Срок годности (original ver.)

Гет
R
В процессе
23
Размер:
планируется Миди, написано 73 страницы, 17 частей
Описание:
Всё имеет свой срок годности.
Примечания автора:
Моя работа "Shelf Life" с профиля Чхве Да Ён, переделанная под оридж.

ВНИМАНИЕ!
РАБОТА ПРЕТЕРПЕВАЕТ НЕКОТОРЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ, НЕ УДИВЛЯЙТЕСЬ, ЕСЛИ ЧИТАЕТЕ И ДУМАЕТЕ, ЧТО ЧТО-ТО ЗАБЫЛИ. НЕТ, ПРОСТО ВЫ ЧИТАЛИ НЕМНОГО ИНУЮ ВЕРСИЮ.

извините за капс, это для привлечения внимания))

УДИВИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ БОЛЬНАЯ ФАНТАЗИЯ АВТОРА СВЯЗАЛА ЭТУ ИСТОРИЮ С ДРУГИМИ.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
23 Нравится 17 Отзывы 2 В сборник Скачать

Эпилог 3

Настройки текста

"Знаете, есть такие отношения с людьми, когда нельзя отказать. Собственно, проблема наркомании." Никки Каллен "Арена"

После сбивчивых всхлипываний Изабеллы мне в трубку я выбежал на улицу, забыв прихватить даже своё пальто, и устремился к дороге, чтобы поймать такси. Кажется, таксист посчитал меня ненормальным, но, если на чистоту, его нельзя было за это винить - в такой-то мороз и без верхней одежды только сумасшедший и ловил бы машину. Попытавшись объяснить водителю, куда меня нужно доставить, я ёрзал всю дорогу на заднем сидении, мысленно подгоняя таксиста, который, казалось, ехал на максимально медленной допустимой в пределах города скорости, пропуская всех на дороге и останавливаясь на каждом светофоре, замедляясь ещё на подъездах к ним. Неужели таксисты этого чёртового города всегда так ездили или это был беспрецедентный случай в мою честь? Огни города бликовали на зданиях, множась в холодном стеклянном танце, отталкивающем, но завораживающим своей пустотой и безжизненностью. Моя жизнь чуть не остановилась, а город продолжал жить, он бы и не заметил одной-единственной потери, что моя жизнь и мои чувства в такой гуще событий никогда не засыпающего полиса. Где-то там на одной из холодных заснеженных улиц стояла моя Изи, стояла и горько плакала. Когда таксист привез меня по нужному адресу, я сразу увидел ее, стоящую около дороги посреди тротуара и смотрящую куда-то в пустоту выплаканными глазами. Она была словно не здесь, где-то в совершенно другом месте, стояла в расстегнутом пальто и словно не чувствовала кусающего холода. В первое мгновение она, казалось, даже не узнала, кто перед ней, посмотрев прямо мне в глаза, своими совершенно пустыми. Я похолодел от ужаса, в который окунул меня ее безжизненный взгляд. Если до этого в моей голове еще появлялась мысль, чтобы Изи почувствовала мою боль от её поступка, то, увидев её состояние, я понял, что не смогу вынести ее страданий. Никаких и никогда, я понял, что, чего бы между нами не случилось, это всё абсолютнейшая ерунда перед той болью в её глазах, которая разрушала и меня самого. Когда, узнав меня, Изи заплакала, так горько, словно забрали дорогую сердцу жизнь, я сам не знал, как спрятать свои непрошеные слезы. Мое глупое сердце решило все за меня, не оставив ни шанса, ни сомнений, я любил так сильно, что боль отдавалась во мне в двойном объеме, за нас двоих. Изабелла осталась со мной, но как-то далеко, так, что я всё еще не чувствовал ее рядом. Она пыталась выжить, а я делал всё возможное, чтобы у нее это получилось, потому что от ее жизни зависела моя собственная. Ее мучили кошмары, она плакала, думая, что я не слышу из соседней комнаты, стоило мне ненадолго отойти. Но я слышал, и её слезы прожигали во мне новые душевные раны. Она рассказала мне всё, нашла в себе силы и рассказала всё, что мучило её, всё, что разбило ей сердце и продолжало ранить его. Я слушал, стараясь сдерживать злость, хоть и знал уже всё, что с ней произошло. Я знал, что не смогу просто