Давай дружить в губы?

Последующие несколько дней приносят много забот и для Тони, и для Стива. В круговерти дел они практически не общаются, обмениваясь сухими отчетами по проделанной работе, которые Стив пишет по военному образцу, а за Тони и вовсе делает ДЖАРВИС. Но это дает им необходимую передышку и благотворно сказывается на общем эмоциональном фоне каждого из двоих. Мария Хилл, временно исполняющая обязанности директора ЩИТа, стоит перед огромным ангаром, заставленным пронумерованными стеллажами и запертыми на кодовые замки ящичками на них. — Насколько я смогла пробиться сквозь шифровку, это должно быть где-то здесь. Полным доступом к этой информации обладал только директор Фьюри, а частичным — Фил Коулсон. Оба мертвы. Теперь никто ничего толком не знает, — Мария хмурится. — И что же такое сверхсекретное ты ищешь, Капитан? — Сам не знаю. Но что-то здесь есть. DEUS-1 нужно перепрятать без лишнего шума. Нам пригодятся козыри в рукаве, когда станет жарко. — Но сначала его еще нужно найти, — с усмешкой произносит Хилл. — Увидимся наверху еще через пятьдесят лет. — Ага, даже мне столько не перелопатить в одиночку. Но я скажу Старку, он найдет, — уверенно отвечает Стив, разворачиваясь к выходу. — Иногда мне аж завидно, — внезапно произносит Мария, прикладывая свой палец к идентификатору. — Что? — непонимающе смотрит на нее Кэп. — Какое бы дерьмо ни случилось, ты идешь к Старку, и он решает проблему. Где бы мне такого мужика найти, кто бы по первому слову впрягался за меня. Не подскажешь? — Могу только посоветовать замерзнуть во льдах, — парирует Стив, но тем не менее уточняет, — Тони не за меня впрягается. — Ну конечно, — и почему в ответе Марии Стиву чудится сарказм? Капитан игнорирует все свои мысли, вызванные этим кратким разговором с Марией, но встреча с Нат снова заставляет его вернуться к своим отношениям с Тони. Всеми своими скромными возможностями агента с восьмым уровнем допуска Кэп организует охрану особо опасных преступников, содержащихся в ЩИТе. Но этого катастрофически мало. ЩИТ в смятении, он обезглавлен и растерян. Работники потеряли внутреннюю мотивацию и веру в свое дело. Так что условия, в которых вынужден работать Стив, далеки от идеальных, что сказывается на уровне безопасности временной тюрьмы. Несколько дней назад Капитан договорился с Наташей, что она поможет ему в подготовке проекта тюрьмы для преступников, обладающих суперсилами. Они уже выбрали подходящее место — недалеко от острова-тюрьмы строгого режима «Райкер», теперь необходимо проработать другие детали. — Нужно сделать так, чтобы она была как бы частью комплекса и в то же время абсолютно автономна. Что-то способное отделиться и плавать само по себе, — Стив поигрывает карандашом, катая его между пальцами. — Но тогда в случае бунта заключенные смогут в буквальном смысле угнать свою тюрьму, — Нат сидит прямо на столе рядом с Капитаном и смотрит на него сверху вниз. На столе развернуты карты и чертежи, а между Кэпом и Нат стоит одна бутылка пива, к которой они время от времени прикладываются. — Мы не можем держать таких, как Локи и Доктор Дум, в одном подземелье ЩИТа, надеясь, что удержим их, если они начнут прорываться. Я временно заведую этой тюрьмой и все, что могу сделать, это усилить патрули. Но патрули состоят из обычных людей. К тому же эти люди… не будут стоять насмерть, чтобы помешать побегу того же научного совета АИМ, допустим. В случае кризисной ситуации надзиратели сбегут первыми, — Стив стучит карандашом по столешнице и вздыхает. — Нужно что-то придумать. — А в новой тюрьме будет иначе? — Будет. Мы поставим роботов Старка. Хороший государственный заказ для СИ и отличная бесстрастная охрана для ЩИТа. — Кстати, о Старке, — Нат