Друг

«Любопытство», что это? К чему оно приводит и на что толкает? Иногда из-за такого чрезвычайного любопытства мы совершаем роковые ошибки в жизни, а иногда обретаем то, что казалось, уже потеряли. Что же принесёт Джонгу это любопытство? Он сам не знал, но так интересно было узнать от Ки, из первых уст, что он сказал правду. Нет, конечно, Блинг был уверен в том, что это ложь. Но чёрт это мучительное любопытство, оно толкает на всё. Толкнуло и его. Ещё вчера он ненавидел Ки и винил во всех грехах. Не верил в то, что он способен на что-то подобное. А сейчас пытается найти любой повод, чтобы подойти к нему. Ведь понимает, а точнее не может, просто подойти и извинится. Неужели это так не просто? Извинится это что в духе как признаться в первый раз в любви человеку, которому на тебя плевать. Искренне, по— настоящему, вкладывая душу, и сердце в это извинение. Каждый по тысячу раз в день говорит «извини, прости» но хоть раз звучало ли это от всего сердца? Люди не обращают на это внимания. Но ДжонХён обращал. Извинится перед Ки, это то же самое, что сказать, что он любит его давно и это навсегда. Трудно. Настолько, что теряешься и даже не знаешь что говорить. Увидеть его, это то, что хотел Блинг больше всего. Извинится, нет, как бы Джонг не хотел сказать эти слова, он бы не смог. И зная Ки, понимал, что тот не поверит ни единому слову. Я изменился. Я пришёл к этому выводу совсем недавно. Чуня, бабушка, мать Блинга и сам Блинг. Каждый из них сыграл роль в моей жизни. И почему-то я был рад этому. Сейчас я был сильным и уверенным, готовым вернуться домой, и начать свою жизнь. Я размышлял об этом, разглядывая небо сквозь деревья. Я стал, каким-то странным, мне нравилось просто сидеть на улице смотреть в небо, вдыхать аромат цветов. Мне нравилось так жить. Я поражался красоте, что манила меня ввысь, когда мой взгляд упал на яблоко. Огромное красное яблоко, я представил, какое оно вкусное и сочное. У меня потекли, невидимые слюнки. Яблок было полно…на земле. Вот только такие я никогда не ел, я выбирал лучшие, не побитые и самые красные без единого изъяна. Вот только эта красота висела очень высоко от меня, поэтому мне оставалось только мечтать. Опустил взгляд на асфальт, пытаясь отвлечь себя от такой вкусноты. От пенька, на котором я сидел, ползли муравьи, я наблюдал за ними. Как они ползут друг за другом, мне даже казалось, что они помогают перетаскивать что-то в другое место. Это казалось глупо, но я сидел я смотрел на этих муравьев, что упорно переползали с одного место в другое. Я проследил за ними, пока не заметил чьи-то кроссовки. Мой взгляд оборвался, и я перестал наблюдать. Поднял глаза. И тут меня как будто шарахнуло током, да настолько сильно, что в глазах потемнело и захотелось быстрее выбраться из этого чёрного ужаса. Он стоял передо мной, держа в руках яблоко. Я сомневался примерно секунду и тут же поднялся, отходя от него как можно дальше. -Ки!— я боялся его как самого страшного кошмара,— Послушай, я…— он мялся, с трудом проговаривал слова. Я не мог связать ни слова, руки сразу стали дрожать и я ничего не мог с собой поделать. -Я хочу поговорить,— наконец-то объявил он. Мотаю головой по сторонам, давая понять что я «НЕТ». Он ступает, делает шаг, я срываюсь. -Не подходи,— голос дрожит. -Но… -Я же сказал не подходи ко мне! -Я просто хочу поговорить, выслушай меня. -Нет, нет и нет. Я умоляю тебя, если хочешь, на колени встану, просто уйди, уйди! Слышишь, исчезни,— меня колотит, я с трудом произношу слова. Опираюсь спиной о ствол дерева. -Я уйду, просто хочу сказать…что…— он хватается за голову, теребит волосы, мне кажется ему тяжело. -Ки, я понимаю, что глупо извинятся, говорить, что я всё осознал, что я каюсь и прошу простить меня. Но я хочу сказать не это! -Не надо!