пройти мимо и забыть, что сделали с моей Изи, как заставили ее страдать, а потом вновь втоптали в грязь её сердце, лишая всё это время надежды на настоящее чувство, искреннее, бессмертное. Мне казалось, что, смотря на меня, Изабелла видела лишь только то, что и у моей любви есть срок годности, только она еще просто не смогла высчитать его. Я злился на то, что какая-то мразь невидимо всё время стояла рядом со мной, отбрасывая тень на то, что я хотел построить там, где остались лишь руины. Через несколько дней Изабелла уехала, попросив дать ей возможность решить самостоятельно свои проблемы. Я знал лишь одну и хотел познакомиться с ней лично, чтобы вцепиться этой проблеме в глотку, закончив все мучения одним разом. Но моя слепая вера в Изи позволила мне её отпустить, чтобы она сама перестала оглядываться назад в своей жизни. Она уехала, а я, оставшись один в пустой квартире, подошел к компьютеру и включил маячок, монотонно мигавший красным светом, оповещая меня о том, где находилась Изабелла. Больше я не мог себе позволить потерять её в этом большом городе. Выключив маячок, когда она добралась до дома, я, стиснув зубы, заставил себя ждать, ждать столько, сколько потребуется Изи, чтобы вернуться ко мне уже насовсем, но на этот раз я не собирался просто стоять в стороне, теперь это было не только её решение, я собирался сделать всё, чтобы она поняла, что теперь это наши общие решения и наша общая жизнь. Когда Изи написала мне, что хочет просто услышать мой голос, я осознал, что ей снова делали больно, и её беззвучные рыдания в трубку, которые она пыталась от меня спрятать, разрывали моё сердце от боли и топили мой разум в ярости, сдерживаемой лишь на тот момент, пока Изабелла не положила трубку. Я плохо контролировал себя, злость захватила меня полностью, и я готов был прямо сейчас найти эту скотину, заставлявшую плакать моего любимого человека. Я знал, где найти его, я знал, что нужно сделать, - один несчастный случай мог освободить всех нас навсегда. Но я пообещал Изи позволить ей справиться со всем самой, и только это остановило меня от импульсивного, хоть и продуманного решения. Я нашел эту мразь, я проследил за ним до его дома, я вышел за ним из машины, я еле сдержал свой порыв просто оттаскать его за воротник и разбить его счастливо улыбающуюся рожу. Но я остановился, пусть это и далось мне слишком тяжело. Я обещал, я, черт меня подери, пообещал. Я ушёл, подавив даже совершенно детскую мысль просто сбить с ног эту сволочь, словно я обычный, но чуть более неповоротливый прохожий, ведь он не знал меня. Никто не знал меня тогда, если так подумать, я был лишь тенью. Я ушел тогда, но всё время, пока Изабелла не подпускала меня к себе, я следил. Нет, не за Изи, я даже больше не включал её маячок, просто потому что я верил ей. Я стал чувствовать её в наших новых, еще странных телефонных отношениях. Меня интересовал лишь он, человек, без особых усилий и угрызений совести растаптывавший чужие жизни. Я казался себе каким-то безумцем, следуя по пятам за ним, я ждал лишь повода напасть, но лишь одёргивал себя, оставляя себе в этой охоте лишь выслеживание своей добычи, продолжавшей жить как ни в чём не бывало. Я узнал о его скорой свадьбе на той самой девице, которую видел с ним в больнице у Изабеллы, узнал о её беременности и злился на них. На него, на неё - отличная выходила парочка, подходящая друг к другу. Я даже не мог разобрать, кто из них всё же большая тварь: он - святая простота и эгоистичная сволочь, даже не думавшая, что нужно отвечать за свои поступки, или она - беспринципная, расчетливая тварь, разбалованная вседозволенностью из-за высокого положения своего отца, чьим именем вполне можно было пугать непослушных