Друг

Как же я не хотел идти к Чунхену на вечеринку. Я пытался найти глупые причины, чтобы остаться дома, но я обещал. Хотя для меня «обещание» не особо что-то значило, тем более в данном случае. Я чувствовал всем телом, что мне не надо идти туда, ничего хорошего там не будет. Перечил сам себе, когда встал перед шкафом и выбирал шмотки. В этот раз процесс был не очень длинным. Я был готов вовремя и, выходя из дома, в двухсотый раз повторял себе «Там не будет Джонгхена, не будет». Боялся ли я его? Уже нет. С того момента, когда он напугал меня прошло 4 дня, и я даже стал задумываться над всем, что произошло. Стал понимать, что его поступки хоть и были противны и неприятны мне, но это не значит, что я не хотел этого. Мне даже казалось, что если бы я хоть на секунду поддался ему, подавил бы эту в себе гордыню, разрешил ему делать то, что он хочет, то всё приняло бы другой оборот. Возможно, мне бы даже понравилось. Пытаясь отогнать эти мысли, я в тоже время понимал, что хочу этого. Хочу снова такого Джонга, который не слушает меня, перечит. Глупо. Хотел одного, делал другое. Я не мог разобраться в себе. Даже стал задумываться о том чувстве, что я испытываю к Хену. Ведь оно куда больше простой симпатии и дружбы…оно намного сильнее. Потому, что благодаря нему — я живу. Осознать, что меня тянет к нему не как к другу? Осознать, что я сомневаюсь в себе и в том, что мои чувства не перешли грань между дружбой и чем-то более серьезным? Ну, уж нет! Только не я! Я вспомнил всех своих Сеуловских друзей геев. Да, их было много. Взять, например ДуДжуна и Ёсоба, они вместе уже больше пяти лет, так же Шивон с Хичолем, Минхо с Тэмином. Их правда было у меня много. Но когда у тебя такие друзья, это не значит, что ты такой же. -Эй! Ким Кибом, иди быстрее! — позвал меня Чуня, когда я уже приближался к его дому. Он стоял у двери ожидая меня. -Ты рано! Еще народ не пришел. -Я не рано, я вовремя,— проходя в дом, отрезал я. Первый раз у него дома. Не зря говорили, что семья у Чунхена богатая, дом состоял из 2 этажей, наверно, это единственный дом на весь посёлок. Огромный зал, в котором сидели уже несколько человек, и рядом не менее большая кухня. Усевшись на диван, я стал таскать со стола чипсы, запивая их соком. Через полчаса народу добавилось, и вместо сока в руке у меня было пиво. Чем дальше, тем больше я пил, тем веселее мне становилось. Голова стала кружиться, перед глазами плыло. Я напился? Я искренне удивился этому, обычно алкоголь на меня так быстро не действует. -Эх, Хен! — я прошел на кухню,— Дай мне что-нибудь от головы, жутко болит, — сказал я, опираясь рукой о стол. -Ты что напился? — он подошёл ближе, рассматривая меня,— У меня нет ничего, пойди, приляг наверх, там всё равно никого нет. -А можно? -Да, без проблем. В мою комнату дверь открыта. Тебе помочь? -Нет, спасибо. Я сам. Больших усилий мне стоило добраться до комнаты Чуни, но все же я её нашёл. Комната оказалась такой же большой, как и весь его дом. Окно на улицу было открыто, что очень радовало, можно было вдохнуть свежий воздух. Буквально через несколько минут, я был как огурчик, свежий воздух сделал своё дело. Я даже подумал, что вовсе не был пьян, просто моё угнетенное состояние сыграло роль. Присел на кровать, придвигаясь ближе к окну. Наблюдать за звёздами это прекрасно. Я любил их, сам был одной из них. -Рассматриваешь красоту?— мурашки по телу пошли сразу, ещё до того, как я осознал, что заданный вопрос в мой адрес принадлежит Джонгхену. -У Чунхена прекрасный дом и вид из него ещё лучше,— он зашел в комнату, запирая за собой дверь. Меня передернуло от звука захлопнутой двери, я продолжал смотреть в окно, игнорируя его, но понимал одно. Все, что было сказано ранее Чуней о Джонге — ложь. -Ты чего молчишь?— он подошел ближе, присаживаясь рядом со мной. -Я должен что-то сказать? — не поднимал взгляда. -Нет! Не ожидал меня увидеть? Боишься меня? -Ха!