— еле слышно произношу,— Просто не надо, ладно? Просто иди. -Но… — он не может сказать. -Что но? Ты уже 2 раза повторил это но, а я ведь не многого прошу, я умоляю тебя. Уйди, оставь меня в покое,— чувствую, как глаза начинают слезиться. -Я хочу понять тебя,— тихо говорит Блинг,— Я совершил ошибку, я знаю, ты боишься меня, я вижу, как ты смотришь, я всё понимаю. Я просто хочу быть рядом,— я чувствую, что он искренен. -Раз ты понимаешь, то уходи. Да, я не просто боюсь тебя, меня трясет от того, что ты стоишь в двух шагах,— признаюсь. -Разреши мне!— неловко произнёс он. Я не верю, он просит разрешить ему, быть рядом? -Почему? Почему ты продолжаешь мучить меня?— я начинаю плакать, не могу больше держать в себе, его присутствие давит на меня. -Я никогда ни о чём не просил тебя. Знаю нужно время, но дай мне его, я буду рядом всегда, в двух шагах пока не привыкнешь и сам не сделаешь шаг мне на встречу. Это не так много Ки, просто поверь. -Просишь поверить, простить,— я отворачиваюсь, не хочу, чтоб он видел слёзы,— Ты же знаешь, что нельзя просто верить и прощать, это надо заслужить, этого надо добиться и доказать. Ты понимаешь, что ты просишь?— я всерьёз интересуюсь. -Да, — коротко,— Я всё понимаю. Я заслужу, обещаю, что ты привыкнешь и поверишь, просто дай мне шанс. Мне смешно, он унижается, но что ему ещё остается? -Мне интересно, с каких пор ты стал таким? После того как превратил меня в куклу или до? -Я…я же сказал, что осознал свою ошибку,— он снова делает шаг вперед, я отхожу. -Не подходи! -КиБом!— он придвигает руку вперёд, в надежде коснутся меня. У меня возникает чувство, что сердце сейчас взорвётся, мне больно, мне страшно. Я отказываюсь верить ему, но жалею, где-то глубоко в душе жалею. -Я не трону, не подойду, пока сам не захочешь. -Я не хочу,— я вижу, как эти слова ранят его,— Я не хочу привыкать к тебе, не хочу верить и даже прощать,— я вижу, как в его глазах собираются слёзы. И мне не верится. Он никогда не плакал при мне, никогда. Почему-то мне становится больно, вот только эта боль не такая, я чувствую себя виноватым. Чувствую, что должен что-то сказать успокоить его. И это после того что он сделал? Я не могу смотреть на это, пытаюсь уйти. -Ки!— Он слишком часто произносит моё имя, но я останавливаюсь,— Просто отпусти тогда. Я знаю это не исправить, поэтому отпусти, всё что беспокоит. Я поворачиваюсь к нему, я еле сдерживаю снова нахлынувшие слёзы. Не верю! Отказываюсь. Джонг на коленях, с его глаз тихонько бегут слёзы, и он продолжает что-то говорить. Я не слышу. Я обхватываю себя руками будто пытаясь, защитится от неизвестного мне чувства, что толкает меня подойти к нему. Он снова унижается. Я стою, а ноги кажутся железными, я не могу уйти, но видеть его таким тоже не могу. Хочу сказать, но молчу, собираюсь с мыслями произношу. -Один поступок в жизни может разрушить всё, одно слово может всё вернуть, и слёзы они тоже могут заслужить прощение,— я не знаю, зачем я сказал это,— Ты никто, никто для меня, я боюсь, ненавижу и хочу, чтобы тот день, когда я встретил тебя, исчез из моей жизни. Хочу, чтобы те воспоминания, что хранятся в сердце, кто-то