детей, идущая по головам ради достижения своих целей. Я надеялся, что они пойдут своей дорогой, оставив нам с Изи нашу, ведущую в совершенно другую сторону. Но моим мечтам не суждено было сбыться, я понял это в тот день, когда дорога за машиной моей жертвы оказалась дорогой к дому Изабеллы. В тот момент что-то внутри меня словно оборвалось, я никак не мог поверить в то, что всё оказалось чудовищной ложью, не хотел верить в это. Неужели я вновь что-то пропустил, не разглядел, неужели снова сам обманулся? Я проводил взглядом моего заклятого врага, с счастливой улыбкой скрывшегося за дверью, ведущей в подъезд к Изабелле. Я сидел, сжимая руль до побелевших костяшек на руках, я пытался усидеть на месте и не рвануть догонять его, хоть и хотелось ворваться к ним в квартиру, словно обезумевший маньяк, рискуя потерять Изи навсегда, но хотя бы не позволив дурачить меня и дальше. Это была пытка, сжигавшая меня изнутри, не оставлявшая ничего живого ни в сердце, ни в голове. Минут через десять я уже почти сорвался с места, наплевав на всё, когда из дома практически вылетел мой ночной кошмар, зло хлопнул со всей силы входной дверью и скрылся в своей машине, в одно мгновение стартовавшей с парковки возле дома. Я даже не подумал поехать за ним, меня словно парализовало от какого-то неописуемого облегчения. Дурак, дурак, Господи, какой же я чёртов дурак, успел уже напридумывать себе крушение всей моей чёртовой жизни. А всё это было не так, совсем не так. Я был счастлив, наверное, но так эмоционально раздавлен, что даже не мог прочувствовать этого. Я просто продолжал сидеть в своей машине, откинув голову назад, закрыв глаза и тяжело дыша. Я действительно сошёл с ума, это было совершенно точно. Немного придя в себя, я позвонил Изи, вдруг осознав, что мое нынешнее счастье, скорее всего, далось ей нелегко. Её безжизненный голос опустил меня с небес на землю, казалось, что у неё не осталось даже сил говорить. Она попросила лишь дать ей несколько дней для себя и не беспокоиться, что телефон её будет выключен. У меня была вся жизнь для неё впереди, я готов был дать её всю, что там какая-то пара дней. Лишь бы ей стало легче. Через два дня мой телефон всё ещё молчал, но я не звонил сам, я почему-то был уверен, что первым узнаю о принятом решении Изи. На третий день я всё же не удержался и против своей же воли включил отслеживающий маячок в её телефоне, просто потому что очень переживал за неё, не мог не знать, что с ней и где она сейчас. Мне всегда казалось, что эта информация для меня жизненно необходима. Когда я увидел, где находилась Изи, я не смог сдержать улыбки. Побережье... Там, где всё и началось... Побросав вещи в небольшую сумку и позвонив Егору, чтобы меня не бросились искать, не зная, что со мной произошло, я помчался в аэропорт, пытаясь успеть на ближайший рейс. Я летел к своей Изи, надеясь, что знаю, какое решение она приняла, надеясь, что услышу её голос уже не таким лишенным жизни. Я хотел услышать её, хотел увидеть её, я хотел этого все последние два года. Об этом эти годы напоминало и кольцо, лежавшее всё время у меня в кармане. Когда я увидел Изи, прогуливавшуюся по пляжу, на котором мы проводили время вместе, от нахлынувшей нежности у меня, казалось, готовы были выступить на глазах слёзы. Как могло быть возможным то, чтобы я потерял голову настолько, что даже дыхание сбивалось при виде Изи, сердце сжималось, а потом вновь заходилось в сумасшедшем рваном ритме, совершенно не заботясь о том, что может убить меня силой своих чувств. Я не стал подходить к Изабелле, я просто оставался в стороне, продолжая быть рядом, наблюдая за ней, любуясь. Маньяк, сумасшедший преследователь, не иначе, но мне было абсолютно всё равно. Я ждал. Не