Давай дружить в губы?

— Эксперимент номер сто десять считать неудачным, — Тони, кряхтя, садится, приваливается спиной к ножке верстака и потирает веки, пытаясь унять пульсацию в глазах. — Позволю порекомендовать вам отдых и легкий ужин, сэр, — ДЖАРВИС сохраняет все сведения о сто десятой попытке отладить работу протеза. — Ага, что у нас сегодня? — Тони принимается отстегивать с ног протезы. Новая разработка для поддержки поясничного отдела позвоночника для парализованных ветеранов и не только на финишной прямой. С одной стороны, Тони ненавидит эту работу, будущий патент приносит множество проблем, с другой — именно эта работа отвлекала его весь последний месяц. Не будь у Тони этого проекта, он бы сошел с ума. — Сегодня у нас минестроне, уровень сложности семь, время приготовления восемьдесят минут. Все необходимые ингредиенты уже ждут вас на проходной у охраны. Сегодня на дежурстве мистер Бровацки. Мне попросить его доставить посылку к дверям особняка? — Нет! Нет, Джар, просто предупреди, что я сейчас заберу, — Тони ставит протезы на специальную стойку и берется за рулон бумажных полотенец, чтобы оторвать несколько мотков. Вытерев со всей тщательностью руки, Тони отправляется к стойке дежурного на проходной у массивных ворот на въезде. — Вечер добрый, мистер Старк. Вам тут посылка, — Бровацки сверяется со списком и протягивает планшет для подписи. — Да, спасибо, — Тони бегло оглядывает содержимое пакета, он уверен, что его просканировали не меньше трех раз и все перебрали поштучно, и все же своим глазам он доверяет больше. Здоровая паранойя, как завещал Ник Фьюри, мир праху его. — Особый повод? — улыбаясь, интересуется дежурный. — Мне ждать гостей, сэр? — А? Ну да-да, особый повод, — Тони отзеркаливает улыбку, забирая увесистый пакет с продуктами. — Гостей ждать не нужно. — Что ж, хорошего вечера, — доносится сзади, когда Тони уже отходит от проходной. Он машет рукой, не оборачиваясь, и торопится к дому. Зачем ему такой огромный дом, если большую часть времени он живет в нем один?! И собаку не заведешь, потому что у них уже есть Баки. Кота по той же причине нельзя. Может быть, хомячок или рыбки? Боже! Какие к черту рыбки?! Он жалок. Тони Старк жалок. Дожил. Тони пытается отвлечься на предвкушение вкусного ужина, но, кажется, сегодня уже ничто не способно улучшить его настроение. И даже этот ужин, как и все прошлые в этом месяце, ему, скорее всего, предстоит съесть в одиночестве. ДЖАРВИС включает фоном негромкую музыку, разворачивает большую проекцию перед кухонным столом, чтобы Тони было удобнее готовить, не отвлекаясь поминутно на сверку этапов процесса. Рецепт несложный, Джар специально подбирает такие, чтобы итогом трудов праведных у Тони было не чувство своей никчемности, а действительно вкусный (или хотя бы съедобный) ужин. Тони заметил как-то, что в подборе рецептов есть своя логика: они становятся чуть сложнее с каждым пятым разом. Старк как бы качает свой скилл в кулинарии, эта мысль вынуждает его улыбнуться, а ДЖАРВИС делает музыку на уровень громче, уловив эту улыбку. — Нет, тебе нельзя, — Тони отпихивает манипулятор Дубины, который тот подсовывает ему под руку и лезет в миску. — Вот, можешь порубить это, но не покалечься. Дубина вооружается тесаком для мяса и принимается рубить им зелень, да так, что куски петрушки и сок сельдерея разлетаются во все стороны. За многие годы бок о бок с Дубиной Тони привык, так что его эти шум и грязь нисколько не беспокоят. Что его по-настоящему беспокоит, так это то, что эксперты ЩИТа научились наконец-то кодировать так, что Джар не может сходу взломать их сервер. И, вообще, у Тони есть все основания полагать, что всё, что касается персональных заданий Стива, никогда не публикуется в компьютерах, только на бумажных носителях, чтобы Тони не мог до них добраться. Как там было? Здоровая паранойя. Мария Хилл, однако, была прилежной ученицей Фьюри. Тони уже ненавидит ее голос, однообразно и до зубовного скрежета вежливо отказывающийся давать ему хоть какие-либо сведения касательно местонахождения Роджерса или хотя бы сроков