забрал и те чувства что испытываю, улетучились. Может, слишком жестоко, но в ту ночь ты был не менее жесток. Я не хочу знать, зачем ты это сделал и как ты посмел сделать это именно со мной. Ты ведь даже не знаешь, какой я и что я чувствовал. Не пытайся говорить, что ты понимаешь, тебе никогда не понять. Ты сам не соизволил понять. Просишь привыкнуть к тебе, ты же знаешь, что на это уйдёт масса времени. И для начала я должен захотеть этого. Нет смысла ДжонХён. Я уеду. У тебя нет времени. Отпусти, ты сам мне это сказал. Так вот отпусти, забудь, вычеркни из жизни. Он продолжает глотать слёзы, его трясёт. Мне не по себе, я срываюсь. И слёзы просто текут ручьём, я не знаю, откуда они берутся, мне казалось, что за прошлые дни я выплакал все, что только можно. Я сказал это ему, не понимая, что причинял вред в первую очередь себе. Хочу разорваться, хочу заглушить это. -Я не пытался,— он поднимает на меня заплаканный взгляд.— Но сейчас я хочу этого, и знай, поздно не бывает никогда. Пусть ты уедешь скоро, просто дай мне это время. Я отворачиваюсь. Не могу смотреть. Мне кажется, что я киваю ему, соглашаясь. Я хочу согласиться. Тогда почему отказываюсь и пытаюсь бороться. -Время есть у каждого, просто научись использовать своё время. Я ухожу, оставляя его стоять на коленях и плакать. Возвращаюсь в дом, боюсь заходить в комнату. Иду и оборачиваюсь, вижу его. Я готов разбить это чёртово стекло и пойти к нему. Но я успокаиваюсь. До сих пор не веря, что то, что я вижу реально. Я ухожу. Несколько минут и я снова как будто очистился. Сказал всё это Джонгу с таким трудом и усилием, я понял, что от этого мне стало легче. Он винит себя и меня это мучает. Я изменился, но нотки гордости и самовлюбленности никуда не делись. И когда он плакал, просил, умолял, он, будто подчинился, говорил, что готов подстраиваться под мои правила, чтобы заслужить доверие. Я не смогу ему доверять как раньше. Но мне так грело душу та мысль, что он не тот подонок, которым я его видел последние недели, ему трудно. Он старается, и я ценю это. Я сказал это, пусть не прямо, он должен был понять, что последние слова, произнесенные мной, это намек. Намёк на то, что я не готов, но если постарается он, постараюсь и я. Заставлю себя. Зачем я это сделал? Жалость, прошлая дружба, что это было? Мне иногда кажется, что он играет с моей жизнью, и не он, а я подстраиваюсь под него. Просто потому, что я не могу устоять, потому, что я вынужден. Хотя меня никто насильно к этому не принуждает. ДжонХен решился на это. Пришел, не зная, что говорить. И когда увидел этот испуганный взгляд, полный страха, забыл всё что чувствовал. Пытался защитить, особенно сейчас так хотелось защитить. Он сам вина такой реакции, но именно он должен исправить это. Ки холоден, боится. Джонгу трудно, каждое слово Ки, режет ножом по сердцу, убивает. Заставляет понимать что всё, конец. Что сам ДжонХён всё испортил. И он понимает это, осознаёт, что Ки не вернуть, и весь его мир, который вращался только вокруг одного человека, исчез, рухнул, рассыпался в прах. И сам Джонг не может, сдаётся. Из глаз текут слезы, так просто, как вода. И он счастлив, что эти слёзы для Ки, что они из-за него, и что только КиБом видит их. Потому Джонг плачет впервые и только для него. Он понимает, что сейчас оказывается в похожей ситуации. Его трясёт, нервно дергает, он хватает руками голову, падает на колени. Не сможет, он не сможет жить без него. Он только сейчас