день и не два, но я ждал, зная, что, раз Изи молчит, значит, еще не пришло время. Я ждал, я никуда не торопился, я не хотел, чтобы она чувствовала себя лишь обязанной ответить на мои чувства, я хотел, чтобы она поняла что-то о своих. И я дождался. Признание Изи оказалось для меня почти невыносимым по силе эмоции, которая обрушилась на меня. Люблю... Мне казалось, что земля стала уходить из-под моих ног, я, наверное, не надеялся услышать этих слов никогда, я знал, что моей любви бы хватило на нас двоих. Но услышав их, я в первое мгновение испугался. Испугался того, что это лишь плод моего воображения, что сейчас я проснусь и окажется, что я один, что Изабелла счастлива с другим и ей совсем не нужен такой сопляк, как я, или, что еще хуже, что нет и никогда не было моей Изи. Я действительно испугался. А потом, изменив свое решение о том, чтобы не показываться ей на глаза, я всё же вышел из тени, я не мог дать словам, которых ждал так давно, уйти в пустоту, я хотел заполучить их глаза в глаза, так, чтобы уже никогда не отдавать их, оставить навсегда своими вместе с той, что произнесла их. Сказка. Это была сказка, снизошедшая наконец-то до нас, кружившая нас в каком-то водовороте счастливых моментов, которые заслужили, в которых с наслаждением купались, совершенно не смотря по сторонам, были лишь мы вдвоем и только друг для друга. Я смотрел на новую Изи, я любил эту счастливую влюбленную Изи еще сильнее, я не представлял себе жизни без её горящих глаз, без её звонкого искреннего смеха. Теперь она была действительно моей, открылась для меня, впустила в свою жизнь, в своё сердце. Сказка… Казалось бы, сказки на том и кончаются, когда все находят свою любовь, женятся и живут долго и счастливо, да? Я почему-то верил в эти сказки. Но почему-то моя жизнь больше походила на поганый триллер, где только и происходит что-то чудовищное, выбивающее воздух из лёгких силой своих ударов. Счастье подразнилось, показав мне, что оно имеет власть даже над такими, как я, ткнув меня в то, что мне оно тоже необходимо, а потом решило лишить меня своего общества. Мне казалось, что всё это лишь дурной сон, ведь просто не могло произойти чего-то столь же ужасного после таких оглушительных перемен в наших с Изабеллой жизнях, в нашей на двоих жизни. Всё смешалось в памяти в один какой-то фантасмагоричный клубок из рваных обрывков воспоминаний, всплывающих в неверном порядке, путающих меня самого, заставляющих сомневаться в реальности всего произошедшего. Вот моя Изи в свадебном платье, том самом идеальном, которое она искала так долго, но нашла, нашла для меня. Мне оно было очень важно, потому что оно было важно для неё. Кольцо, которое я подарил ей на нашем пляже на побережье, сбиваясь со слов из-за волнения, охватившего меня. Наш первый танец. Наш короткий, но такой яркий отдых на Кубе, опаленный и в воспоминаниях ярким солнцем, словно фотография, сделанная против света: остались лишь контуры, но мелкие детали кажутся нереальными, о них лишь знаешь наверняка или же не помнишь, только догадываясь, было ли. Первое "люблю" Изи, её "согласна" в ЗАГСе, её взгляд, полный любви, которую ещё не знала, как уместить в словах, - всё это смешивалось с другими воспоминаниями, которые я никогда не смогу стереть из своей памяти. Серьезный голос Изабеллы, когда она говорила, что та мразь всё ещё держит, не отпускает, что нужно ещё раз встретиться, нужно решить. Мои глаза застилала пелена от ярости, охватившей меня, каждый раз, думая об этом, я и сейчас продолжал злиться. На сволочь, которой было мало своей жизни, на Изабеллу, считавшую, что она готова справиться со всем, с чем ей придется столкнуться. Но больше всего я злюсь на себя. Позволил, отпустил, не успел