Оттолкни меня поближе.

Синий Кит, 4:20. Твой номер — 26, твоё первое задание — нарисовать на бумаге кита и написать «50». Будешь вести обратный отсчет, так сказать. Я не особо ожидал, что он напишет, но всё равно не ложился спать, таков мой режим. Видя яркую вспышку, беру телефон в руки и как-то особенно скептически вскидываю левую бровь вверх. Я не хочу умирать. Совершенно. Мне просто интересен сам процесс, их задания. Хочу узнать все пятьдесят и уйти по-английски. Или сломаться. Синий Кит, 4:20. Ты же не передумал? Учти, дороги назад не будет. Других вариантов здесь нет. W W, 4:21. Нет, всё нормально, я понял. Я ни за что не передумаю, пока не удовлетворю свой нечеловеческий интерес. Многие могут посчитать меня поехавшим… Возможно, так оно и есть. К слову, на самом деле от первого задания я ожидал нечто большее. Рисунок… Слабовато. Особенно для меня, вроде как художника. Достаю из рюкзака скетчбук, следом — шариковую черную ручку. Ранее ни разу не тронутый белоснежный лист бумаги оскверняется: на него наносится едва заметный контур морского жителя. Киты… Почему их так романтизировали? Ответ «китов» логичен по своей сути — самые одинокие из этих тварей выбрасываются на берег, отчего погибают. Печально, не правда ли? Но когда люди стали приравнивать себя к животным? Они скорее обезьяны. Штрих, еще один, фигура одинокого по своей сущности морского обитателя обретает всё более выраженные очертания. Он плывет вверх, как любят говорить «современные суицидники». Опять вспышка. Откладываю ручку в сторону и устремляю свой уже сонный взгляд в экран. Синий Кит, 4:25. Расскажи о себе. Имя, возраст, место проживания, страхи и причину вступления в ряды китов. Сливать информацию о себе полностью и без какой-либо утайки? Увольте. Я не умею лгать, но это интернет: здесь можно говорить всё, что угодно! «Здравствуйте, я Кирилл. Мне двенадцать лет, и меня кинула девушка. А живу я в российской деревне, у которой даже названия нет». Ну, последнее утверждение малолетнего Кирюши вполне себе выдает отсутствие фантазии у меня. Думаю, следует скрыть только имя и придумать причину, иначе как я схожу с этим клоуном Китом в Skype? Синий Кит, 4:25. Что значит WW? А вот и ответ! Мои губы искривляются в самодовольной улыбке, а пальцы быстро набирают текст. W W, 4:25. Это как перевернутые «М.М». Михаил Маршалл. Мне 16, живу в Питере. Причина — девушка, которая бросила меня не так давно. Страхи: филофобия*, мизофобия**, паралипофобия***, клаустрофобия. Мгновенно превратившись из Мая в Мишу и из Рихтера в Маршалла, я возвращаюсь к рисованию, поднимая любимую ручку, почти вся цветная паста которой израсходовалась, оставив за собой целый блокнот черно-белых работ, и продолжая штриховать несчастное существо. Бумага, как бы это логично не звучало, не кожа, поэтому сейчас я стараюсь намного больше, намного больше выкладываюсь, дабы создать нечто большее, чем просто выполненное первое задание. Звучит странно, наверное. Синий Кит, 4:26. Отлично. Рисуешь? W W, 4:26. Да. Синий Кит, 4:26. Ты еще должен кое-что. Каждый день я буду кидать тебе видео или аудио, твоя задача — смотреть и слушать. Когда рисунок кинешь, сходим в скайп. Ты же можешь говорить? А вот это уже интересно. Я всегда любил рисовать с музыкой, но сомневаюсь, что он кинет мне что-нибудь из репертуара «My Chemical Romance» или «Linkin Park». Вспышка. А вот и песенка… Там, где должны быть название и исполнитель, — пустота. Не сказать, что это пугает меня, скорее напрягает и заставляет мысленно оценивать всевозможные варианты, и, честно говоря, они не самые лучшие. Но делать нечего — я нажимаю на кнопку воспроизведения… …И вздрагиваю. Я слышу крики… Вы когда-нибудь бывали на охоте? Я был. Помнится, в раннем детстве мы с отцом частенько ездили в лес и охотились на уток, поэтому сейчас я очень даже неплохо стреляю. Но суть не в этом. Тогда я часто слышал крики животных…самые несчастные и протяжные порой сводили мою ранимую жалостливую детскую душонку с ума. Я слышу крики… Крики раненного животного, которого будто бы терзают изнутри дьявольские силы. Постойте, животного? На десятой секунде