это понимает. Мы слишком поздно осознаём некоторые вещи, а именно тогда когда нас бросают. Джонгхена бросили и это всё. Он поднимает взгляд, пытается, не оставляя надежд. Он хочет, вы даже не представляете, как хочет. Это не то, что хотеть машину, хотеть быть богатым, хотеть быть любимым. Это бред. Это, если ты умираешь в 20 и понимаешь, что это конец. Но всё равно хочешь жить, перечишь, плачешь и кричишь, что хочешь жить. Джонг хочет жить и жить он сможет только с ним. Только рядом, рука об руку, всю жизнь. Его слышно, его молитвы и его внутренние крики, Ки будто слышит их. Он уходит, но говорит, произносит совсем не те слова, что ждал Джонг, но эти слова рождают надежду. И Блинг понимает смысл и суть. И он использует это время, он не просто использует его. Он проживёт его вместе с Ки! После этого разговора, всё опять пошло не так. Нет, он понял меня. Но это убивало. Каждый раз, каждый миг, он рядом, он везде. Мне даже казалось, когда я сплю он у меня в голове. Куда бы я ни выходил он держался от меня на расстоянии двух шагов. Молчал. Ему нечего было сказать. Меня не трясло. Казалось нас, разделяла какая-то невидимая стена, нет даже барьер. И Джонг не смел переступать эту черту. Но, когда он приближался ближе, меня по-прежнему начинало колотить, а по спине шел холод. Первые дни я даже при виде его сразу вспоминал ту ночь. Причём настолько ярко, будто это было секунду назад. Это не радовало. Это только подтверждало, что я не хочу ничего иметь с ним. Мы стали гулять, молча, как будто я находился один, а он моя тень. Мы ходили на пастбище, спускались к ставку. Один раз я упал, поскользнулся. Он пулей подлетел ко мне, я только успел закричать, чтобы он не смел приближаться. Я еле встал, он хотел помочь, и я видел это. Просто я не смог. Я бы не вынес его прикосновения. Снова повторялось подобное. Мне даже когда-то показалось, что я поломал ногу, резкая боль. И я опять не принял его помощь. Он кричал на меня. Говорил, что просто поможет. Но я не мог, как бы ни хотел. Он придумал, не сдался всё же и помог. Пока я сидел, потирая ногу, и скрывая жуткую боль. Он нашел палку огромную, ей наверно скот гоняли. Сказал мне взять её, я взял за один конец, а он за другой. Он поднял меня, помог выйти и дойти. Я был невероятно счастлив, такая мелочь, не в его репертуаре. Но он сделал это, не причиняя мне неудобства и дискомфорта. Мне показалось, что после этого, я стал ещё спокойнее. И наши два шага друг от друга сократились до одного. Я перестал пытаться захотеть. Я стал жить тем, что живу каждый день, проводя с ним. В очередной раз он привёл меня к калитке, поклонился, молча, и собрался уходить. Я улыбнулся, в первый раз перед ним и, наверное, эта улыбка была для него. -Ки,— он остановился, опуская взгляд на землю. -Что?— обычным тоном спросил я. -Я хочу поговорить, я знаю, ты не хочешь. Но я не могу больше молчать. Я хочу, чтобы ты понял и узнал зачем, почему и что меня толкнуло на это. И для чего сейчас я снова хочу, чтобы ты был рядом,— он смущается, трудно, мне кажется, снова заплачет. Не знаю, что ему сказать. Но в этот раз я воспринимаю данную информацию спокойнее. -Ладно, но ты знаешь, одно лишнее слово или движение…и…. -Я знаю, просто послушай меня. Мне много нужно сказать, я хочу сказать всё, но мне трудно,— я вижу, что ему даже труднее, чем он думает. -Хорошо, но не сейчас. Он кивает, удаляется. Я не знаю, что он скажет, но я спокоен. Первый раз за последнее время.