Друг

Вы думаете, что сможете справиться со всем, что подбрасывает вам жизнь? «Трудности делают нас сильнее», — глупое утверждение. В моём случае оно нереально. Гордый, самоуверенный, сильный. Таким был я. Хотя нет, таким я себе казался. Это образ, очередная маска, когда внутри всё по-другому. Меня растоптали, превратили в тряпку, фарфоровую куклу, только уже не искусственную, а настоящую. Мне плохо. Я не хочу ничего делать, лежу и, ни о чем не думаю. В голове чёрный квадрат, перед глазами пусто. Мне уже не больно. То, что произошло не сделало меня сильнее, это раздавило меня. Я приходил в себя с каждым днём, но состояние внутри не менялось. Я сказал, что болен, попросил чтобы меня не трогали. Почти не разговаривал. Слов не было. Бабушка переживала, я видел её взгляд, она понимала, что я вру ей. Она заботилась обо мне оберегала, ничего не спрашивая. Время оно не лечило, оно меня угнетало. Я стал спать меньше, не выходил на улицу, не ел, не раздвигал штор. Я чувствовал себя в безопасности в этой комнате, весь мой мир был заключен именно в ней. Уже третий день Джонг не вставал с кресла, и не сводил взгляда с экрана телевизора. -Ты долго будешь изматывать себя? – в дверном проёме появилась его мать. Молчание и равнодушие. -Может, ты скажешь мне что произошло? Ты третий день такой! Джонг, я же переживаю, — она подошла к нему, присела рядом и положила свою ладонь на его руку. -Не трогай меня! — отдёргивая свою руку, прорычал Блинг. -Ты поссорился с Кибомом? – женщина вздохнула, зная, что этот вопрос её сына не потешит. -Послушай, это не твоё дело, ясно? -Но я, же просто хочу помочь тебе!— она повысила тон. -Помочь? — Блинг недовольно приподнял бровь, — Ты уже один раз помогла мне. Женщина начала нервно мять в руках ткань халата. -Ты до сих пор винишь меня за это? – осторожно спросила она. -Ты ещё спрашиваешь?— Блинг недовольно фыркнул,— Ты испортила мне жизнь, забрала то, что было самым дорогим и самым важным. И ты спрашиваешь, виню ли я тебя? -Прости, что я спросила — на её глаза навернулись слёзы. — Я не смогу это простить. Из-за твоего счастья, разрушилось моё. Джонг поднялся с кресла, покидая заплаканную мать. Я не мог прийти в себя третий день. Это стало убивать ещё больше. Я казался таким слабаком, что мне было противно. Я потерял счёт дням, не знал когда утро, когда ночь. С того дня я почти не спал. Продолжал пялиться в одну точку, как игрушка, которую посадили на место и она смотрит только в одну сторону, одну точку. Тишина вокруг убивала. Я услышал стук и открыл глаза, пытаясь понять, откуда он исходит. Слышу, как открывается дверь. Поднимаюсь в сидячее положение. В комнату входит бабушка, а за ней стоит Чуня с пакетом в руках. -Кибом, к тебе друг пришел,— она смотрит на меня, ожидая моего согласия. Я киваю, и она удаляется. Чуня проходит и неловко садится на край кровати. Я сильнее прижимаю к себе одеяло. -Как ты? Киваю, подразумевая, что «нормально». -Может тебе стоит прийти в себя?— спрашивает он, но я не понимаю, — Он бы, не сделал это, если бы, не спор. Меня вдруг начинает трясти, по спине бегут мурашки. Спор? О каком споре идет речь? Я непонимающе смотрю на него, пытаюсь взять себя в руки. Я хочу знать. -О чём ты? – произношу хрипло, еле слышно. -Он. — Чуня боится произносить его имя, я вижу это из-за меня, — То, что произошло, это было спором между Сокён и ним. Меня будто пронзает молнией, я прихожу в себя. -Ты хочешь сказать, что он сделал это из-за спора? – произношу на одном дыхании. -Да, — неуверенно. Я не верю своим ушам. Это спор, пари? Чуня продолжает рассказывать, всё по порядку. Начиная с клуба, танца, разрыва, пари, поисков жертвы, согласия, вечеринки, и наконец, видео. Мне не верится. Значит, он сделал это только по прихоти Сокен? Ведь это глупейшая причина. Разве ему важна его власть и популярность? Мне становится хуже. Мне было легче осознавать, что он просто это сделал, поигрался и выбросил. Но сейчас, когда я понимаю что это спор, о котором знают все, мне снова хочется умереть. -Он бы не сделал этого. Я знаю, он бы не смог! Это всё спор, — продолжает Чуня. -Не сделал? — я срываюсь на крик, начинаю плакать,— Ты считаешь, что мне станет лучше от сознания того что это спор?