раньше... Это ведь я дал то чёртово согласие, я не должен был этого делать, я должен был настоять на своём, я должен был запретить Изабелле эту встречу, пусть бы ценой обиды, но её я бы пережил, мы бы справились с ней вместе. Но я позволил, думая, что, как бы ни прошел их разговор, я решу его по-своему, без согласия Изи, без того, чтобы она вообще когда-нибудь о нём узнала. Таким людям разговоры не нужны, они просто никогда не слушают, и я не собирался разговаривать. Но не успел... Цена моей ошибки была слишком высока. Как только смог вернуться, я поехал к дому Изи, надеясь, что всё уже закончилось, я хотел убедиться, что всё прошло хорошо, а если не закончилось, я хотел против нашей договоренности всё же открыться, показать, что Изи больше не была одна, что её слезы не останутся больше безнаказанными. Я, если честно, плевать хотел в тот момент на то, что Изабелла могла бы разозлиться или обидеться, это уже не было только её личным делом. Я набрал в дороге её номер, я всё еще не мог обходиться без её голоса, я хотел услышать всё, что угодно, тогда я думал, что смогу пережить действительно всё услышанное. Как же я ошибался... Когда трубку подняли, мимо меня, сигналя, на большой скорости промчалась машина, подрезавшая меня. Я не слышал ответа, выронив телефон и выравнивая руль, когда я поднял его, Изи молчала, но как-то приглушенно я слышал другой голос: чужой, пропитанный ненавистью и злостью. Я не знал, чей он, но я слышал все те страшные слова, что говорились, не веря в их реальность и реальность всего происходящего. Я, казалось, обезумел, как раненый дикий зверь, и, вдавив педаль газа в пол и нарушая все правила, помчался к дому Изабеллы, почти не разбирая дороги. Неужели опоздал? Я боялся думать об этом, но услышанное было слишком однозначным, слишком реальным при всей своей абсурдности. К дому Изи я подъехал, когда с парковки, повизгивая шинами, вылетели две машины одна за другой. Я знал вторую, очень хорошо изучил её, проведя слишком много времени за слежкой за её владельцем. Телефон Изабеллы больше не отвечал, заставляя меня паниковать ещё сильнее. Я терял драгоценные секунды, решая, броситься ли мне следом за теми машинами или же бежать домой к Изи, вдруг бы она была там и ждала помощи. Казалось, прошла вечность, прежде чем я вспомнил о маячке. Изабелла удалялась от меня, и я знал, что мое опоздание могло стоить ей жизни. Гонка с преследованием через забитый пробками вечерний город началась с большого отрыва моих противников, за которыми я никак не мог угнаться, хоть и пытался сокращать расстояние между нами, пытаясь предугадать маршрут, которым они поедут, и срезая углы подворотнями, то выигрывая какие-то жалкие мгновения, то теряя целые минуты. Минуты, которые я отнимал у Изабеллы. Я позвонил Егору и, не осознавая этого, почти кричал в трубку, чтобы тот хватал своих ребят со всем необходимым и ехал по моему сигналу, просто потому что я сам не знал, куда мы едем. Другу дважды объяснять не требовалось, я знал, что на него можно было положиться. В какой-то момент я подумал, что, может, всё-таки Изабеллу отвезут в больницу, ведь не могло такое происходить на самом деле, я мог понять что-то не так, мог не расслышать, мог ведь, наоборот, сам додумать то, чего не было на самом деле, мог... Но поворот за поворотом, уносящие нас всё дальше от каждой из больниц на нашем пути, стирали все мои надежды в порошок, мы всё дальше удалялись от города, куда-то, где, как они решили, всё должно было закончиться для Изабеллы навсегда. Мне оставалось только не потерять их из виду и молиться всем существующим богам в надежде, что хоть один меня да услышит. И я действительно молился.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты