Давай дружить в губы?

Январь прошел на редкость бестолково и тоскливо. Тони любит снежные зимы, когда Нью-Йорк становится хоть немного похож на себя с открыток, которые с удовольствием покупают туристы на память. Но эта зима какая-то совсем паршивая. А сегодня, в один из первых дней февраля, Тони и вовсе обнаруживает, что не хочет подниматься на жилой этаж. Он оттягивает момент возвращения в пентхауз, потягивая третью порцию вермута подряд. Вермут отличный выбор. Он не так крепок, чтобы смазать все чувства, но не настолько легок, чтобы оставить их кристально ясными. Стив провел хренову тучу времени в этом своем лагере, получил лейтенантские нашивки, вернулся в башню, провел там день и умотал в Неваду по приказу Фьюри. Тони знает, что никто не приказывал Стиву, он сам напросился на поездку. Старк делает глоток из бокала и взбалтывает остатки на дне. Это и «сбежал», и «не сбежал» одновременно. Потому что на следующий день после инцидента в спальне Тони и их нелепейшего разговора Стив все-таки к нему зашел снова. Просто потому что он Капитан Америка и не имеет права бегать от трудностей. Люди должны разговаривать и решать свои проблемы — это прописная истина, но на деле разговоры только все больше запутывают и… Тони вздыхает. Посмотрите на него: он сидит в темноте, пялясь в панорамное окно, пьет в одиночку и в самой глубине своей души надеется, что его кто-нибудь хватится, что кто-нибудь придет за ним и утащит наверх, и спросит, что случилось, почему он сидит тут один в темноте и пьет в середине недели. Что неугомонная Пепс вломится в его кабинет и отругает, что он пьет, а завтра много дел. А может, заглянет Нат и скажет, что он пропустил ужин, а ведь сегодня очередь Клинта дежурить на кухне, и он приготовил свои фирменные ребрышки в брусничном соусе. Или может, даже спустится Джен. Вломит ему затрещину, а потом сама же и пожалеет. Но на деле он посидит тут еще часок, потом крадучись, лишь бы никого не встретить, прошмыгнет в мастерскую и запрется там, чтобы уже окончательно напиться. Стив считает, что это опасно. Что риск в разы превышает выхлоп от их… Интрижки? Перепихов? Дружбы с привилегиями? Секса, пока кто-нибудь из них не найдет себе партнера получше? Как это назвать? Стив никак это не назвал. Просто сказал «это». Прозвучало как что-то противное, мерзкое, отвратительное, то, о чем не говорят вслух. И все-таки «это» — отношения. Тони морщится и думает, что даже мысленно произнеся «отношения» касательно себя, он уже рискует заработать аллергическую реакцию в виде сыпи и насморка. Он наливает себе еще одну и смотрит на одинокую снежинку, прилипшую к стеклу с той стороны. И Стив считает, что это опасно. А что по этому поводу думает Тони, не важно, потому что он безответственный болван и не может принимать решения или даже принимать участие в принятии решения. Капитан Америка все решил, все просчитал, все за всех подумал. Вот так. Но отношения (ну вот, опять так подумал, точно расчихаюсь) подразумевают как минимум двоих людей! И две точки зрения соответственно. Но Стив только отмахнулся и произнес ужасную вещь, которая вынудила Тони разыграть свою самую мерзкую карту эгоцентричного выблядка без души и сердца. Тони оглядывается кругом, словно боится, что кто-то прячется в темном углу кабинета и следит за ним, читает его мысли, подсматривает самые ранимые выражения его лица. «Если бы мне хватило выдержки не повести себя как свинья в тот раз, возможно, все было бы улажено. Кэп не свалил бы в лагерь злой. А если бы он не был зол, он бы не молчал весь месяц, будучи в лагере, и по возвращении остался бы, не умотал в Неваду». И Старк выпивает вермут залпом и жмурится. Надо гнать такие мысли. Всякие «а если бы», «а вдруг», «возможно, тогда бы» до добра не доводят. Есть и есть, что было то было, сделанного не воротишь, сказанного не вернешь. Вот и все. Все просто. В жизни нет сослагательного наклонения. Стив сказал, что Тони со временем все поймет, и что так действительно лучше для всех. Человек, который чуть ли не в два раза младше его, посмел говорить с ним как с неразумным ребенком! Это… было выше сил Тони. Он не смог смолчать, проглотить обиду и найти другие слова. Все что угодно было бы лучше того, что он сказал в ответ. Да лучше бы он его просто послал по всем известному адресу! Стив отходчивый. Он бы побесился, но потом сам же и позвонил из своего дурацкого офицерского курса. И они бы это решили, потому что Тони… Не мог он позвонить первым! Просто не мог. Он пытался ведь. Но накатывали ужасные приступы паники, стоило только взять в руки телефон. Стоило только представить, что ему не ответят… Сбросят. Проигнорируют. Пусть лучше сам звонит, а Тони конечно же ответит. И будет готов к диалогу, и будет извиняться, и все что угодно, только бы вернулся… Но сыворотка суперсолдата не делает человека телепатом. Стив расшифровал отсутствие звонков от Тони иначе. И уехал в Неваду. Господи, Тони сорок один, а через пару месяцев будет еще на год больше, а переживает он так, будто ему снова лет тринадцать, гормоны бушуют, первая любовь снесла всё сознание подчистую, и так страшно, словно завтра не наступит никогда! Он переживал подобное раньше. Вопреки всем сплетням и россказням, среди множества интрижек Тони несколько раз проскальзывали настоящие чувства. Он влюблялся, был счастлив с человеком, переживал болезненный разрыв, оправлялся от него, снова жил, снова кого-то встречал, влюблялся, был счастлив и так далее. Но вся мерзость ситуации в том, что даже в сто первый раз больно будет, как в самый первый. Тони это знает. Тони это принимает. Ничего страшного, переживет и в этот раз. Горлышко бутылки слегка бьется о край бокала, вермут булькает, переливаясь в емкость. Но впервые в жизни Тони обнаружил, что испытывал настоящие чувства и привязанность, только когда потерял. Стив ушел, а у Тони болели не сломанные ребра. Они-то зажили стараниями ДЖАРВИСа, но разорванное на части где-то глубоко за ребрами болело все так же. Даже спустя месяц. Он сказал, что эксперимент себя не оправдал. И главное, так убедительно сказал. Капитан поверил. Что хуже всего… Стив поверил. Тони опрокидывает в себя порцию вермута и отставляет стакан с громким стуком. А вот с таким он сталкивается впервые. Оказывается, любовь может быть такой. Не всепоглощающей страстью, не навязчивой манией обладать чужой душой, не каким-то безумным огнем. Она может быть такой спокойной и уютной, удивительно мирной и созидающей. Любовь, не причиняющая боли, неловкости, страха, смятения. Любовь такая тихая и естественная, что Тони даже и не знал, что она в нем. Суть в том, что время лечит, Тони научится не замечать эту любовь, встретит кого-нибудь подходящего, встретит кого-нибудь и Стив, Тони сможет принять эту новость и не умереть на месте от разрыва сердца, время лечит. Время учит носить правильные маски. Он справится. Это априори решено. Все будет нормально, не превосходно, но приемлемо, а что еще нужно, чтобы продолжать жить? Тони встает, убирает бутылку в бар, прихватывает использованный бокал с собой и покидает кабинет. Стив сосредоточенно разглядывает снимки со спутника CLIO. Согласно этим снимкам какая-то нездоровая активность происходит в пустыне Мохаве, прямо на территории города-призрака Сибирь. Но дроны ЩИТа вот уже вторые сутки прочесывают эту территорию и не могут ничего засечь! И в то же время вот они снимки сделанные шестьдесят четыре часа назад, на которых Кэп ясно видит множество людей. «Что это, черт возьми?» — думает Кэп и озадаченно оглядывает сидящих за столом. Ни у кого нет ответа. Только приказы. — Агент Роджерс, ваша группа должна провести разведку. Никаких активных действий не принимать. Цель — разведка. Все ясно? — При всем уважении, сэр, я не могу повести туда своих людей, не зная, с чем мы имеем дело. На изображении видно, что противник во много раз превосходит нас числом… — Капитан Америка, — а вот это уже плохо. Когда к нему вышестоящие офицеры обращаются по позывному, это значит, что Стив нарывается на неприятности. — Возможно, это не противник. Это вы и должны выяснить. — Сэр… — Сорок минут на сборы. Свободны, лейтенант, — мужчина поправляет фуражку и встает из-за стола и с нажимом повторяет. — Я сказал, свободны. — Сэр, так точно, сэр, — Стив покидает кабинет, будучи совершенно не согласен с приказом. Ладно, на месте разберется. Все оказывается гораздо, гораздо хуже самых ужасных предчувствий Кэпа. Прямо под развалинами мертвого города Сибирь развернулось подпольное (буквально подземное) нечто. Входы хорошо замаскированы, но от Баки не скрыться так просто. — Твою мать! — Кэп ругается, заметив знак, который надеялся никогда больше не увидеть. — Отступаем! Живо! Назад! Группа Дельта Шесть передислоцируется и растворяется в густых тенях зимних сумерек, будто их там никогда и не было. Аненербе. Знак жуткой организации Генриха Гиммлера обнаружен прямо посреди Мохаве в двадцать первом веке! У Стива дрожат руки и в горле пересыхает. Он вынужден прикусить щеку изнутри, чтобы не начать прорываться в подземную базу. За ним люди, его группа слишком малочисленна, чтобы столкнуться лицом к лицу с кошмаром наяву. — Мстители! Говорит Кэп. Активирую сигнал из пустыни Мохаве, координаты точки сбора, — Стив отправляет через свою идентификационную карточку голосовое сообщение, приложив к нему пару снимков местности. Остается только ждать… Тони, полный жалости к себе и ненависти к жизни, как раз поднимается на лифте, сжимая в руках бокал, когда его карточка Мстителя оживает. Сигнал исходит от Кэпа. — ДЖАРВИС! Готовь квинджет и МАРКа двенадцатого. Расчетное время прибытия? — Сэр, содержание алкоголя в вашей крови… — Плевать! Запускай! Это экстренный случай. Голосовое распознавание. Активирую протокол «Kick-Ass», — Тони сжимает бокал до хруста в суставах, однако стекло выдерживает и не лопается прямо в руке. ДЖАРВИС проводит сканирование и перезапуск систем. Это длится две секунды, но Тони кажется, что мир за стенами лифта успел развалиться на куски за это время. — Голосовое распознавание. Распознавание завершено. Пользователь — Босс. Протокол «Kick-Ass» запущен. Путь до точки сбора займет двадцать восемь минут, сэр, — отзывается ИИ. Тони поднимается сразу на вертолетную площадку, где его уже дожидается подготовленный МАРК. Вся команда в сборе и готова к вылету. — Итак, судя по приложенным фото, нам предстоит встреча с нацистскими недобитками. Численность противника неизвестна, — Тони прокладывает курс до точки сбора. — Я доберусь туда быстрее квинджета, — Тор раскручивает молот, готовясь взлететь. — Хорошо, лети. Остальные следуйте проложенным ДЖАРВИСом курсом, — Тони тоже взлетает. — Расчетное время прибытия восемь часов двадцать семь минут пополудни по местному времени. Погнали! — А как же «сверим часы»? Всегда мечтал это сказать! — проговаривает Клинт, забегая в квинджет, где Наташа уже запускает предполетную подготовку. — Синхронизирую с тобой, Железный Человек? — Черная Вдова поправляет наушники и микрофон. — Нет, я выжму все, что могу, и постараюсь прибыть быстрее, — Тони летит, внимательно наблюдая за показателями скорости в правом нижнем углу информационного табло. — Отлично, Джар. Давай, еще чуток ускоримся. Пять процентов мощности. — Пять процентов мощности, принято, сэр. Двадцать восемь минут! Вот ведь дьявол! За двадцать восемь минут можно успеть нашинковать Кэпа в капусту и закопать в той же пустыне! Не то чтобы Тони не верит в Кэпа и Баки, просто… Обнаружить своего давнего врага процветающим в новом мире, ради сохранения которого Капитан жизнь отдал, это… Черт! Тони страшно представить, что творится в душе Стива в этот момент. — Только глупостей не делай, очень тебя прошу, — бормочет Старк, будто Кэп может его услышать. — Джар, еще пять процентов. — Отмечу, что, прибавив мощность, мы быстрее посадим уровень заряда, сэр. — Знаю. Увеличь мощность. Время прибытия? — Двадцать часов двадцать две минуты, сэр. — И только?! — Тони чертыхается и нервно облизывает губы. — Где Тор? — Примерно в семи минутах лету от точки сбора, сэр. — Хоть так. Держись, Кэп. Мы близко, — Тони едва сдерживается, чтобы не плюнуть на все и не врубить репульсоры на полную, но тогда заряда не останется на бой. — Гроза в Мохаве зимой? — удивленно шепчет в передатчик Мартинез, оглядываясь кругом. — Это Мстители, балда, — тут же отзывается капрал. — Живешь в Нью-Йорке и не знаешь, что значат черные тучи? — Агент Стивен Роджерс, личный код Сиерра-Отель-Индия-Танго Зеро, нарушаю директиву два-стоп-восемь, — Кэп вынимает передатчик из уха, игнорируя, как куратор грозит трибуналом и всеми карами небесными. Стив встает на ноги и перехватывает щит. — Команда, ждать подкрепления ЩИТа и квинджет Мстителей. Капрал, ты за старшего. — Но лейтенант, — девушка дергается по направлению к нему. — Стив! Однако Роджерс уже разбегается для того, чтобы снести входную дверь в бункер. Что удивительно, ему это удается, раздается оглушительный грохот и треск, Дельта Шесть поражается тому, какой у них сильный лидер, но оказывается, что удар Кэпа совпал вместе с приземлением Тора. Потому и такой чудовищный шум. — Баки! Давай закончим то, что начали семьдесят лет назад. «Помрем ведь», — «оптимистично» отвечает Баки, но от напарника не отстает. Тор с ходу врубается в драку. Они с Капитаном зачищают основной коридор, чтобы оперативники ЩИТа смогли принять участие в освобождении заложников. Баки скрывается в вентиляционной шахте, отделяясь от их небольшой группы. Масштаб не такой, как в концентрационном лагере в Дахау, но пахнет также. Пахнет мерзко, пахнет страшно. От ужасных воспоминаний хочется сбежать, но Баки продолжает пробираться вглубь бункера. Семьдесят лет для всего мира, но для них с Капитаном с момента освобождения Дахау прошло меньше года. И вот снова как тогда… Запах смерти и ужаса. Охрана многочисленна, но бестолкова. Не похоже на вымуштрованную армию Третьего Рейха, с которой в свое время бился Капитан. Ни единой формы, ни оружия толкового, никакой слаженности действий, ничего. Стив сплевывает чужую кровь и отталкивает от себя обезглавленный щитом труп. — Ну-ка тресни как следует! — он обращается к Тору и подставляет щит. Здесь стены в фут толщиной, не меньше, они выдержат, а вот человеческие тела нет. — Они какие-то странные, — проговаривает Тор недоуменно, но Мьёльниром взмахивает и со всей дури впечатывает в щит Кэпа. Чудовищная ударная волна прокатывается по толпе, сминая сопротивление, опрокидывая силы противника. — Потому что не профи? — Стив выпрямляется в полный рост и осматривается. Коридор зачищен. Фух! И всего-то надо было… — Вот почему, — Тор наклоняется к одному из лежащих. У того закатились глаза, а на губах и подбородке пена. — У них разрывы внутренних органов и переломы, — Капитан опускает щит и отделяет голову противника от туловища, прекращая его мучения. — Ты жахнул будь здоров! — Нет, они… — Тор качает головой, разглядывая лежащих. — Тут что-то не то… — Твою мать! Смотри, — произносит Стив, пройдя чуть дальше. — Их чем-то накачали и натравили на нас. Те, кто были дальше от эпицентра ударной волны, пострадали меньше. Они в состоянии передвигаться и продолжать бой, однако вместо этого дергаются, лежа на полу. — Конвульсии, пена изо рта, неконтролируемая агрессия, — Капитан присаживается на корточки рядом с дергающейся женщиной в некогда цветастом платье. — Похоже на бешенство. Но зачем накачивать людей вирусом, чтобы получить такую неуправляемую армию? — Может, им и не армия нужна? — резонно отмечает Тор. — Может и так. Баки говорит, внизу еще люди, инфицированные, — без перехода продолжает Стив, вставая на ноги и продвигаясь на зов напарника. Тор идет следом, разглядывая мертвых и умирающих вокруг. Подлетая, Тони видит группы ЩИТа, готовящиеся штурмовать бункер. Территория оцеплена, и холодный свет прожекторов ощупывает мертвую пустыню. Обилие молний и грохот грома пугают Тони. Почему громовержец так нервничает? А если что-то случилось с Кэпом? Тони пытается прогнать мрачные мысли, потому что иначе рискует провалиться в удушающую панику и превратиться в бесполезный напуганный до усрачки кусок мяса. Если я не успел, последним, что Стив от меня слышал, будут те ужасные слова. — Вот ведь незадача. А эксперимент-то провалился. Прискорбно, но я ожидал большего. Отмечу эксперимент КА-один как неудачный. Как человек, понимающий, каково это — чувствовать, как теряешь связь с реальностью, как мир вокруг осыпается карточным домиком, как свое одиночество захватывает с головой и не дает вдохнуть, Тони не имел права так говорить. Не имел морального права выбивать из-под ног Стива опору, только чтобы посмотреть, насколько больно можно сделать Капитану Америка. Стив отшатнулся как от удара, захлебнулся воздухом, но устоял. Даже не ударил в ответ. Не наорал, опровергая жестокие слова. И дверь за собой прикрыл спокойно и плотно. — В любом случае спасибо. Я благодарен тебе за чудесно проведенное время вместе, — голос Капитана спокойный и уверенный. И только часа через два Тони настиг откат. И он понял, что натворил. Он, мать его, Тони ебаный Старк, единственный во всем мире в двадцать первом веке имел возможность видеть Стива Роджерса, а не Капитана Америка. Ему единственному доверили что-то такое невероятно хрупкое и нежное, а он это сломал, растоптал, вырвал с корнем и уничтожил. Эксперимент. Тони скрипит зубами и с лязгом приземляется перед входом в бункер. Стив считает, что вся его жизнь эксперимент. Вся его жизнь стоит столько, сколько было потрачено на «Возрождение». Столько, сколько ЩИТ потратил на реабилитацию. Столько, сколько ему платит Старк Индастриз как Мстителю. Он живет с этой мыслью, с этой мыслью просыпается и засыпает, идет в бой и тренирует Мстителей и агентов своей группы. Он весь целиком и вся его жизнь, его потери и его боль, его истерзанная в боях плоть и пролитая кровь стоят столько, сколько он видит в гребаных чеках, столько, сколько налогоплательщики отстегнули на проект. Стив Роджерс всего лишь проект, эксперимент. Он всем и всегда должен. Должен стране, которая отобрала жизнь и личность, вручив вместо этого звездно-полосатый костюм и нелепый позывной. Тони спускается ниже и ниже по уровням, следуя за маячками Тора и Кэпа. А ему всего двадцать пять. Сейчас бы влюбляться, кутить по кабакам, творить глупости… Нагнать все, что война отобрала. Прости, мне так жаль. Ты не проект, не эксперимент. Ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал. И пусть только для меня, жалкого Тони Старка, одного из семи миллиардов людей на земле, но ты чудо. Невообразимо прекрасное чудо, уникальная личность,  — думает про себя Тони. Вся паршивая правда жизни в том, что увидев Капитана, Тони забывает все свои благородные порывы и желание извиниться. Вместо этого в его мыслях крутится, что этот выбор Стив сделал сам. Никто его не заставлял участвовать в проекте, никто не просил становиться тем, кто он есть. Это его выбор, он взрослый мальчик, а ведь взрослые — это те, кто несет ответственность за последствия своих действий. Вот пусть и отвечает. Кэп приветственно кивает Тони. Тор что-то объясняет напуганной кучке людей в дальней клетке. — Испаноговорящие, — объясняет Стив, подошедшему Железному Человеку. — Удобно, что у Тора всеязык. Он их немного успокоит, и передадим ЩИТу. Они инфицированы. Пахнут плохо. Болезнью. Придется запереть в карантин. Бешенство… не лечится, — с тоской в голосе добавляет Стив. Тони с ужасом смотрит на детей. Две девочки лет восьми стоят в самом дальнем углу, спрятавшись за взрослыми. Они умрут. Все умрут. Все, что они могут, это облегчить их предсмертные страдания. — Бешенство? — Да. Рукотворная мутация вируса. Мы накрыли лабораторию биологического оружия. Думал, это база для создания армии монстров, но это просто подопытные для нового оружия, — Кэп вздыхает, обводя рукой остальные клетки, где в корчах и муках умирают зараженные. Где-то доносится дробный звук ботинок агентов ЩИТа. Тони вздыхает и старается не смотреть на умирающих. Агенты в специальной защите с пометкой «Biohazard» останавливаются напротив клетки с выжившими. Необходимо сначала увести их, и только потом можно будет зачистить зараженных на последней стадии. Скорее всего, тела сожгут тут же во избежание заражения новых лиц. Тони мутит при этой мысли. — А где же персонал лаборатории? Охрана? — Чуть дальше. Мы их быстро повязали. Охрана немногочисленна, а персонал всего лишь ученые-садисты. Сопротивления не было, — Кэп морщится и пинает валяющийся рядом автомат, погнутый кем-то обладающим чудовищной силой. Ну вернее, суперсолдатской силой. — Мы их поведем наверх сами. Дельта Шесть, отставить. Тони оборачивается и видит группу оперативников ЩИТа. — Ты отстранен от командования группой, Капитан, — тяжело вооруженный и плотно запакованный в защиту агент неожиданно для Тони отзывается женским голосом. Агент стягивает каску и оказывается потрясающе красивой девушкой. Старк не может удержаться и присвистывает. — До решения специальной комиссии. Так что я теперь тут главная. — И каковы будут приказы, главная? — с усмешкой спрашивает Стив, выгибая бровь. — Заткнуться к черту, — она подходит и бьет Кэпа каской по плечу. — Напугал нас, недоумок! — Прости, — Стив театрально потирает плечо, хотя ему вряд ли так уж больно. — И все же не приближайтесь к задержанным. Перехватите конвой на пути к базе. — Нам сообщили, что допрос будет вести спец из Мстителей, — капрал переводит взгляд на Железного Человека. — Спец из наших? — удивляется Тони, открывая лицевую пластину. — И он уже здесь, — Наташа легко спрыгивает с последних ступеней лестницы и деловито осматривается. — Где задержанные? — В дальней камере. С ними Баки. — Ясно. Железный Человек, поможешь с конвоем? Тони кивает и следует за Черной Вдовой. Комиссия заседает что-то около пятнадцати минут и выносит свое решение, гласящее, что чрезвычайные обстоятельства вынудили второго лейтенанта Стива Роджерса поступить подобным образом. Наказание — устный выговор без занесения в личное дело. Стив ненавидит подобное, хотя прямо сейчас это очень кстати. У Кэпа каждый раз такое мерзкое чувство, когда он виноват, и все это знают, но он Капитан Америка, и потому на все его прегрешения смотрят сквозь пальцы. Иногда ему кажется, он может выйти на улицы и устроить форменный геноцид, никто и слова не скажет. Если нужно будет, Конгресс примет закон, гласящий, что Капитан Америка имеет право устраивать самосуд и резню, если ему так хочется. Он же Капитан Америка. Если он так сделал, значит, так правильно. Отвратительно! Отвратительно-отвратительно! Самое тяжкое в жизни Капитана Америка — не поверить в свою исключительность, в свою безнаказанность, не давать себе слабину. Потому что адекватного наказания за его проступки не будет никогда. Он Капитан Америка, и почему-то для людей это равнозначно тому, что он святой и непогрешимый. Стив выслушивает решение комиссии, приняв идеальную стойку смирно. Прямо-таки эталонную. А потом начинается самое неприятное в работе Кэпа. Допрос. — Крепкие орешки. Вроде все что нужно я вытянула из них, но Ник хочет быть уверен, что они раскололись подчистую, — Вдова переодевается, а Стив по-джентельменски стоит отвернувшись к стене. Наташа с удовольствием стягивает с себя герметичный костюм, выданный ЩИТом для допроса, бросает его в утилизационный бак и переодевается в свое. Они со Стивом стоят в крохотном закутке перед допросной комнатой. — Так что теперь твой черед, Кэп. Стив кивает, не поворачиваясь. — Не задерживайся. Я сегодня приготовлю рулетики с вишневым джемом, твои любимые, — Нат хлопает Стива по плечу и покидает комнату. — Увидимся в башне. — Постараюсь успеть к ужину, — Роджерс улыбается, прежде чем войти в допросную. Ему не нужно переодеваться. Пусть видят, кто к ним пришел. Пусть боятся. Пусть знают, против кого решились выступить. Это бывало шесть раз за все время, что Стив является Капитаном Америка. И каждый раз приносило результат. Кэп ненавидит эту часть своей работы. И каждый раз молится неизвестно кому, чтобы все поскорее закончилось. Но он никогда не отказывался от проведения допросов. Не отказывается и сегодня. — Я — чудовище? — думает Стив, открывая дверь в допросную и оглядывая людей перед собой. Если он не сделает это, найдут кого-то другого. И кто-то другой будет жить с этим, кто-то другой будет проходить через подобное. Будет слышать звук с каким ломаются человеческие кости, звук того, как отдаются удары о плоть, будет вспоминать тяжелый аммиачный запах, когда допрашиваемые мочатся под себя от боли. Обрастет проклятиями из уст допрашиваемых. — Я Капитан Америка. И если вы хотите мне что-нибудь сказать, я вас с удовольствием выслушаю, — Стив с чудовищным скрипучим звуком подтаскивает к себе стул и садится напротив допрашиваемых. — Мы уже все рассказали! «Он врет», — однозначно указывает Баки на второго справа. — Ты, да, ты. Посмотри на меня, — Кэп наклоняется к мужчине. — Хватит, пожалуйста. Мы все рассказали, — сипло произносит тот. Они не избиты, но психологически вымотаны. У Нат свои методы. Что ж… у Капитана свои. — Значит, по-хорошему не хотим. Стив встает на ноги и отодвигает стул, запирает дверь в допросную, стягивает с рук форменные перчатки, аккуратно складывает их на стул. — Ну что ж… впереди вся ночь. Тони засыпает на ходу, но почему-то решает, что кресло в мастерской плохое место для сна. Так что упрямо отгоняя от себя сон, он поднимается наверх в пентхауз. На кухне обнаруживаются Кэп и Баки. Их не были на ужине, и судя по всему, они вообще только вернулись. На часах четверть третьего ночи. Стив машет Тони в знак приветствия и вновь склоняется над тарелкой. — Вы только вернулись из ЩИТа? — удивляется Тони. — Да, задержали кое-какие дела, — Стив морщится и продолжает есть. — И что это за ребята нам сегодня попались? Нацисты? — Не совсем. Вернее, совсем нет, — Кэп прожевывает и отвлекается от еды, чтобы ответить на вопрос Тони. — Это новая террористическая организация Гидра. Они стянули символику Аненербе и кое-что из их учений. Но в целом это не нацистские последователи. По пунктам различия тебе расскажет Нат или директор Фьюри. — А-а-а, — Тони садится напротив Стива и делает вид, что пьет воду. На самом деле он просто наблюдает за Кэпом и Баки. У Стива дрожат руки. Костяшки пальцев сбиты, и он выглядит так, словно в одиночку бился с целой ордой. Баки ест без привычного аппетита. Тони так и подмывает спросить, что стряслось, но он больше не имеет права задавать такие вопросы. Роджерс в это время думает о новой опасности, о новой организации, о том, что нацисты, как оказалось, прекрасно интегрировались в американское общество. Да, они помогали победителям, двигали их науку вперед, но при этом выторговали себе не самую плохую жизнь после всех ужасов, что натворили. И посеяли жуткие семена своих идей в новое поколение, которое взрастило Гидру. Стив тяжело вздыхает и трет лицо ладонями, отмечая, что Тони продолжает сидеть напротив. — Я не хочу с тобой ничего обсуждать, — устало отвечает Стив, поднимая на Старка глаза. — Разве, что у тебя какие-то вопросы касательно работы. Что насчет другого и более личного, то с этим отныне не ко мне. Тони кивает, встает и уходит из кухни. Значит, теперь это их новые границы в общении. Что ж… ладно, пусть так. Не стоило вообще начинать. Перемены — это конечно хорошо, но они приходят только к тем, кто не ведает страха. А во всем, что касается отношений, страх ходит по пятам и за Тони, и за Стивом.