они будто бы переходят в более знакомые — человеческие. Я слышу плач на фоне. Громкий, хриплый… Его хозяин будто бы давно устал кричать и плакать, но всё же до сих пор не может смириться с утратой чего-то важного…сравнимого с частью собственной души. Я слышу шумы, они смешиваются с общим хаосом, и… Я больше ничего не слышу. Дрожащие пальцы сами выключают запись, глаза болят: их застилает прозрачная пелена. Смахиваю отчего-то накатившиеся слезы и тяжело выдыхаю. Сплошная психоделика. Я продержался меньше минуты, но слушать дольше я не собираюсь. По крайней мере, сегодня. Я так сильно сжимаю ручку в руке во время прослушивания, что костяшки последней белеют, но, всё же немного расслабив дрожащую конечность, я пытаюсь сделать «последний штрих». Не получается, потому я отбрасываю ни в чем неповинную ручку в сторону и, сделав фото, отсылаю рисунок своему куратору. Синий Кит, 4:28. Вау, красиво. Скинь свой логин. Просьбу выполняю, и уже через несколько секунд ко мне в контакты добавляется тот самый Синий Кит. Как только я нажимаю на кнопку принятия, мне звонят. — Привет, — слышится хриплый, но, тем не менее, весьма мелодичный голос на том конце провода. Куратор с камерой, как и я, но его изображение темное — я вижу лишь силуэт. — Йо. — Миша, значит? Красиво рисуешь. Я ухмыляюсь, всё время глядя только на загадочного Кита и максимально редко моргая. — Ты пришел делать мне комплименты или заставлять убить себя? Теперь ухмыляется он, я слышу это. Тусклый свет от экрана явно делает свое дело: я вижу, как уголки его губ едва заметно поднимаются, но он закрывает нижнюю часть лица кистью руки. — Как тебе музыка? Я вздрагиваю, вспоминая и вновь проигрывая в голове прослушанную меньше, чем на одну четвертую, запись; я хватаюсь за голову и зарываюсь тонкими длинными пальцами в волосы, сжимая их; я тру глаза, чтобы не видеть картины, которые пишет мое воображение, не скупясь на краски. Но на самом деле ни один чертов нерв на моем лице не дёргается, а беспокойные в мыслях конечности статично лежат на коленях. — Не в моем вкусе, я любитель рока, — сухая попытка пошутить находит отклик в сознании моего куратора — слышится тихий смешок. — Ну, у нас всё только такое. Его фраза звучит как-то горько, что ли. Почему-то у меня складывается впечатление, будто он вовсе не хочет делать это, но что-то заставляет его идти против своей воли. Гордость? Я слишком хорошо знаю людей, разбираюсь в них, могу проникнуть в их души. Но, к сожалению, порой я совершенно не понимаю себя. От новой порции ненужных мыслей меня отвлекает его голос. — У тебя такие странные страхи, — неожиданно для меня тянет Кит. — Это весь список? Я на минуту задумываюсь, но в итоге всё же решаюсь заговорить, и он явно ждет этого. — Это не страх, а скорее неприязнь, но… Я ненавижу прикосновения, — делаю паузу, а после продолжаю, — Особенно прикосновения незнакомых людей. Думаю, у каждого такое есть, только вот у меня это выражено слишком сильно. Порой подобное мое отношение даже пугает людей, что ли. Не только незнакомых или малознакомых, — увожу взгляд от экрана в сторону и сжимаю край футболки, размер которой значительно больше моего истинного, рукой. — Хотя, говорят, по-настоящему дотронуться до чего-то невозможно, ведь ощущение касания — всего лишь отталкивание атомов друг от друга. Прикосновение — иллюзия. Всегда сохраняется расстояние — пустое пространство между атомами. Это пугает… Ты осознаешь, что не только отношения, чувства и эмоции, сами люди — один сплошной обман, но и всё остальное, включая ощущения. Я выдыхаю. Ненавижу говорить, люблю слушать, ибо порой мои речи уносят меня далеко и надолго — меня потом не заткнешь. — Но даже это мало успокаивает моего внутреннего социопата.

***

Кит оказался неплохим собеседником, мы говорили обо всем. Абсолютно. Обо всем, но не о самоубийствах. Возможно, он решил, что сегодня с меня хватит. На часах 6:47, но я не хочу первым прощаться. — Я думаю, тебе пора…ложиться, — тихо хихикает он. — Ну или собираться в школу. — Да, спасибо, — иронично тяну в ответ. — Спокойной ночи, Миша. Я киваю и нажимаю на красную кнопку сброса.