— я резко поднял голову, заглядывая в его глаза, — Волков бояться в лес не ходить, уж поверь, тебя боятся, я не стану, никогда,— мой голос звучал уверенно. -Да ты что! Тогда, я даже рад! -На этом закончим нашу милую беседу!— я поднялся, направился к двери. Но стоило мне только повернуть ручку, я тут, же пал в шок. Дверь заперта, она не открывается. Сейчас в мою голову полезли самые ужасные мысли, и я понял, что все, что было до этого только начало. Мне предстояло пережить многое. -Дверь. Она…заперта, — я с трудом выдавил это из себя. ДжонХён уверенно подошел, дёргает за ручку, мне даже показалось, что он сам в шоке от происходящего. -Сейчас позвоню Чунхену, пусть придет, откроет. Я вздохнул с облегчением. Эти 2 минуты разговора для меня были смертельными, и когда Блинг повесил трубку, он только неуверенно сказал: -Ну, в общем, дверь заперта, и мы не выйдем отсюда. -Как это? — я сорвался на крик. -Вот так! Чуня сказал, что её не надо было закрывать, она открывается только с нашей стороны. -Ты хочешь сказать, что мне придётся сидеть тут с тобой? — я почувствовал, как вспотели ладони. -Да! Он сказал, что вызовет мастера, тот придёт и откроет нам замок. Просто надо подождать, — Блинг спокойно сел на стул возле двери. -И сколько ждать? — я уже слегка успокоился. -Ну, не знаю. Да и какая разница, посиди на небо посмотри, ты ничего не теряешь. -Мне было бы спокойней, если бы тебя здесь не было, — фыркнул я. -Господи, я не трону тебя. Уверяю. Успокойся и сиди, пялься на звёзды, — он отвернулся, смотря куда-то в угол комнаты. Чувство тревоги все еще не покидало меня, но я более-менее успокоился. Я смотрел на звёзды уже около 15 минут, Блинг в открытую пялился на меня. Мне показалось, что он чего-то ждёт, к чему-то готовится. И я был прав. Он незаметно переместился на кровать, сел рядом и посмотрел в окно. Я не успел понять, когда он уже положил свою голову мне на плечо, обжигая горячим дыханием шею. Я слегка дернулся, показывая этим, чтобы он перестал. Но это не помогло. В такой вот позе мы просидели ещё некоторое время. Он вздохнул, этот вздох…я не знаю, почему он так напугал меня. Я тут же поднялся, но одним движением руки был возвращён на кровать, только уже в лежачее положение. ДжонХён уселся мне на живот, держа мои руки в своих. Я пытался быть предельно спокойным: -ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?— я уверенно проговорил каждое слово. -Ничего, — улыбнулся он, улыбка мне показалась не дружелюбной. -И это ничего? Опять будешь целовать меня? Ты ведь знаешь, что я ничего не буду делать,— я действительно подавил в себе страх и успокоился. -А тебе ничего делать не надо. Я всё сделаю сам. Джонг легким движение завёл мои руки за голову, достал из заднего кармана верёвку и привязал их к кровати. -Эй! Прекрати! Это не смешно, Джонг, — голос начал дрожать. -Я же сказал, я всё сделаю сам, — он был слишком спокоен. -Что сделаешь? — зачем-то спросил я. -То, что хочу, — он проговорил каждое слово, приближаясь ко мне и, в конце концов, поцеловал. Спокойно, мягко, будто изучая мои губы и пробуя их на вкус. Затем грубее и жестче. Я стал дергаться, пытаясь освободить руки от верёвки, но был просто обречён. Джонг разорвал на мне рубашку. Пуговицы посыпались и покатились по полу, как горошины. Внимательно рассмотрев меня, он довольно облизал губы. Я не хотел отвечать на его ласки, но извивался под ним, когда он рисовал на моём животе какие-то неизвестные узоры. Я издавал тихие стоны, которые ласкали его слух. Он возбуждался сильнее, это было пыткой для него. Его рука скользнула к моим штанам и, расстегнув ширинку, он начал их медленно стягивать. -Что ты… — не успел даже спросить, Блинг снова целовал меня. Он быстро стянул с меня брюки с трусами. Я готов был сгореть от стыда. — Пусти меня! Я не знаю, что ты задумал, но, Джонг, я прошу. Он остановился, внимательно посмотрел на меня, я уже думал, что сейчас он отпустит, но нет. Он принялся покрывать моё тело поцелуями, прокладывая влажную дорожку от шеи к груди. Он губами обхватил сосок и нежно его прикусил. Моё дыхание участилось. Это было слишком очевидно для Джонга, он понял, что пора переходить к делу. И к моему глубочайшему шоку он продолжил. Когда я почувствовал его руку на своей плоти, с моих уст вырвался стон. Я пытался себя заткнуть, прикусывая губы, когда его рука двигалась на моем члене. Но когда рука сменилась губами, я просто не выдержал. -Я прошу, перестань, — я опять пытался, — Джонг перестань. Я не хочу этого!