его отсутствия. Стив не ночует дома уже месяц. Может быть, его уже нет в живых, черт возьми! Тони дергает ножом и попадает по пальцу. — Дьявол! — он кладет палец в рот и проводит кончиком языка по ранке, слизывая кровь. Нельзя думать о таких вещах. Стив вернется, он просто… занят. — Аптечка в верхнем правом ящике, сэр, — предупредительно напоминает ДЖАРВИС. Тони кивает и лезет за пластырем. — Мистер Роджерс и Баки только что въехали через главные ворота, сэр, — снова раздается голос ДЖАРВИСа, и Тони замирает с пластырем в руке. Он с трудом находит в себе силы залепить им ранку. — Они целы? — У мистера Роджерса колото-резаная рана в правом подреберье, а с Баки все благополучно, кроме незначительного повышения содержания солей в плазме крови, полагаю, от жажды. — Ладно, — Тони набирает воды в поилку Баки, и как только ставит ее на положенное место, раздается щелчок захлопываемой двери и цокот когтей по полу. — Я дома, — сообщает Стив откуда-то из коридора. В этом никогда не было никакой необходимости, Джар всегда оповещает Тони о его приходе, но есть в этом ритуале что-то имеющее смысл только для них двоих во всем мире. Стив дома. И Тони каждый раз проникается особым восторгом при этих словах. Баки приветствует Тони покусыванием за штанину, прежде чем пройти к своей поилке. — И тебе привет, дружок, — Старк вскрывает упаковку влажного корма для собак крупных пород и строго отмеряет рекомендуемую норму, вываливая ее в миску. — Ты готовишь? — удивляется Стив, войдя на кухню. Он снимает куртку и вещает ее на спинку одного из стульев. — И ты, судя по всему, со мной не разговариваешь. Обиделся? Да брось! Я ведь говорил, что уезжаю в командировку. — Но не на месяц! — Тони указывает на Стива ножом и едва сдерживает злые вопли. — Тебя ведь предупредили, что я задерживаюсь, — покладисто отвечает Роджерс, принимаясь закатывать рукава. — Давай помогу. Что тут у нас? — Минестроне, — ДЖАРВИС разворачивает голоэкран и выводит рецепт, выделив этап на котором остановился Тони. — С чего вдруг страсть к готовке? — интересуется Стив, отбирая из рук Тони нож. — Ты довел Джея до истерики, — Тони отходит от Стива и принимается нервно потирать пластырь на пальце. — Кто такой Джей? И почему он истерил? — Стив опирается о край стола бедром и тянет Тони к себе, взяв за подол домашней футболки. — Мой новый парикмахер. Ты хоть заметил, что у меня седина на висках?! — Заметил, — спокойно соглашается Стив, утыкаясь в шею Тони губами и носом. — А что случилось с Региной? — Она ушла в декрет. Не увиливай, Роджерс! Я седой! Из-за тебя, между прочим! Не далее как на прошлой неделе Джей обнаружил у меня в бородке седые волосы! Мало того, что у меня волосы на голове седые, так еще и… Стив прерывает поток слов Тони поцелуем. — Так из-за этого весь сыр-бор? — шепотом спрашивает он, отрываясь от губ Старка, но не отодвигаясь. — Ты хоть знаешь, когда Говард поседел? К шестидесяти! А мне и пятидесяти нет, а я уже седею! И все из-за тебя, — Тони упирает палец в грудь Стива и замирает. — Потому что я не знаю, где ты и что с тобой, а потом ты возвращаешься с дыркой в боку, и, между прочим, — Тони растопыривает пятерню и оглаживает ею Стива по груди и животу, — это мое тело. Будь добр беречь его. — Прости, — Стив убирает листик петрушки, запутавшийся в волосах Тони. — Выпрямись, пожалуйста, — когда Тони выполняет просьбу, Стив прижимается ухом к его груди и замирает так. — Что ты делаешь? — Слушаю, — просто отвечает Стив, крепко зажмуриваясь и продолжая обнимать Тони. — И что слышишь? — Старк зарывается пальцами в волосы Стива и тоже замирает в объятиях. Дождался. — Я так скучал. Все думал, когда же услышу это снова, — бормочет Стив, не отодвигаясь. — Надо же как бывает: тело уходит, а сердце остается. Тут, — Стив выпрямляется и отходит от Тони, напоследок постучав по его грудной пластине пальцем. — Ты же знаешь, я бы все равно к тебе вернулся. — Знаю. Но ведь однажды ты можешь вернуться ко мне в цинковом гробу, — глухо бормочет Тони, вновь берясь за нож и овощи. — Ну… я только могу пообещать, что буду беречь твою собственность, — с улыбкой отвечает Стив, переставляя кастрюлю на плите и убавляя газ. — Пахнет изумительно. Так с чего готовка? Риццоли разорился? — Наш любимый ресторан работает исправно, кстати, Агостино справлялся о твоем здоровье. Спрашивал, чего-то мы так мало порций заказывать стали, уж не испортился ли аппетит мистера Роджерса, — Тони посмеивается, перекладывая нарезанные овощи с доски в миску. — Помочь? — Стив берет вторую доску и нож. — Да, но если куски будут не два на четыре, то я тебя кастрирую, — Тони ставит на огонь сковороду. Стив хмыкает в ответ, но куски нарезает как велено. — Тебе нравится вся эта мишура из книг и кино, не отрицай. Совместные ужины, домашний очаг и все такое. И я подумал, что тебе будет приятно, если ты вернешься из этой своей долбаной командировки, а тут домашний ужин. Не из ресторана домашней кухни, а приготовленный на настоящей домашней кухне, предназначенный для тебя, приготовленный для тебя. И я, черт возьми, готовил каждый вечер на протяжении этого месяца! — Тони всплескивает руками и сгружает овощи в сковороду для жарки. — И я ненавижу Рождество! И ты прекрасно об этом знаешь! Но ты берешь отгул на праздники и проводишь их дома, а это для меня, черт возьми, настоящий повод ждать это долбаное Рождество! И ты, чертов засранец, посмел уехать на весь декабрь! И я даже не знал, приедешь ты к Рождеству или нет! «В кого я превращаюсь, мама?!» — думает про себя Тони, но заткнуться или хотя бы сменить истеричный обвиняющий тон не в силах. Он старый параноик, но перед его глазами как наяву встают жуткие картины окровавленного Стива… — Это тебе, — внезапно произносит Стив и бросает что-то в Тони. Блестящий цилиндр стукается о лоб Старка и отскакивает к столу. — Что это? — Старк трет лоб тыльной стороной ладони и переключает свое внимание, отвлекаясь от обвинений. Стив подбирает металлическую штуку и протягивает Тони. — Адамантий. Ты сказал, что он тебе нужен. — Только не говори, что покалечил Логана ради этой штуки, — Тони вытирает руки кухонным полотенцем, подхватывает с ладони Стива цилиндр и внимательно разглядывает его. — Здесь немного, но, надеюсь, тебе пока хватит. И я никого не калечил, — Стив вновь возвращается к нарезке. — Ради этой хреновины ты пропадал месяц не пойми где?! — голос Тони снова начинает звенеть и повышаться от нарастающего гнева. — Конечно нет, — Стив откладывает нож и перец и вновь сосредотачивает все свое внимание на Тони. Он улыбается и притягивает Старка к себе. — Мне просто удалось эту штуку достать в то время, как я решал другой вопрос. Кстати, на Рождество к нам нагрянут гости. Я получил весьма однозначный намек от Бартона, что надо собраться. — И, конечно же, собираться будем у нас, — вздыхает Тони. Объятия Стива всегда действуют на него слишком умиротворяюще. Слишком… Он стареет, одним словом. Просто Тони Старк стареет. — Именно так. Но думаю, в этом нет ничего плохого. Ты как считаешь? — Роджерс поглаживает Тони по спине и целует его в висок. — Я буду чертовски рад увидеть всех этих придурков в нашем доме. — Вот и славно. Минестроне в итоге получается отменным. Перед сном, когда Стив гасит свет и вытягивается рядом, Тони продолжает лежа под одеялом крутить в руках цилиндр из адамантия. Он месяца четыре назад вскользь обронил, что загорелся кое-какой идейкой, вот бы достать хоть немного этого легендарного металла. Что ж, Капитан Америка никогда ничего не забывает, судя по всему. — Знаешь, — неуверенно начинает Тони. — Это очень мило с твоей стороны. Но я все равно ужасно на тебя зол. — Я знаю. Но я подумал, что привозить из командировки сувенир для тебя это как-то странно. — И поэтому привез адамантий. — И поэтому привез адамантий, — соглашается Стив. — Мне почему-то кажется, ты оценил. — Да, оценил. Наверное, это даже в каком-то смысле романтично. Стив хрипло смеется, затем придвигается ближе и сгребает Тони в медвежье объятие, прежде чем уснуть. Иногда Стиву кажется, что он не сошел с ума из-за пробуждения в новом столетии только из-за наличия в этом сумасшедшем мире Тони. Вот в такие моменты, как