Друг

Мы общаемся уже неделю. Почти ничего не изменилось, я продолжаю бояться его. Проще говоря, я его не узнаю. Он молчит, глаза каждый день красные. Не понимаю, что с ним происходит и что он с собой делает. Человек, который сейчас рядом, это не прошлый Джонгхен. Я не знаю, какой он. Настоящий? Мне страшно и невыносимо больно смотреть на него. Я жалею, и с каждой минутой всё больше и больше. С каждым днём я понимаю, что если вдруг он уйдёт, то я уже не смогу без него. Не понимаю. Что происходит? Меня не трясёт, я не нервничаю, но каждый раз, когда смотрю в его глаза, я будто растворяюсь в них, и по телу проходит тепло. Понимаю, что хочу видеть эти глаза всегда. Смотреть в них, так просто и так уютно. Всё так быстро исчезло, та ночь, та боль. Такого не может быть. С кем, но только не со мной, я всегда помнил любую мелочь, любое оскорбление, любой поступок. Сейчас мне кажется, я просто забыл этот момент жизни. Боязнь не ушла, я не могу дотронуться. Кажется что та боль которую я испытал, вернётся. И я понимаю, что да, я забыл те воспоминания, но не перестал их чувствовать. Мне хотелось слышать больше его голос, даже иногда хотелось сделать первому шаг, подойти, близко, не прикасаясь. Сломать барьер и почувствовать. Боюсь. Ненавижу себя за это. Смотрю на него. Нет обиды, злости, страха. Только сожаление. И ещё что-то такое хрупкое и неуловимое я пытаюсь поймать это чувство, но никак не выходит. Кажется, что схожу с ума. И причина он. Хочу знать, что же он должен сказать. Хочу знать причину тех поступков. Не верю, что после всего этого. Он добился своего, все мои мысли о нём. Мне кажется, что я уже простил его ещё тогда, когда увидел слёзы. Я принял его. Я впустил его в свой мир снова. Таким, какой он есть. Только теперь хочу одного, настоящего Джонга. Он молчит, хотел поговорить, но не может. Я жду, но все, же подталкиваю. Мы сидели на лавочке у веранды. Я на одном конце, он на другом. Маленькое расстояние, но оно даёт мне спокойствие. -ДжонХён,— я произношу его имя, как ни в чём не бывало. Поднимает голову, смотрит тем же взглядом и снова опускает. -Ким ДжонХён.— я повышаю голос,— Говори, иначе я уйду. Он не может. И я не понимаю. Джонг сидит рядом в нескольких сантиметрах. Ки прожигает его взглядом, а он не может. Просто не может сказать то, что хотел. Слишком много всего, слишком больно. И поймёт ли он. Глаза слезятся, он опускает голову, не желая опять видеть перепуганный взгляд Кибома. -Ким ДжонХён,— Раздраженно зовёт КиБом старшего,— Говори, иначе я уйду. Джонг понимает, Ки не шутит, и пытается начать. -Я хочу рассказать всё с самого начала, что бы ты понял,— еле слышно произносит. -Говори всё, что хочешь. У нас много времени. Джонгхен слышит эти слова и понимает, что у них времени нет, и наверно никогда не будет как у одного целого. -Но ты сказал,— снова страх,— Сказал любое неверное слово и… — запинается. -Прекрати! Можешь называть всё своими словами. Если ты хочешь мне объяснить, какого чёрта ты изнасиловал меня в ту ночь, то будь добр прекрати жевать сопли и говори,— на одном дыхании произносит Ки, сверля Блинга взглядом. Кивает. Молчит несколько минут, собирается. Закрывает глаза. Возвращается туда в тот день. Самый счастливый день в жизни. Ты, наверное, не помнишь тот день, когда мы познакомились. Ты был ещё ребёнком. Я помню его отлично. Я не имел друзей, ни одного. Я даже не хотел их заводить, отец учил с детства, что друзья рано или поздно становятся врагами, и пускать их в свою