— продолжаю кричать. -Ки! — он положил руку мне на плечо, аккуратно поглаживая, — Просто забудь. -Забыть? На словах всё просто. -Мне сказала твоя бабушка, что ты собрался уезжать. Это так? — отходит от темы, пытаясь меня успокоить. -Нет!— отрезал я,— Планы меняются. -Хорошо,— тяжело вздыхает. — Я пойду, отдыхай. Не переживай, все наладится. Как только он скрывается за дверью, я наконец-то смог нормально плакать. Нервно, истерически, захлёбываясь собственным разочарованием. В такой момент ко мне приходит осознание. Мне больше не 5 лет, я больше не храню в сердце этих трепетных отношений. Я не слаб и понимаю, что могу бороться, могу жить. Я даже смогу улыбаться и любить, со временем. Узнав правду, пусть и такую, я будто очищаюсь. Закрываю глаза и засыпаю. Слышу сердце, медленно еле слышно, но оно бьется, я живой. Дни идут, я меняюсь. Я больше не буду собой. Но я снова могу жить, а не существовать. Я стал выходить на улицу, за дом. Чаще говорить, точнее я говорил всегда. За эти дни я достаточно намолчался. Я боялся встретить его. Старался обходить его дом десятой стороной. Я был уверен что, после всего он не покажется мне на глаза. Это успокаивало. К нам в посёлок стали возить хлеб и я каждый раз ходил за ним. Это была своеобразная прогулка. Я никогда там не встречал никого моего возраста, там были одни пожилые люди. Вот и снова была среда, и я ещё с раннего утра поплёлся к машине, что останавливалась возле старой школы. Народу как всегда было уйма, собиралась вся деревня. Я занял очередь и отошел. За школой находилась заброшенная детская площадка. Я сел на лавочку, ожидая своей очереди. Последние дни я снова был в раздумьях. Только в этот раз мои мысли занимал не Хён, а жизнь. В частности моя. Мне 20 лет, я уже многого добился, у меня есть друзья, родные. Я состоялся. Вот только пугало одно слово от которого бросает в жар, чувство которое я ещё не испытывал — любовь. Я люблю родных, друзей, но это не то. Я мечтаю, что появится человек, которого я смогу любить. У меня есть все, но не хватает только маленькой дольки счастья, которое я хочу обрести. Из моих фантазий меня вывела женщина, которая подошла и подсела рядом. Я не сразу узнал её. -Ким Кибом!— она улыбалась, обращаясь ко мне. Я кивнул. -Как ты сынок?— несколько взглядов и я узнал мать Джонга. -Здравствуйте! — наконец оклемался я,— Я отлично, спасибо за заботу,— поклонился ей. -Я рада!— она замолчала, отвернулась. Осмотрелась и продолжила. -Можно я спрошу у тебя? — она слишком сильно нервничала. -Да, конечно. -Джонгхен, он какой-то странный в последнее время, — невзначай сказала она,— Он чем-то обидел тебя? Вы поссорились?— обеспокоенно спрашивала женщина. -Нет, что вы,— я сказал эти слова слишком просто,— Мы не ссорились, всё хорошо, правда. Женщина улыбнулась, наверно именно этого она и ждала от меня. Хотела успокоить себя, пусть я соврал, но ей этого знать не обязательно. -И ещё! Я знаю, что не имею права спрашивать у тебя, но я хочу знать, — она побледнела. -То, что произошло 10 лет назад. Ты винишь меня? Я выпучил глаза и почувствовал, как комок застрял в горле. Этот вопрос выбил меня из колеи, я пытался забыть об этом всю свою жизнь, а она возвращает меня снова в прошлое. -То, что было — уже прошло. И вам не стоит вспоминать об этом. Никто не виноват в том, что произошло тогда. Вы пытались быть счастливой, и я думаю, были. Мне было всего девять лет и мне не за что вас винить. Я даже благодарен вам. Если бы не это, я бы не поехал в Сеул, не добился бы того что имею и не стал тем кем являюсь сейчас. Не живите прошлым и не слушайте тех, кто винит вас. Никто не виноват. Никто, слышите? Я видел, какое облегчение она почувствовала от моих слов, с её глаз текли слёзы, и я понимал, что она винила себя все эти годы. Жила с этим. Сейчас я понимал её как никогда. Я достал из кармана платок и протянул ей. Она вытерла слёзы. -Пойдёмте, я пропущу вас в очереди, — улыбнулся и получил такую же тёплую улыбку в ответ. -Ну, наконец-то ты приволокла этот долбаный хлеб!