Давай дружить в губы?

Тони сравнивает себя с Прометеем, потом ловит игривый взгляд красотки в рубиновом платье и восклицает про себя: «Плевать на Прометея! Я круче! Я реален, и дары мои реальны!» А эта девушка годится ему в дочери. Не то чтобы это отменяло возможность интрижки… Но Тони вежливо улыбается в ответ и обходит девушку по широкой дуге. Сегодня в 17:06 была поставлена последняя решающая подпись в Соглашении о «чистой энергии», и прямо сейчас Старк Индастриз переводит всю нью-йорскую агломерацию на новый источник энергии. Тони сравнивает это событие с выходом человечества из мрака пещер к огню цивилизации и прогресса. Это нужно отметить! И отметить с размахом! Тони подхватывает фужер, подмигивает официанту, выливает в раковину шампанское стоимостью в полторы тысячи долларов за бутылку, наполняет бокал водой из-под крана и залезает с ним на фуршетный стол. — Дамы и господа! С минуты на минуту начнется самое незабываемое световое шоу в вашей жизни, — Тони театрально размахивает рукой и наслаждается недоумением на лицах присутствующих. — Подойдите к окнам и постарайтесь ничего не пропустить! Тони сдерживает желание обернуться к окну, вслед за устремившимися туда гостями, но когда на смену возгласам восторга приходит недоуменное гробовое молчание, Старк все же поворачивается. Неужели что-то пошло не так? Сбоев быть не должно! Он сам все лично контролирует через Экстремис… — Мистер Старк, это тоже… часть программы? — спрашивает тучный мужчина, тыча мясистым пальцем в стекло. Тони роняет бокал, краем сознания отмечает, что уродует ковер и добавляет работы нанятому персоналу, но все это мелочи по сравнению с крайней степенью удивления. Тони, открыв рот, смотрит на дыру в небе прямо над его личной вертолетной площадкой. Никак иначе, кроме как дырой в небе, это не назвать. Все небо окрашено всполохами от светового шоу, искрящиеся небоскребы и здания вокруг, и тут дыра… черный провал, идеальный круг, словно кто-то вырезал его на листе вечернего нью-йоркского неба. И оттуда из нутра космоса начинают появляться летательные аппараты. Тони призывает броню и приводит механизм закрытия ставней в действие. На часах 19:40. Первый же удар сотрясает башню до самого основания. Сквозь вопли людей до сознания Тони долетают цифры: 34% повреждений… 42%… 56%… С каждым новым ударом ужасные показатели повреждений обновляются. — ДЖАРВИС? — беспомощно зовет Тони, глядя на бегущих в панике гостей, что давят друг друга, пытаясь выбраться из здания. Из-за мигающего света весь этот хаос выглядит сюрреалистично, и оттого еще более ужасно. Свет выхватывает людские тела на мгновение, затем все здание вновь погружается во тьму, и слышны только крики и стоны. Кошмар. Оживший кошмар. — Сэр, я не могу распознать оружие, которое использует противник… Тони пытается вывести людей, но их много. Слишком много. Страсть Старка к большим и помпезным праздникам выходит боком. — ДЖАРВИС? — Сэр, предел в 78% пройден… Сэр, здание оседает под собственным весом. Несущие колонны уничтожены. Рекомендую немедленно покинуть здание. И тут Тони понимает… Локи и все остальные узники в камерах ЩИТа ждали не Нормана Озборна. Они ждали их. Своего неведомого союзника, который прямо сейчас уничтожает Башню Тони и всю его жизнь заодно. — Активируй Железный Легион, Джар! — Тони пытается удержать обрушивающийся потолок, чтобы не придавило немногочисленных выживших, находящихся в пентхаусе. — Железный Легион активирован, сэр. На часах 20:10, когда ставни вскрывают с той стороны, как консервный нож вскрывает банку сардин. И в роли сардин Тони и его гости. Железный Легион закрывает собой людей, Тони удается остановить падение потолка, и он подлетает ближе к разрезу в ставнях, готовясь ударить из всех орудий. Огромные металлические клешни вгрызаются в особопрочный сплав, из которых сделаны ставни, и разрывают их точно так же, как расшалившийся ребенок кромсает бумагу. Сталь разлетается над ночным городом, и Тони на мгновение цепенеет от ужаса, увидев то, что творится там, снаружи… Нью-Йорк, пожираемый огнем войны. Родной город Тони, захлебывающийся в крови и разрухе. Этой секундной растерянности противнику хватает на то, чтобы ударить разрядом из своего оружия и отбросить Железного Человека в сторону. Тони посылает сигнал Железному Легиону вступить в бой, но прежде чем шквал огня обрушивается на противника, лезущего в пролом, Старк успевает увидеть перекошенное ужасом и отчаянием лицо красавицы в рубиновом платье. Огромные клешни неведомой боевой машины, подобных которой Старку не приходилось видеть даже в научно-фантастическом кино, вцепляются в девушку и разрывают ее тело пополам. И последняя связная мысль Тони: «Никто не переживет эту ночь». На часах 20:17. Настенные часы в кабинете директора ЩИТа показывают начало восьмого часа вечера. Стив передает Хилл подписанные документы, но она почему-то не забирает их, вынуждая руку