— меня затрясло. -Тебе нравится. Поэтому заткнись, — он посмотрел на меня и вернулся к своему занятию. Он невесомо провел пальцем по всей длине, затем лизнул головку, и взял его в рот полностью, с удовольствием посасывая. Я просто уплыл куда-то, это непередаваемо приятные ощущения. Я вспотел, при этом чувствовал мурашки на коже, тело горело, казалось, что ещё секунда и с меня пойдёт пар, я хотел этого, хотел большего. И когда понял, что я на пике удовольствия, прикрыл глаза, опрокидывая голову на кровать. Джонг поднялся, он прожигал меня насквозь взглядом и облизнул свои губы, такое ощущение, что он получил удовольствие от данной трапезы. -Ну что продолжим?— он лукаво улыбнулся. -Ты о чём?— до меня просто ещё не дошло, что он имел в виду. -Я именно о том,— он быстро стянул с себя всю одежду, оставаясь полностью голым. Блинг выудил откуда-то непонятный тюбик и выдавил его содержимое на ладонь. -Ч-что это? — задыхаясь, спросил я. -Скоро узнаешь, — прошептал мне на ухо Джонг, при этом смазывая себя, издавая стоны от приятного прохладного ощущения. Опять мягкие, тёплые поцелуи. Сначала глаза, лоб, щёки, шея и плечи. Затем грубые и жестокие, в губы. Приятно, я не отрицаю, но не хочу. Я поддался на секунду влечению и помутнению рассудка и ответил. Спокойно, нежно будто опасаясь. Блинг, скорее всего, принял это как согласие, когда его руки оказались на моих бёдрах, придвигая ближе к себе, и шире расставляя ноги. Он на секунду задержался, осмотрел меня, а затем быстро придвинул меня к себе и резко вошел. Я закричал от жуткой боли, которая пронзила моё тело. Резкая, жгучая, ужасная боль. Джонг хотел заткнуть мой крик очередным поцелуем, но я укусил его за губу до крови, пытаясь заглушить это чувство. Он поморщился, быстро слизывая капельки крови с губ. С глаз потекли слёзы. Я отвернулся, сжимая руки сильнее, и попытался их освободить. Моё тело ныло, я чувствовал, что ещё секунда, и я разорвусь на части. Мне казалось, что меня режут заживо и не просто режут, а оставляют ужасные глубокие раны, которые приведут в итоге к смерти. Я не чувствовал своего сердцебиения, вместо сердца у меня сейчас была дыра, огромная дыра, которая останется на всю жизнь. Я готов был умереть лишь бы не испытывать эту боль. А Джонг продолжал меня трахать, именно трахать, потому что это сложно было назвать занятием любовью, словно он хотел доказать мне, кто здесь главный и кого надо слушаться. Он пытался, чтобы его член входил как можно глубже. Его охватила какая-то странная животная страсть – он даже рычал, кусал мои соски, плечи и губы. Комнату наполнили его стоны, он стал набирать темп, обхватывая мой член и начиная двигать рукой в такт своим движениям. Я плакал, захлебывался болью и слезами, я продолжал что-то мямлить про себя. Умоляя прекратить это. Неожиданно он громко застонал, чуть отстранился, положил руки мне на бёдра и одновременно с этим мощно рванувшись, засадил в меня член по самую мошонку. Волна наслаждения накрыла его. С громким стоном Блинг толкнулся в последний раз и бурно кончил. Сознание медленно уходило, перед глазами всё плыло. Я думал лишь об одном - отключится, я хотел сейчас просто отключиться. Глаза были закрыты. Я благодарил Бога, что Джонг не заставлял меня смотреть на него. Я почти не слышал его стонов, я отключился, потерял сознание, вырубился. Мне казалось, я просто умер… Джонг думал, что сойдёт с ума. Его Кибом сейчас рядом, полностью в его власти. Сейчас он действительно принадлежит ему и только ему. Никто и никогда