покачивает ногой, задевая руку Стива и привлекая его внимание. — Я его навещала недавно. — С чего бы вдруг? — Стив вскидывает бровь. — Ты сказал, что тебе нужно на Манхэттен, и я правильно предположила, что ты пошел к Старку. — Ты же не решила, что я собрался ему как-то… навредить? — подозрительно уточняет Стив, весь напряженно подбираясь. Баки тут же просыпается и встает со своего лежака, чтобы подойти ближе к напарнику. — Я надеялась найти Тони живым и невредимым. И я его таковым и нашла, — Нат делает вид, что не замечает возмущения в глазах Капитана. — Вы сами дали повод беспокоиться о вас и стараться… не оставлять вас надолго наедине, — уклончиво продолжает Романова. — Так что не обижайся теперь. — Нат, я не отрицаю, что если бы ситуация потребовала, то я бы дрался с Тони снова, но тогда-то я шел поговорить! Норман Озборн вот-вот станет директором ЩИТа! Неужели в такое время я бы отправился к Тони выяснять свои мелкие споры, да еще и драться?! — Вы никогда не идете друг с другом драться, — продолжает Нат спокойно. — Вы всегда идете поговорить и уладить, но в итоге… — Романова разводит руками и цокает языком. — Так что я решила подстраховаться. Но дело не в этом. Тони о тебе спрашивал. — Да? — удивляется Стив. — Он спрашивал о тебе и Марии Хилл. Неловкими намеками, — Нат улыбается и отпивает пива. — О Марии? Она-то тут при чем? — Кэп протягивает руку, прося оставить пива и ему. — Я так поняла, его интересовало твое… семейное положение, скажем так. — Мое семейное положение с Хилл? — Кэп так удивлен, что даже забывает про бутылку в своей руке. — Именно так. Тони не силен в намеках, если дело касается эмоций и чувств, так что я мигом его раскусила. В общем, наш Железный Человек пытался вызнать, встречаешься ты с Марией или нет. И если нет, то планируешь ли. — Боже! Он там совсем рехнулся в одиночестве, — качает головой Стив, посмеиваясь. — И что ты ему сказала? — Сказала, что о вашей помолвке сообщат в ближайшей воскресной газете. Кэп выплевывает пиво обратно в бутылку и пытается оправиться от шока, глядя на смеющуюся Наташу. — Расслабься ты! Я объяснила этому придурку мнительному, что это Баки в восторге от Марии, а ты все еще не покинул клуб одиночек-неудачников. — Не пей это пиво, — смущенно тянет Стив, убирая бутылку. — И не собиралась, — весело подхватывает Нат. — Слушай, ты ему правда нравишься. — Ага, я знаю, — горестно вздыхает Кэп. — И давно знаешь? — пытливо уточняет Романова. — Во время нашей последней встречи он мне сообщил. — Вау! А его крепко приложило. Чтобы Тони Старк и признания в эмоциональной привязанности… мне казалось, это взаимоисключающие понятия. — Вот и я так думал, — Стив разводит руками. — Он же ведет себя по-скотски! — Это флирт. Поверь мне, — Нат смеется, спрыгивая со стола и направляясь за новой бутылкой пива. — Я имела опыт тесного общения с флиртующим Тони. Он… странно выражает свои эмоции и привязанности. — Ты встречалась с Тони? — лимит удивления у Стива на сегодня исчерпан. — Да, — просто отвечает Наташа. — Мы продержались тринадцать дней. Но это было весело. Он умеет, — Нат вертит в воздухе пальцами, подбирая слово, — быть приятным парнем. — Трахаться он умеет, — ворчит Стив, протягивая руку к бутылке. — И это тоже, — не спорит Наташа, вручая ему бутылку. Стив легко отрывает крышку от бутылки и возвращает ее своей компаньонке. — С ним так невероятно сложно! Словно он считает меня каким-то телепатом, или что мы прожили бок о бок двести тысяч лет и сто реинкарнаций, и я все о нем знаю! О том, что он меня любит, Тони признался чуть ли не под пытками и когда совсем прижало! Раньше он, видите ли, сказать не мог! А я откуда знать должен? По звездам его разгадывать? — Стив отмахивается и