Стива зависнуть в воздухе вместе с бумагами. — Агент? — Роджерс переводит взгляд с рабочей панели на Марию и видит, что та стоит, разинув рот и глядя широко раскрытыми глазами в сторону панорамного окна. Стив прослеживает направление ее взгляда и тоже на мгновение замирает. Над тренировочной площадкой выписывают круги неведомые летательные аппараты. Когда один из них внезапно оказывается прямо напротив окна директорского кабинета, Стива прошивает осознание, какой-то дикий инстинкт, выпестованный Второй мировой, подсказывает намерения этой машины. Роджерс кричит: «Ложись», но слова запаздывают, тело движется быстрее, и вот он уже сбивает Марию с ног и валится на нее сверху, закрывая голову руками. Звук не похож ни на один выстрел, которых было множество за жизнь Стива. Не похож ни на один взрыв. Это скорее низкочастотный свист, от которого Баки буквально сходит с ума. А потом раздается громкий хлопок лопнувшего пуленепробиваемого стекла, звон осколков, падающих на пол, и вой активировавшейся сирены. И Стив понимает: началась война. Они с Марией, крепко взявшись за руки, бегут по коридору, стены которого с каждым импульсным ударом противника трескаются все больше. Пол ходит ходуном, сирены вопят, аварийный свет окрасил все вокруг в кровавый. И во всем этом хаосе кажется, что стоит Стиву расцепить руки с Марией, как все низвергнется в ад. Капитану приходится принять одно из самых тяжелых решений в своей жизни: он велит охранникам тюрьмы, где сидят особо опасные заключенные, оставить свои посты и срочно эвакуироваться. Когда Стиву удается организовать переброску персонала и Мстителей из стремительно разрушающейся базы в город, они получают неутешительные вести из самого Нью-Йорка. Они потеряли Джонни: больницу, где он лежал, сровняли с землей в первые полчаса нападения. Вместо Таймс Сквер отныне большая братская могила и выжженный котлован. Эмпайр-Стейт билдинг разрушен до основания. Знаменитый шпиль Крайслер билдинг теперь покоится на земле. А Центральный Парк объят огнем. Даже Здание Бакстера стерто с лица земли, что уж говорить о других строениях. И все это складывается в чудовищно огромную цифру потерь среди гражданского населения. — Есть известия из Пентагона? — Стив помогает Марии зафиксировать плечо, перебитое при обрушении базы. — Нет, вообще никто на связь не выходит… Черт! — Хилл скрипит зубами от боли и пытается сконцентрироваться на докладе командиру. — Возможно, у нас на подлете ядерная. Не думаю, что у нас есть хоть какое-то иное оружие, способное достать этих ублюдков. За часы противостояния с агрессором стало ясно: уничтожить противника практически невозможно. На каждого убитого оператора боевой машины приходилось до двух десятков потерь из числа агентов ЩИТа. Единственное полезное, что они смогли вынести из этой бойни — это то, что противника все-таки можно убить. Пусть и с огромным трудом. — Но знаешь что, Капитан? — Мария кривовато улыбается, обнажая окрашенные кровью зубы. — Давай, заберем с собой на тот свет столько, сколько сможем. — Рановато ты на тот свет собралась, — Стив ухмыляется и переводит взгляд на остров Свободы, над которым они пролетают. Капитан с изумлением рассматривает уцелевший памятник, посвященный ему и Баки. А красавица Статуя Свободы, покореженная и поверженная, нашла свое пристанище на дне бухты. Самое жуткое во всем происходящем — это то, что эвакуироваться по сути некуда. Так что ЩИТ по официально озвученной персоналу версии «передислоцирован для помощи экстренным службам города». Но самому себе Капитан не врет: они сбежали. Сбежали из одного ада, чтобы тут же попасть в другой. И почему-то единственное, что назойливо бьется в голове, это мысль как можно скорее добраться до Башни Старка. Насколько им известно, Башня оцеплена противником. Главное ядро, которое питает здание, а теперь и весь город, та самая «чистая энергия» для чего-то очень нужна интервентам. Нужно выяснить, для чего именно. Стив пытается продумать стратегию дальнейших действий, но все мысли крутятся вокруг того, что если Фантастическая Четверка не смогла отстоять свой дом, то что же стало с Тони, если самый первый и самый массированный удар пришелся по его Башне? А он был там один… И Капитан никак не может отвязаться от мысли: что он будет делать, если Тони мертв? Что с ними со всеми будет, если Железный Человек мертв? Пентагон молчит. Весь Вашингтон молчит. Молчит весь мир. Словно их накрыло куполом и отрезало ото всех. Это ужасное радиомолчание и улетающие в никуда шифровки точат самообладание Капитана Америка. Что ему делать, если вдруг окажется, что весь мир пал, и он единственный, кто может взять на себя ответственность за дальнейшие действия сопротивления? Ему нужно добраться до Тони. Любой ценой. Стив бросает взгляд на приборную панель пилота и отмечает про себя, что уже девятый час вечера. Встретит ли утро следующего дня хоть один живой житель Нью-Йорка?