну ничего, ему тоже спешить некуда. Фэш досадливо посмотрел на упрямую девчонку. Как баран, ей-богу.       Василиса взяла карандаш и аккуратно написала:       «Найди слова для своей печали, и ты полюбишь её».       И снова полусумасшедшие фразы, выведенные трясущимися руками, облизывая пересохшие губы, пробивающие нещадной правдивостью, болючей истиной, тонущей в сере будней. Пробирающие до содрогания души. Драгоций даже поёжился.        — З-знаешь… такое странное чувство… — он с трудом подбирал слова. — Будто тебя ломают. Вернее, пытаются. И ужасно злятся, что не получается. Им… им в кайф — видеть, как кому-то больно. А ты идёшь против них, и… они просто звереют. И-и ты пытаешься что-то донести этому поганому миру, доказать… доказать, что ты не пустое место. Но тебе просто затыкают рот. И… просто не знаешь, что… что делать дальше.       Фэш обвёл глазами Василису. Она смотрела на него очень странно. Парню стало не по себе от такого взора. Девушка приподняла свой блокнот.       «И после хочется просто наплевать на эти стремления — всё теряет и без того хрупкий смысл. Уже не можешь терпеть. Кажется, ещё секунда — и подорвёршься зажённой гранатой. И ты даже не против. Хоть тогда до них дойдёт, когда опалишь мир своим огнём, который затухал и возгорался в тебе всё это время. Они одумаются, но будет поздно. Ты уже сжёг себя до тла».       Читая это, Фэш взрывался от смеси чувств. Удивление, странное чувство, льющееся теплом по венам, и ощущение, будто… будто тебя кто-то понимает. Так до боли точно и ясно видит твои мысли, что одолевает страхом. Так отчётливо до безумия. Мысли тикают в унисон, сливаясь в единый ритм созвучия. Но… не может его понять Василиса Огнева. С чего бы это вообще? Кто-нибудь, но не Василиса Огнева.       Парень в который раз поразился грации её изречений. Они тяжело оседали в голове, то и дело всплывая на поверхность. Драгоций готов был перечитывать их вечно и находить всё новые и новые стороны смысла, раскрывающегося подобно лепесткам весеннего цветка на рассвете.       Василиса всё ещё внимательно всматривалась в Фэша с едва скрываемым волнением.       Парень измученно улыбнулся:        — Приятно, когда тебя понимают.       Огнева сначала непонимающе моргнула, но уже в следующее мгновенье приняла безразличный вид. Это у неё — Драгоций давно понял — защитная оболочка.       Вот только от кого защищаться?       «Знаешь, я хочу написать книгу, когда вырасту».       Вот уж это у неё отлично получится, подумалось парню. Он встал, оставив кружку недопитого чая, и смущённо взглянул на девушку.        — Ну-у, мне уже пора, с-спасибо за, э-э-э, поддержку, правда.       Едва успела исчезнуть куртка с крючка, хлопнуть входная дверь, как его уже и след простыл. Фэш бежал и бежал. От своей откровенности, которую он никогда себе не позволял, от кутающей уютом кухни, от Василисы Огневой. Бессовестно делающей вид, что понимает.       Как, чёрт возьми, Фэшу хотелось сбежать от всего мира.

***

      Девушка бессмысленно гипнотизировала взглядом кружку чая и круговые разводы на скатерти. Зажмурилась и тяжело опустила руку на стол. Что происходит?       Почему ей до одури понятны были сбивчивые фразы Драгоция, почему она решилась излить свои сокровенные мысли, долго томившиеся в ней, почему, почему?! С какой стати Василиса так неосознанно ему доверяет? Не доверяясь тем, кого знает всю жизнь, Огнева сама выворачивает душу перед тем, кого знает едва ли две трети месяца. Что с ней такое?       Охватывала необъятная злость на Фэша, на себя, на этот жалкий клочок бумаги, написанный под неизвестным порывом. И как же, чёрт подери, её бесила эта очередная неловкая улыбка. В который раз девушка прокручивала ту сухую дежурную фразу, выведшую её из равновесия.        — Приятно, когда тебя понимают.        — Ну-у, мне уже пора, с-спасибо за, э-э-э, поддержку, правда.       Снова ошиблась. Люди, они такие — ты им всего себя, а они режут равнодушием. Безжалостно так, чёрство. Лучше защититься безразличием и каменным спокойствием, чтобы хоть в своих глазах не упасть. Но для Василисы всё медленно и неумолимо теряет суть, всё быстрее с каждым днём. Сегодня «теряние» развило космическую скорость.       А чего ты хотела, Огнева? Такие, как ты, никому не нужны.       Пора бы прекратить питать глупые надежды. Войти в привычный образ, кричать в пустоту и думать лишь о себе. Если, конечно, Василиса сможет вернуться в этот «привычный» ритм.

***

      Пять дней прошло с того разговора, и ни разу за всё это время Фэш Драгоций не появился на пороге квартиры Огневых. А когда девушка спрашивала о нём у родителей, в ответ получала лишь дурацкие шутки и пожимания плечами, вновь дурацкие шутки. А у неё ведь даже номера телефона Драгоция не было, хоть это и ничем бы ей не помогло. Дни проходили в слепом ожидании. И с каждым днём Огнева злилась на парня всё больше, хоть и ждала этой радостной, особой трели звонка и голоса оттенка шоколада.

***

       — И ты собираешься избегать её только потому, что напорол правдивой чуши? — блистала оксюморонами Захарра. — Ну и дурак же ты, Фэш!        — Сам знаю, говорила уже, — лаконично ответил брат.       Он обернулся к окну. И Драгоций никому бы никогда не признался, что ему не хватало акварельного блеска волос Василисы, переполненного смыслом молчания, мудрой полуулыбки и тихого шуршания карандаша. Не хватало. Фэш готов был бежать и бежать, лишь бы ощутить тёплый запах кухни и свет тускловатой лампы.       Но, чёрт возьми, он же никогда себе в этом не признается.