жизнь нельзя. Помню, как сейчас, был вторник. Я услышал детские крики, что доносились с неизвестного направления. Вышел за дом. В тот день у нас появились соседи, мама сказала, что они переехали сюда жить навсегда. Я видел тебя, только тогда ты мне показался милой девочкой. Хрупкой, изящной. Ты смеялся и держал в руках куклу. Наверное, тогда я понял, что ты не просто так приехал сюда. Ведь так и было. На следующий день мама чуть ли не насильно повела меня к вам. Принесла пирог, поздравила с заселением. Я стоял в углу боясь показаться. Взрослые что-то обсуждали, когда я услышал. -КиБоми! Зайчик, выйди, пожалуйста, познакомиться с твоим соседом. Ты не просто вышел, ты выбежал, держа в руках ту куклу. Улыбался так красиво и так искреннее. Я не мог даже взгляда оторвать. Честно только тогда я понял, что ты мальчик. Милый мальчик с девчачьим лицом. Ты подошел ко мне. Протянул руку и сказал: -Я КиБом, а лучше просто Ки. Теперь мы друзья. Мир перевернулся, этот угол был как мой мир и сейчас ты уверенно без малейшего стеснения ворвался в него. Мне не верилось, как просто и легко ты вошел в мою жизнь через закрытую дверь. Начиная с этих слов. Тогда я не понимал, что ты будешь значить для меня буквально через пару месяцев. Но уже тогда я почувствовал это. Неуверенно я положил свою руку на твою маленькую, белоснежную ладошку. -ДжонХён,— произнёс я, а ты лучезарно улыбнулся и потянул меня на улицу, крепко сжимая мою руку. Жизнь казалась сказкой. Ты первый и последний человек, который жил в моём сердце. Почему-то я был уверен, что ты никогда не станешь мне врагом. Тогда наши жизни переплелись, наши судьбы связались. Тогда я открыл в себе что-то новое. И это новое имело твоё имя. И я знал, что в моей жизни появится этот человек, который будет любить меня просто за то, что я есть, за то, что я такой. Я был уверен, что именно ты станешь этим человеком. И ты стал. Мы общались больше 4 лет. Это лучшее время в моей жизни, я помню всё, иногда даже странно, как я мог запомнить. Но это не память, это сердце, которое чувствует каждый кусочек прожитого. Мне нравилось всё в тебе, эта стервозность как у девчонки, эта красота, которую я никогда ранее не видел. Ты любил обманывать меня, шутить, оскорблять, но при этом всегда после этого дарил мне счастье. Ты знал меня, знал, как подойти и что сделать. Ты заставлял меня быть счастливым только тогда, когда я рядом с тобой. И я стал зависим. Я стал жить тобой. Как воздухом, без которого нельзя. Во мне рождалось что-то новое, глубокое и вечное. Я ещё не понимал что это, но знал это похоже на счастье. Безграничное счастье. Ты ведь даже сейчас не понимаешь, почему я потакал тебе. Ты помнишь, мы сидели вечером на пеньке, ты ныл, говорил, что хочешь, мороженного, просил купить. Я сказал, что денег нет, но ты продолжал ныть, строить недовольную мордочку, надувать губы. В итоге ты поставил ультиматум или мороженное, или ты уходишь. Я купил его тебе с большим трудом, ты пообещал, что подождёшь меня. Но когда я вернулся тебя и след простыл. Обида это то, что я чувствовал. Я вложил в это душу, я во всё вкладывал душу, что касалось тебя. А ты плюнул и ушел. И это не один пример, когда-то ты не принял конфеты, что я принёс тебе, ты их бросил на землю и растоптал, демонстративно уходя от меня. Это мелочь, я знаю, но ты даже не представляешь, какую боль она мне причинила. Таких мелочей, было много. Иногда мне казалось, что нервы сдадут, и я выскажу тебе всё. Но слишком сильно дорожил