Давай дружить в губы?

Тони никак не может избавиться от мысли, что если бы та чертова пуля все-таки убила его, то Соглашение о «чистой энергии» не было бы подписано. Он зажег огонь. Но не огонь, ведущий к прогрессу, а чудовищный маяк, на свет которого слетелись захватчики. И теперь он окружен оглушительной тишиной, потому что Джарвиса больше нет. Тони, оказывается, даже в самом страшном сне не предполагал, что с ним будет, когда верный ИИ отключится навсегда. Зачем Экстремис? Зачем все эти бронекостюмы? Если по факту он не может сделать сейчас ничего… Только видеть глазами тысяч камер наблюдения по всему городу, как Нью-Йорк рушится и умирает. Тони слышит на всех частотах призывы о помощи и вопли ужаса. И не может помочь никому. Очень быстро стало ясно, что интервенты не слишком разбираются в многообразии биоорганизмов Земли. Помимо людей в башне нещадному истреблению подверглись все цветы в кадках и бедняги аквариумные рыбки. Кажется, они отстреливают даже птиц, которых замечают пролетающими мимо окон. А вот на Тони, облаченного в броню, реагируют вяло, отмахиваются, как от назойливой мухи. Все равно его оружие не может серьезно навредить боевым машинам противника. Железного Легиона на всех не хватает, к тому же напуганные до смерти люди яростно отбиваются от бронекостюмов и отказываются в них залезать, тем самым мешая Тони вывести как можно больше людей из здания. Броня, некогда сверкающая и ало-золотая, теперь вся багровая от человеческой крови. Столько трупов Тони в жизни своей не видел, а ведь он не первый год Мститель и всякого навидался. Потеря Джарвиса оглушает, прибивает к земле черным чувством беспомощности и ужаса. Сквозь потоки информации от Экстремис, сквозь призывы о помощи, молитвы, вопли агонизирующих людей и ужасные кадры с улиц города Тони как-то заторможенно воспринимает то, что видит перед собой. Как блоки питания и его устройство для передачи «чистой энергии» частично демонтируют, перенастраивают и, о ужас, используют для перезарядки своего оружия и костюмов жизнеобеспечения. Это какой-то кошмар! Тони пытается подобрать шифр к языку противника, к его программному обеспечению, сделать хоть что-нибудь, но Экстремис, сделавшая его Богом на Земле, беспомощна. Он жалкий. Тони Старк, ты жалок. И ни на что не годен. Снова. Опять. Из-за тебя умирают люди, из-за тебя. Ты привел сюда Смерть и Разруху. Если бы только ты умер тогда… Ничего бы этого не было. Если бы только ты умер. И Тони принимает единственно верное решение. Он решает умереть. «Кто бы ни пережил эту ночь, это будет уж точно не я», — с каким-то странным удовольствием думает Тони, перенастраивая бронекостюмы, и свой собственный в том числе, на детонацию. — «Но и не они». Железный Легион занимает свои позиции у несущих конструкций башни, а Тони подбирается как можно ближе к занятым перезарядкой силам противника. Задумка проста до безобразия: он обрушит здание так, чтобы оно карточным домиком сложилось прямо на мастерские, цокольный этаж не выдержит нагрузки, и уж если не всех захватчиков погребет, так хоть точно оставит их без источника энергии. О том, что подобных станций накопления и передачи «чистой энергии» еще девять по городу, Тони старается не думать. Стив что-нибудь придумает. Противник будет выбит из колеи, это выгадает время для Мстителей, и самое главное: бесконечный источник проблем — Тони Старк — будет мертв. — ДЖАРВИС? — Тони вздыхает, не услышав ничего в ответ. Впервые за столько лет… — Ты бы точно не одобрил эту идею, но знаешь, дружище, ты мне все-таки пожелай удачи. У Капитана болят руки от метания щита. Они проходят квартал за кварталом, пробиваясь к башне