— возмущался Джонг, выходя из коридора на кухню. -Очередь была большая, но мне повезло, я ещё быстро управилась,— улыбалась женщина, выкладывая с пакета на стол хлеб. -Плевать! Давай уже сюда,— схватив кирпич хлеба, пробормотал Блинг. Он полез в стол за ножом, затем развернулся, разглядывая мать. -Ты чего такая счастливая? -Просто, — она подняла на него взгляд,— Я видела Кибома. -Кибома? – голос Блинга дрогнул. -Да. -Это он тебе поднял настроение?— грубо спросил он. -Он очень хороший, солнечный, искренний. И ещё он не держит на тебя зла. -Ты сейчас о чём? — подлетел к матери. -Я спросила у него, что между вами происходит, потому как мне показалось, что твоё пассивное состояние вызвано из-за него. -Какого чёрта ты вообще вмешиваешься в это? Мы не общаемся,— зашипел Джонгхен. -Как это? Вы ведь гуляли ещё неделю назад, ты возвращался домой такой счастливый,— мать удивилась столь бурной реакции сына,— Ты можешь не переживать, Ки сказал что всё хорошо. Он не винит тебя,— улыбнулась. -Ты уверена в том, что ты мне сейчас сказала?— не веря, переспросил Блинг. -Да! Зачем мне врать? Он сказал это вполне искренне,— женщина спрятала хлеб в комод, и ушла за дом. Джонг хотел ещё спросить, что Ки там делал, что ещё говорил, но мать ушла по хозяйственным делам. Несколько минут он стоял не шевелясь. Затем, удалился в свою комнату, закрыв дверь. «Не винит» — Джонг повторил эти слова уже раз 10, но до него не доходила суть и смысл данных слов. Кибом не мог бы сказать подобное, не мог простить, не винить. Потому, что это Ки, человек который пользовался Джонгом всю его жизнь, пока находился рядом. Не ценил его, не считал за друга. Ведь Джонг никогда не слышал от Ки, нужных ему слов. Слов любви, привязанности. Просто искренних слов. Только унижения и цинизм. Он гордый, слишком самоуверенный, влюблен в своё отражение. Человек, который идёт по жизни с гордо поднятой головой, который не знает пределов и идет по головам людей. Использует всех и когда ему надоедает, выбрасывает. Находиться рядом с Ки можно только при одном условии. Признать что ты никто, а он Бог, король, он это всё что должно волновать тебя. Джонг пытался верить в это, он знает Ки с детства. Он не просто его знает, он живёт по его правилам, живёт его жизнью. Но Джонг заблуждался, думая, что Ки так и остался самовлюблённой стервой. Блинг знал, знает и будет знать прошлого Кибома, того мальчика 10 лет назад. У Джонга был шанс, который наверно подкинула ему сама судьба. Узнать, понять и полюбить нового Ки. Сейчас Блинг продолжал любить и хранить воспоминания о том, прошлом Кибоме. Он не знал что забрала жизнь у Ки 10 лет назад, он не знал, как тот дорожил им, как берёг эти чувства и эти отношения, как жил с мечтой, снова увидеть своего Блинга, которого любил больше всех. Джонгхену нравится жить прошлым, ему нравится ненавидеть его и винить. Он боится признаться себе, что Кибом способен любить и простить даже его. Блинг продолжает хранить в себе боль, обиду, не может простить, что бросил, что не любил, издевался, использовал. Но он любит его. Ки командовал Джонгом, и он позволял собой вертеть, ему нравилось это, потому, что так Ки был рядом, улыбался. Был счастливым и счастливым его делал именно Джонг. Слишком много пришлось испытать Блингу, но он сам подписался на это. И сейчас продолжает страдать только по собственной вине.