сейчас. Или в такие, как украшение елки. Они с Тони провели полдня в поисках той самой, что устроит их обоих. Это было непросто, как и все в их отношениях, однако все-таки они вернулись домой не с пустыми руками. Надо сказать, что в детстве у Стива вообще не было украшенной новогодней ели. Когда была жива мать, он собирал еловые ветки на площадях после еловых базаров, а потом они с матерью расставляли их по комнате, зажигали свечи, а детское воображение Стива помогало притянуть в их убогое жилье праздничное волшебство. Когда матери не стало, любые праздники перестали иметь значение. Потом была только война. И смерть. А потом в жизни Стива появились Мстители. Появился Тони. И Тони изменил все. Повесив рождественскую звезду на макушку, Стив отходит на шаг и оглядывает результат. — Чуть левее, чем нужно, — решает он, готовясь снова перевешивать звезду. — Расслабься. Рождество — это праздник, а не смотр. Никто не будет вымерять с линейкой! — Тони перехватывает руку Стива и утягивает его за собой подальше от ели. — Но в этом году у нас будут гости, — не сдается Рождерс. — К нам придут наши друзья. Наши друзья, а не рождественская комиссия. Брось, Роджерс! Давай лучше упакуем подарки. Каждый год они запаковывают подарки сами. Вручную. Тони думает, что это самое явное доказательство его поистине безграничной любви и привязанности к Стиву, потому что никто другой не убедил бы его заворачивать подарки вручную. Как в каменном веке! Как будто у них нет денег на найм людей для этой работы! Как будто у него нет мозгов, чтобы изобрести машину для заворачивания подарков! Но Стив считает, что рождественский подарок — это важно. И Тони соглашается. Они заворачивают подарки для Дельта Шесть, Марии Хилл, Пеппер, семьи Морисов, Роуди, всем Мстителям, Совету Директоров СИ, всем двадцати шести командующим отрядами в ЩИТ, и еще наверное сотню подарков (по твердому убеждению Старка их никак не меньше сотни) в качестве Тайного Санты во всех тех сообществах, которые пригласили Капитана Америка своим почетным членом. Тони ненавидит, что Стив с энтузиазмом соглашается вступать во все сообщества, куда его приглашают. А потом отдуваться приходится таким вот образом. Обычно они придерживаются определенного расписания, чтобы успеть все к Рождеству. Но в этом году Стив пропадал месяц не пойми где в командировке, так что приходится ускориться. Уже под утро Стив откладывает последний сверток, Тони прикрепляет к нему собственноручно подписанную открытку, и оба удовлетворенно вздыхают. — Закончили! И все идет замечательно вплоть до самого Рождества. Стив знает, что Тони ненавидит Рождество, и он правда-правда ценит то, как каждый год с тех пор, как они живут вместе, Старк включается в предпраздничную суету и не ворчит. А Тони прекрасно понимает, как важно Стиву иметь «цепляющие крючки» в мирной жизни и в этом времени. Как важно заводить традиции, развешивая одни и те же носки каждый год, надевая рождественские свитера и ставя на макушку ели одну и ту же звезду. Стив заводит свои традиции и учится жить, строя планы, а не только схемы будущих боев. Кто бы знал, как любит Капитан Америка составлять список покупок, а не список человекопотерь, и выезжать с Тони на совместные выходные рейды в супермаркет, а не в рейды по отлову преступников! Стив Роджерс учит жить, а не выживать. А Капитан Америка находит удовольствие в вечерах в мастерской Тони, когда можно листать каталоги, вырезать из них скидочные купоны, складывая их в особую папку. Тони каждый раз цокает языком и закатывает глаза, и Стив неизменно отвечает на это тем, что бережливость лежит в основе всего. Если начистоту, Роджерс давно перестал ужасаться инфляции, но ему уже никогда не избавиться от желания сэкономить. Это прекрасная черта для директора государственной организации, но плохая для партнера миллиардера. По мнению этого самого миллиардера. Они учатся жить вместе, находить утешение и лекарство в друг друге. На этом можно было бы закончить счастливый рассказ о том, как Капитан Америка и Железный Человек жили вместе долго и счастливо, но…