Старка. Попутно пытаясь хоть как-то организовать вывод гражданских из пострадавших районов, помочь раненным в наспех развернутых госпиталях, но все кажется тщетным. Прошло не более пяти часов с начала нападения, а Капитан уже чувствует себя выжатым до предела и измученным настолько, что хочет просто лечь и не отражать атаки очередного думбота, позволив ему себя прикончить. Но вместо этого по всем радиочастотам слышится: «Говорит Капитан Америка. Силы противника велики, но мы защищаем свой дом. И мы никому не позволим отнять то, что мы любим, и то, что нам дорого. И пусть кажется, что мощь противника непомерна, мы заставим их обратиться в бегство! Мы правы, значит, мы победим!» Звучит коряво, но тут уж не до риторики, когда кругом горы трупов, и армия думботов на пару со смертоносными изобретениями АИМ марширует по улицам города. Но самое жуткое в том, что Стив сам не верит в свои слова. Он внушает отрядам сопротивления, что за каждый отбитый у них объект противник дорого платит, и они, нью-йоркцы, обязательно все отстроят заново, еще лучше, чем было, когда захватчик убежит, поджав хвост. И люди кивают: «Да, эти ублюдки сбегут, поджав хвост! По-другому быть не может! Ведь с нами Капитан Америка! А он слов на ветер не бросает!» А Стив думает только о том, что они умрут. Все умрут. Это последний день человечества. Но если даже так, и никто из живых не встретит рассвета нового дня, Капитан предпочитает умереть, сражаясь и защищая то, что ему дорого. И когда уже в конце улицы в зыбком свете уцелевших фонарей и вывесок видна башня Старка, Стив каменеет от ужаса, потому что прямо перед его глазами здание начинает оседать под собственным весом. Отголоски взрывной волны долетают даже до стоящего на приличном расстоянии Капитана. Далее все превращается в монотонный шум на заднем фоне. Наташа что-то пытается втолковать ему о броне. Какие-то люди кричат и бегут. А у Стива только одна мысль в голове: «Давай! Ну давай! Чертова сыворотка стоимостью в миллионы! И это все, что ты можешь?!» Разбирая упавшие бетонные плиты, не обращая внимания на раскаленный металл и проедающий плоть пластик, расплавленный от полыхающего огня, Стив как-то отрешенно отмечает, что перчатки будет снимать вместе с кожей и мясом с кистей. А еще очень неприятно щиплет обожженное лицо, и глаза слезятся от дыма. Но это все мелочи по сравнению с тем, как все внутри него обмирает от ужаса: не успел, потерял. Сыворотка не разменивается на заживление ран и ожогов, вместо этого она вынуждает надпочечники поставлять норадреналин в ударных дозах, артериальное давление Капитана резко подскакивает, и он ощущает, как вместо паники в нем вскипает ярость. Страшная, сметающая все на своем пути, дающая силы отбрасывать огромные куски бетона и разрывать металлоконструкции голыми руками. «Хватит». «Хватит!», — Баки отходит на пару шагов в сторону. — «Думаю, мы его убили. Мы спровоцировали довольно сильный обвал». И это все закончилось бы непременно чем-нибудь ужасным, вроде психоза Капитана Америка, однако Экстремис смогла защитить Тони даже от направленного взрыва, разнесшего его броню в щепы. И совершенно дезориентированный и обнаженный Старк выползает из-под рухнувшей стены прямо под ноги Стива. — Все хорошо! — Кэп помогает Тони перебраться на относительно безопасное и чистое от осколков место и обнимает его, практически вцепляется в него, игнорируя жуткую боль в обожженных руках. — Все будет хорошо! Мы справимся! Мы справимся… Все будет хорошо, — как заведенный повторяет Капитан, и Тони именно после этих слов внезапно во всей ясности осознает, что нет, они не справятся. Не в этот раз. Ничего уже не будет хорошо.