тяжко вздыхает. — С другой стороны, пребывая в счастливом неведении о его чувствах, я был… более спокоен на его счет. Теперь все стало таким смущающим. Все время всюду чудится подтекст. Наташа только молча улыбается и пьет пиво. А что тут скажешь? Только то, что она уже сказала. У Наташи Романовой — Черной Вдовы свои методы. И эти методы дали плоды: Стив не смог уснуть всю ночь после их разговора. Признавшись, Тони все усложнил персонально для Стива. С другой стороны, Роджерс ведь сам настоял. Так что тут все по-честному. Ну вот и началось, Тони ревнует! Какой кошмар! Стив переворачивается на другой бок и сверлит недовольным взглядом рисунок на старых обоях, словно это именно из-за них он не спит. На душе невероятно тоскливо. Странно, что Баки не воет. Хотя он никогда не воет. А вот Стив бы сейчас с удовольствием повыл. Итак, Тони. Он красивый? Красивый. Это Стив как художник признает. А еще он умный. Даже чересчур. Любит все перемудрить и запутать в итоге. Но Стив с этим ведь как-то справляется, раз уж они до сих пор не убили друг друга. При этих мыслях Кэп плотнее сворачивается в свой кокон из тонкого одеяла. Итак, Тони странный. Но в их компании нет никого не странного. С Тони весело. Чаще всего. И если вот с ходу задать Капитану Америка вопрос, с кем бы он пошел в разведку, то он не задумываясь выберет Тони. Так и не объяснишь почему. Просто потому что, а кто еще? Вот и Мария кольнула Стива этим. Почему когда случается что-то плохое или хорошее, то первой возникает необходимость поделиться этим со Старком? Не с Наташей, хотя она друг, который остался с ним до конца. Даже когда весь мир Стива рушился, и все в душе горело, Наташа не оставила Капитана. Что есть в Тони, чего нет в остальных? Почему он способен причинить самую сильную боль Стиву? В итоге выходит, что и Стиву нравится Тони? Получается так. Но нравиться можно по-разному. Нравится ли Тони Стиву настолько, чтобы ходить с ним на свидания и просыпаться каждое утро вместе? Роджерс не уверен. Неприятно признаваться даже самому себе, но ему становится дурно при одной мысли, что вот он влюбится по-настоящему и искренне, а Тони надоест. Что однажды Капитан Америка окажется еще одним в списке бывших. Проще когда тебя любят, верно? Проще, но как-то… нечестно, неправильно. Стив скидывает с себя одеяло и ложится на спину. Они связаны огромным количеством условностей и долгом, на них давит общественность, они публичные личности. Их отношения оказывают влияние на жизни многих людей и даже на события в мировом масштабе. И Стив не имеет морального права вступать в отношения любовного характера просто чтобы проверить, каково это встречаться с кем-то. Хотя ему бы хотелось. У него ведь никогда ничего такого не было. Это было бы что-то только его, что-то принадлежащее лишь Стиву Роджерсу, не стране и не народу, не взывающее к долгу и патриотизму. Обычное человеческое счастье неодиночества. Стив возится на кровати, пытаясь найти удобную позу для сна, но не может. Он наломал столько дров, пытаясь решить все в одиночку и правильно. Правильно с его, Капитана Америки, точки зрения. Стив переворачивается на другой бок и вздыхает. Уж лучше бы он придумывал план атаки вражеских позиций, чем пытался разобраться в хитросплетениях межличностных отношений. Он в скором времени возглавит ЩИТ. У Стива нет сомнений, что Тони удастся воплотить это в жизнь. И что тогда? Обязанностей станет только больше. Будет много работы, новая команда, новая должность. Стив надеется только на свою и старковскую загруженность. Время ведь все лечит? Пройдет и это. Стив не имеет права причинять еще больше проблем Тони, чем у того уже возникло из-за Капитана Америка. Ему нужна какая-нибудь милая Дейзи, что будет