больше не посмеет тронуть Ки. Блинг сделал его своим, клеймил, если так можно выразиться. Он лежал рядом, внимательно вглядываясь в идеальные черты лица. Целовал руки, на которых остались синяки от верёвки, каждый поцелуй, как извинение, сожаление о том, что он сделал. Джонгхен жалел, ненавидел себя, ведь понимал, что после этого Кибом не просто возненавидит его, а бросит…снова бросит, только в этот раз навсегда. Но это чувство, которое возносило Блинга наверх, чувство того, что Ки его, только его. Это дарило счастье. Он надеялся, что может спустя какое-то время Кибом поймет, что же заставило Джонгхена сделать это. Поймёт и простит. Джонг будет ждать столько, сколько нужно. Он ждал все эти годы, и будет ждать дальше. Всю жизнь. Блинг укрыл Ки одеялом. Поднялся с кровати, находя взглядом одежду и телефон. Позвонил Чуне, чтобы тот открыл дверь и выпустил его. Пока Чунхен поднимался наверх, немного опасаясь, Хён оделся и присел на край кровати, наклоняясь к Ки. Он аккуратно убрал прядки влажных волос с его лба. Поцеловал его в висок и шепнул совсем тихо, боясь, что кто-то услышит его. -Я хочу, что бы ты научился любить меня, потому, что я буду любить тебя всегда. Дверь заскрипела, и Чуня неуверенно вошел. -Не буди его рано, пусть спит. Утром ничего не спрашивай. Просто оставь его в покое,— дал указание Блинг, и нехотя отрывая взгляд от Ки, ушел. Перепуганный Чунхен только кивнул, проглатывая комок, что застрял в горле. И спустился вниз, не полностью закрывая за собой дверь. Я умер? Нет, я просто уснул. И мне снился прекрасный сон. Я в Сеуле с друзьями, я улыбаюсь, я счастлив и это счастье оно искреннее. Я настоящий, я открылся им. Но это счастье исчезает, ко мне возвращается сознание. Перед глазами всплывают картинки, и я боюсь открыть глаза. Я проснулся, но всё также лежу неподвижно. Я всё помню, всё отпечаталось в сердце. Из глаз текут слёзы, и меня до сих пор трусит, всё тело дрожит. Я понимаю, что не могу пошевелиться, будто все части моего тела сломаны, они ноют, болят. Пересиливаю себя и открываю глаза. Боюсь. Комната пуста, но мне так не кажется, перед глазами Джонг. Я чувствую, что Джонг здесь, ощущаю его присутствие, его запах. Он убивает меня. Я хочу уйти отсюда, но не в состоянии. Пытаюсь подняться, опираюсь руками о кровать. С трудом сажусь, ища взглядом одежду. Нахожу джинсы и тянусь к ним. Больно. Но я все, же пытаюсь одеться и уйти. Встаю. Укутываюсь в одеяло и опираюсь руками о стенку. Иду. Снова больно. Мне удается спуститься. Я слышу Чунхена, стараюсь тихонько уйти. Но меня опережают и аккуратно, без слов помогают пройти и сесть. -Ты не хочешь поесть? — он смотрит на меня с сожалением. Отрицательно качаю головой. -Но тебе нужно! — он, пытался уговорить меня. Я поднимаюсь, давая понять, что хочу просто уйти. Он протягивает мне мастерку, видит, что сам не смогу и помогает одеться. Провожает взглядом и закрывает дверь. Я слышу его тяжелый вздох. Не виню его, он пешка в его руках. Глаза слезятся, мне стоило больших усилий добраться до дома и как только я переступаю порог, падаю. Нет сил. Ничтожество. Я ничтожество. Слышу звуки, понимаю, что не могу так здесь лежать, и как-то добираюсь до кровати. Беззвучно падаю. Плачу. Случайно мой взгляд падает на руки, они в синяках, на запястьях запекшаяся кровь. Сразу же вспоминаю события прошлого вечера. Захлебываюсь слезами. Срываюсь с места, неуверенно, но быстро захожу в ванну. Я хочу быть мёртвым… Не сдаюсь, я не привык. Прохладный душ успокаивает, смывает кошмар вчерашней ночи, смывает боль, слёзы. Я успокаиваюсь, но я пустой. Надеваю тёплый халат, уже не чувствую былую слабость. Ложусь и укутываюсь, надеясь снова уснуть, но глаза смотрят в одну точку. Пустые глаза, по которым опять текут слёзы. Я ничего не чувствую. Он забрал всё: плохое, хорошее. Он растоптал меня, уничтожил. Я хочу умереть. Я закрываю глаза и засыпаю. Убеждаю себя в одном. Это точка, конец. Продолжения нет. И эту точку поставлю я.