...

Запись третья, от 12. 07. 12 Весь день идёт дождь. Небо серое и тяжёлое, как разлитая гуашь. *** Я расскажу вам о своём друге. Мы знакомы с ним лишь пару лет но, я думаю, он хороший человек. В нём всегда было что-то, что проходило сквозь мою душу, и я бы хотела понять, чувствуют ли другие люди то же самое. Всё его существо настолько проницательно, что ни одно слово, какое бы я не подбирала, не может описать его в полной мере. Все они кажутся мне слишком затёртыми и сухими. Впрочем, я не думаю, что меня кто-нибудь поймёт, но послушайте. Послушайте, и только лишь вообразите… Его руки подобны двум синим рекам. Это очень глубокие реки. Его руки всегда холодные. Когда он пишет или застёгивает пуговицы на рубашке с жабо его пальцы такие красивые, длинные и тонкие. Его шаги такие прозрачные! Он и не здесь, и не там. Он моя суть, в его глазах всё, что делает мне больно: там разливается небо и умирает ветер; там светят колючие жёлтые звёзды и впиваются в рожь. Я хочу плакать, когда смотрю в его глаза. Мы просто люди – я и он. Он немного выше, волосы его темнее и эти глаза, как ноябрьское море. Я немного ниже и руки мои тоньше и волосы как солнечное веретено (так говорят) и глаза похожи на засыхающие стебли подсолнухов. Мы люди и в нас нет ничего, кроме того, что мы сами придумали. Но всё же. Его глаза, знаете, какие они? Представьте: ты долго-долго идёшь вдоль полей, через степи и заросли шиповника. На твоей одежде россыпь колючек, а в руках появляются занозы. Идёшь долго, под серыми большими тучами на бескрайнем небе. Ты понимаешь, что устал и очень болят ноги. Когда каждая травинка кажется жизнью, а каждый камень тем, ради чего стоит жить. В твоём сердце что-то широкое, и от сердца к ступням приходит лёгкая грусть и тоска. И вот ты идёшь и идёшь, и приходишь к тому месту, где начинается море. Это очень высоко, берег внизу скалистый и в него бьют синие пенящиеся волны, а дальше море становится зелёным. И вот что, оно, это море, очень холодное. Холодное, одинокое и там, вдалеке, нет берега. Такие его глаза. Очень сумасшедшие и взрослые. А ещё он слишком худой. У окна в его комнате стоит фортепиано, довольно старое, на котором он не умеет играть. Да и я не умею. Он часто сидит на полу, на этих пыльных и грязных досках, много курит и смотрит на стену. Покрытый пылью человек в покрытой пылью комнате. Человек, который живёт своей мечтой – такой трагично красивый человек. Когда он улыбается, уголки его губ чуть приподымаются вверх и улыбка получается щемяще-широкая. Так птица сводит и разводит крылья в полёте, вот какая его улыбка. Но когда люди смотрят на птиц, они кажутся им хоть красивыми и свободными, но очень одинокими. Его волосы тёмные-тёмные, длинные и часто спутанные. И ещё немного вьются. Вороньи волосы, в них даже что-то есть от ночного неба, когда деревья шумят в полночной тиши. А знаете, как он одевается? У него есть любимый синий свитер и коричневое пальто с замысловатыми золотыми пуговицами. На самом деле это очень красивое пальто. Иногда он надевает его и идёт вдоль улицы медленными тихими шагами. Он не с кем не разговаривает и вообще не любит, когда кто-то заговаривает с ним. Он долго идёт и его ноябрьские глаза будто бы не здесь. Он приходит в парк, садится на бордюр и достаёт сигарету. (Он действительно много курит, но я никогда не говорила ему об этом и не скажу) И вот сидит он там, похожий на букет пионов, и этот букет вроде ещё жив и не сорван, но уже не цветёт. Ведь красота цветка в его тонкости и уязвимости, в том миге, когда бутон набухает и раскрывается. А ещё он часто говорит глупости. Так мне сказали люди, которые знали его. Но, по-моему, он говорит очень красивые вещи. «Когда появляются первые листочки их прожилки такие тонкие. Когда небо отражается в реке его отражение такое хрупкое. Когда муравей бежит по асфальту его так легко раздавить. А вот камни сильные, но когда начнётся прилив - и они уйдут на дно». А потом он резко поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза, в душу, и продолжает: «Смотри, какая красивая птица сидит на ветке. У неё тёмно-красная грудка…. А вот на моём полу рассыпаны крошки и я пью слишком много чая». И вообще, мой друг, он замечательный. Он два года носит чёрные ботинки на тонких шнурках. Он расставляет книги в полках по цвету. Он не любит когда громко говорят и педантично убирают комнаты. Он способен вообразить множество замыслов и не воплотить в жизнь ни один из них! Он такой, но иногда так заразительно смеётся. Только иногда. Представляете? А представляете вы, вообще, зачем я говорю это? Я говорю это, потому что слишком много думаю в последнее время. Эти мысли открывают тайны, но за этими тайнами следует печаль. Я думала, убегая от простейшего и к нему же возвращаясь. Но чтобы осознать всю глубину простейших вещей, нужно протянуть долгую нить от грани до грани, раскрыть суть совершенно иных вопросов и только тогда ты оказываешься в месте, от которого убегал. И вот в чём суть: Ведь в тоненьком колоске пшеницы, растущем среди бескрайних золотых полей, больше смысла, чем во всей философии, а в тех самых ноябрьских глазах больше мудрости, чем в произведениях Шекспира.