готовить ужины и уравновешивать своим мягким женским началом нрав Старка. «Ты снова решаешь за двоих», — встревает в его мысли Баки. — Кто-то ведь должен. «Почему обязательно ты?» Стив трет переносицу и снова горестно вздыхает. — Ну хорошо, ты предложил начать спать со Старком, и что из этого вышло? «Я не предлагал с ним спать. Это ты сам так решил». — Я больше не слушаюсь твоих советов, Бак! Ты сказал, что предложение Тони трахаться для общего здоровья нам на руку! «Насчет трахаться ты сам додумал. Я лишь сказал, что это нам поможет». И Стив удивленно восклицает, затем садится на кровати и смотрит на напарника. — Что ты имеешь в виду? «Нас создали для войны и для последующей геройской смерти, но никто ведь не запрещал нам жить». Баки имел в виду не секс, а отношения. Стив садится на кровати и трет лицо ладонями. И думает, что это откровенно плохая идея — делать ставку на чувства, пытаться их сделать смыслом своей нынешней жизни в новом мире. Но как солдат, прошедший войну, он знает, как важно иметь кого-то, ради кого не побоишься пойти в бой. Люди не сражаются ради флага и абстрактных понятий типа доблесть или суверенитет родной страны. Люди сражаются ради других людей. Важных людей. Дорогих людей. Любимых людей. В свое время и ему образы дорогих и любимых людей помогли пройти сквозь ужасы войны. Жаль, что все эти люди теперь мертвы. При воспоминании о смерти Пегги сердце Стива болезненно сжимается. Но волевым усилием Роджерс захлопывает дверь перед носом воспоминаний. У него было полно вечеров для тоски по ушедшему времени и ушедшим людям. Сейчас он призывает всю свою смелость и пытается смотреть в будущее. Пока без надежды, робко и боязливо, но все же… Капитан Америка в эту минуту борется с врагом пострашнее нацистов. Он пытается усмирить свое прошлое, чтобы насладиться настоящим. И пусть все говорят, что Капитан Америка лишь оружие, созданное для уничтожения противника, и он должен был славно уйти, чтобы остаться в памяти народа. И пусть говорят, что война окончена, и солдат больше никому не нужен. Капитан не сдается. Если и придет тот день, когда он упадет и решит больше не подниматься, то этот день точно не сегодня. Стив ложится на живот и обнимает подушку. Больше всего ему сейчас хочется взять на прокат фургончик и поехать колесить по стране. Слушать музыку и смотреть фильмы. Есть мороженое и гулять по новым местам. Психотерапевт могла бы его похвалить за такие мысли и сказать, что борьба с ПТСР дает плоды. Война закончилась. Стив выдыхает и пытается смириться с этой мыслью. Даже если придут другие войны, они придут для других солдат и других героев. Вот именно эта мысль впервые посещает Стива. Он еще никогда не думал, что он может уйти на покой. Что ему не обязательно умирать, не обязательно в одиночку тащить это все, что ему даже не обязательно быть Капитаном Америка, черт возьми! Можно ведь быть просто Стивом Роджерсом, человеком, который тоже ошибается, как и все, который тоже подвержен эмоциям и поступкам под действием эмоций, который не обязан брать на себя ответственность за все. Он не всегда прав. Он не может всегда думать: кто, если не я? И поступать так, словно он тут единственный взрослый и зрелый человек, способный принимать решения. — Боже, я действительно самовлюбленный мудак! — стонет Стив в подушку, а Баки очень по-человечески хмыкает. Можно быть просто человеком, которому для счастья нужен другой человек. А где-то в другой части города в огромной башне тоже не спит человек. Тони внезапно понимает, что рассматривает результаты новой пробы вируса вот уже три минуты и не может ничего понять в них. И не потому что он резко поглупел, или он не микробиолог. Дело в разговоре с Наташей. Да, методы Черной