Вежливый Баки +24

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Железный человек, Мстители, Первый мститель (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс «Баки» Барнс (Зимний Солдат), Стив Роджерс (Капитан Америка)
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Юмор, Стёб, Пропущенная сцена
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 5 страниц, 2 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Стиву Роджерсу снился Крым...

Смешное картинко http://gagz.ru/wp-content/uploads/2016/06/1467090684_112.jpg
плюс случайный арт в тему: http://ic.pics.livejournal.com/leon_dime/72330992/7731/7731_900.jpg

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Внезапное продолжение https://ficbook.net/readfic/5362184

Прошу не воспринимать слишком серьезно. Или воспринимать. Мне все равно.

:::::::::::::::::::::1

19 февраля 2017, 15:56

Как электрод в стекло, я вплавлен в этот холод,
Как стрекоза в янтарь, вживлен в хрустальный мед.
Пока стоит зима, я буду вечно молод,
Пока не тает лед, я буду вечно мертв. (С.Самойленко)




Стиву Роджерсу снился Крым. Снился так натурально, что он чувствовал пятна солнца на лице и теплый камень под задницей с каждой его гребаной неровностью. И мог с уверенностью сказать, что под задницей у Баки острых выступов гораздо меньше, ничто не вытравило из него кошачью повадку устраиваться с комфортом в любой ситуации.
Они сидели на скальнике Ай-Петри. Воздух на такой высоте был сухим, но ветер с моря смягчал жару.
— Мы могли бы быть вместе. Только вместе, — сказал Стив.
Баки посмотрел на него с пустой безмятежностью вечной мерзлоты. «Вот почему „Зимний солдат“, — запоздало понял Роджерс. — Взгляд как фирменная подпись». Почувствовал, что еще немного, и он вмерзнет в эти глаза еще на 70 лет.
— А что мы можем вместе? — голос Барнса, наоборот, был согревающим и хриплым, напоминая о дерущей горло выпивке, кусачих пледах и хватке мозолистой ладони. — Мы ничего не можем сделать с разрушением инфраструктуры, с разорением регионов.
Стив только моргнул, не понимая.
— Ты сказал, тут красиво. Вон там стоят батальоны, которые не пропускают грузы, — Барнс обернулся и ткнул пальцем здоровой руки назад с таким видом, словно в него была встроена система наведения. — А там, — он указал направо от себя, — принимают решение о незаконности этой территории, о санкциях против Москвы. Сейчас твое правительство будет уничтожать Иран. И что мы вдвоем можем в этом изменить? Или ты предлагаешь заняться индивидуальным террором?
Стив, как в оставшейся в 1930-х юности, ощутил себя беспомощным и ненужным. Баки опять с головой погружен в свою войну, а он горазд только путаться под ногами.
— О, не подумай, что я сильно против, — продолжил Баки, явно провоцируя на отповедь. — Но говорят, это неэффективно, я не проверял.
Он рассмеялся неприятно и очень искренне. Хрен поймешь этот их с Наташей юмор. Наговорят друг другу всяких ужасов и хохочут, как придурки.
— Мы могли бы исчезнуть. Появляться только иногда на время операций, — предположил Роджерс.
Барнс вздохнул.
— Это сложнее, чем ты думаешь. Первые дни, недели все нормально, потому что ты надеешься отдохнуть потом. Но ты нигде не можешь расслабиться, и это накапливается и накапливается. Через год тебе захочется сдохнуть.
Стив наконец понял, что, как ему в последнее время казалось, "не так" с Баки — он был слишком расслаблен.
— И потом то, что мы сильнее других в бою, не делает нас неуязвимыми. Там, — он опять махнул рукой себе за плечо, — постоянно убивают полевых командиров. Они выдвинулись как бойцы, но в мирной обстановке их убирают одного за одним.
— Кто?
— Олигархи, местные власти, центральные власти, диверсанты, мало ли. Герои всем мешают.
— И что ты предлагаешь? — вздохнул Стив.
— Я предлагаю выбрать сторону.
— А ты свою уже выбрал. — Капитан не стал придавать фразе вид вопроса, но надежда умирает последней. Он надеялся на возражение.
— Я был с тобой, насколько это возможно. Но после выборов все изменилось.

Выходило абсолютно логично. Баки работал с ним, не задавая вопросов. Сейчас пришла очередь Стива. Это было только честно.
Но в их отношениях с самого начала все было настолько иррациональным, полнейшим безумием от начала до конца, что внезапно нарисовавшаяся логика настораживала. Она казалась чем-то привнесенным извне.
Стив вспомнил, как они добирались на полуостров.
— Ты же не хочешь полоскаться вместе со всеми на пароме? Прокатимся с ветерком!
Они вышли на катере из Вама-Веке. Черное море ночью безукоризненно оправдывало свое название.
— А русские не ударят по нам ракетой, когда засекут?
— Нет, — безмятежно ответил Баки, — возьмут живьем.
Так и произошло. Когда катер, выпрыгивая из воды взрезал брюхом песок и гальку, выше по берегу резко затормозила машина с мигалкой. Подскочившие к ним вооруженные люди орали на Барнса, он что-то отвечал чеканно, лениво и грубо. Наконец они опустили оружие.
— Садись в машину, я сейчас приду, — невозмутимо сказал он Стиву.
Капитан неохотно подчинился, игнорируя страх и доводы разума. Он успокоился только когда Баки повернул ключ зажигания, а все остальные остались снаружи.
— Что ты им сказал?
— Желание, ржавый, семнадцать, рассвет, печь, девять, добросердечный, возвращение на Родину, один.
— А грузовой вагон?
Баки, выровняв автомобиль на пустой трассе, развернулся к нему, и улыбнулся — виновато, самодовольно и встревоженно. И Стив понял — ловушка. Этих слов, что бы они там ни значили, нет в коде. Баки, словно извиняясь, пожал плечом и устремил взоры к дороге, мелодично матерясь, когда автомобиль подкидывало на ямах.
Когда они приехали в какой-то город и бросили машину, начался рассвет. Они еще немного прошли вперед, потом Баки позвонил в двери дома, по виду — первого попавшегося. А еще через пять минут им выделили комнату, даже не спросив документы, и Баки, одним движением расстелив на полу спальник, завалился на отдых, оставив пустое место рядом.
Ночное приключение уложилось для Роджерса в три образа: романтическая болтанка черных волн, пронзительные огни мигалки, рюкзак и черный спальник на деревянном полу. Вся эта история напомнила ему, что он боится только одного, зато боится очень, очень сильно. Он боится потерять Баки. И это его ошибка. Нельзя потерять то, чего не имеешь.