Вдовы не дают осечек. Тони устало потирает переносицу и сворачивает все окна. В полумраке лаборатории тишину нарушает только непоседа Дубина, который подъезжает к Тони и протягивает ему кружку с кофе. — Спасибо, — Старк хмыкает, заметив, что половину Дубина, конечно же, расплескал по пути. ДЖАРВИС отчитывает его двоичным кодом, а Тони мыслями уже не здесь. Он вспоминает разговор с Нат. — И если поглощенный своей болью ты не можешь даже представить, что другой стороне тоже больно, то вот что я тебе скажу. Бывали дни, когда я боялась зайти к Стиву и найти моего Капитана, нашего Капитана, Тони, с пистолетом у виска. Или того хуже, с пулей в голове. Действительно ли Стив был на грани самоубийства? Старк автоматически отхлебывает кофе из кружки. Стив не из тех, кто будет писать прощальные записки, залезать на крышу высотки или лезть на опоры моста. Он из тех, кто улыбнется и скажет, что у него все лучше всех, а потом вскроется в собственной ванне. Без свидетелей, тихо и решительно. Снова и снова вот уже несколько дней Тони прокручивает в голове разговор с Наташей и ее слова. И, боже ж ты мой, она права! Стив с его ПТСР, Стив, потерявший Пегги — свет своего сердца, Стив, обвиненный СМИ в разжигании смуты среди супергероев, Стив, вынужденный сражаться против своего союзника Железного Человека, мальчик, всего лишь хотевший мира на Земле, чуть не пустил себе пулю в висок. Тони потерял стольких дорогих ему людей, и оказывается, Кэп едва не пополнил их список. А Тони даже не знал, что почти умер! Ибо потеряв Роджерса, он бы точно больше не смог жить. Старк вдруг вспоминает, каким изможденным выглядел Стив в их последнюю встречу. Как он похудел и осунулся. Как сбрил бороду — знак своего бунта. Смирился, устал. Но не сдался. Он ведь пришел к Тони. И не только в угрозе миру дело, если будет нужно, Капитан Америка способен сам решить эту проблему, и никакое одобрение его действий от Железного Человека ему не нужно. Просто Стив Роджерс смертельно устал и пришел… зачем он приходил? Отдохнуть, вероятно. Пришел, чтобы его отговорили умирать. Пришел, чтобы услышать, что все будет хорошо, что все наладится, и ничего непоправимого он не совершил. До разговора с Нат Тони мог думать только о том, что Стив не попросил прощения. Но прощения просят, если сделали что-то неправильное. Тони откладывает пустую кружку из-под кофе и упирается лбом о край стола. У него под ногами куча каких-то исписанных листков и прочего мусора. Стив не попросил прощения, потому что не считает, что был не прав. Это, конечно, бесит изрядно, но… Это тоже черта Стива, любимого человека Тони. И раз уж любишь человека, то, будь добр, люби его всего, а не только избранные черты характера и части тела. Стив искренне верил, что поступает правильно. Он исходил кровью и собственную душу всю искалечил, но не отступил. Он просто считал, что прав. И должен стоять до конца за правое дело, чего бы это ему не стоило. Тони надсадно кашляет и встает из-за стола. Он сегодня много работал, Экстремис почти готов. Черт! Как же не хватает Брюса и Хэнка рядом! Вместе они бы в два счета разобрались с Экстремисом, но теперь Тони один. И это… И это снова возвращает его мыслями к Стиву. У Стива много недостатков. У Тони не меньше. Роджерс едва не убил Тони. Но и Старк ведь хладнокровно воспользовался знанием слабых мест его костюма, чтобы убить Стива. Они стоят друг друга. Бесспорно. — И если Стив самовлюбленный мудак, то и я ничем не лучше. Проблема в другом: он хочет дружить, а я… — слово на букву «Л» Тони решает не произносить даже для протокола ДЖАРВИСа. — Однако же… Дружить можно и в губы. С этим мыслями Тони решительно проходит в «чистую зону» и начинает подготовку к введению инъекции.