тобой, слишком сильно оберегал и любил. Именно поэтому только по этим причинам я не мог расстроить тебя, забрать эту улыбку, потому что тогда я не был бы счастлив. Кажется, что я думал о себе, не так ли? Но больше всего я боялся, что ты уйдёшь, бросишь меня, и я опять останусь один в своём мире. Я стал твоим рабом. Ты мог делать всё что хочешь, просить все, что хочешь, и я бы не перечил. И более того мне это нравилось. Это делало тебя моим, делало тебя счастливым, и я знал, что ты не сможешь без этого, я необходим тебе. Без приказов и унижений, ты не сможешь, это твоя жизнь, поэтому ты всегда будешь искать того кто под тебя будет подстраиваться. И я стал этим человеком по собственной воле. Я помню ещё один день очень отчетливо, наверное, это один из ужаснейших дней. Ты не пришел ко мне и не приходил снова и снова. Это убивало. Я стал думать, где же я допустил ошибку? Что я сделал не так? Но ты пришел, объяснил, тогда ты был искренним, и я увидел в твоих глазах — боль. Мне показалось, что тебя обидели чем-то. Я поверил, успокоился. Ненавижу себя за это. Ведь через несколько дней мама сказала, что вы уехали. И ты представить себе не можешь, что это значило для меня. Я стал думать, что же послужило причиной того, что ты бросил меня, ты просто предал. Предал то чувство, что я испытывал к тебе. И вот оно! Жизнь рухнула, мир, который вращался только вокруг тебя – исчез. И пришла реальность, жестокая и ужасная. С каждым днём во мне росла ненависть. Я не понимал, как ты мог. Да тебе было 9, ты не мог ничего сделать, но почему-то эта мысль не грела меня. Ты ворвался в мой мир просто, но также просто его покинул. Мне казалось, ты просто попользовался мной. Мне исполнилось 15, и мама призналась, почему уехала ваша семья. Я не понимал, как такое возможно ведь моя мать в дочери твоему деду годится. Как они могли, как они посмели?! Но мама только кричала на меня, говоря, что любила, хотела счастья. Я стал винить мать. Если бы не её связь, то ты был бы рядом. Мой пыл утих и я понял, что не всё зависело от тебя. Я грел себя мыслью, что ты не хотел уезжать, но тебя не слушали. Мне исполнилось 18. Ты говорил, что этот день мы проведём вместе, где-то за границей. Только вдвоём. У нас будет куча девчонок и денег. Детский лепет. Но он был важен для меня. И снова всё переигралось. Тебя нет, жизни нет. Я стал снова думать о прошлом, винить тебя во всём. И к 20 годам, я понял одно. Я не нужен тебе. Ты пользовался, пусть не понимая того, но пользовался. Потому что, если бы ты, хоть на секунду дорожил мной, ты бы вернулся. Вернулся за эти годы, ты бы просто приехал и сказал, что я тебе нужен. Сказал, что ты скучал, что ты думал обо мне и о том как я тут живу. Я понял, что за чувство я испытываю к тебе. Знал что это не правильно, но я даже не пытался бороться, я просто принял его. И если бы ты вернулся и попросил прощения, поверь, я бы разрешил тебе снова сидеть у меня на голове. Всю жизнь, до последнего вздоха. Я стал тряпкой, пил и спал почти весь день. Пока в мою жизнь не пришла она. Сэкён изменила всё, она сделала меня стойким, грубым человеком, думающим только о выгоде. За 3 года, я понял, что она многое сделала для меня, я стал сильным, уверенным. Наверное, я стал таким, каким хотел быть. Пусть я ничего не добился. Школу не посещал, институт тоже. Но я стал кем-то, благодаря ей. Она говорила, что любит и мне казалось, что я тоже люблю, но не так. Мы даже пустили слух, что поженимся. Она была рада. Вот она! Моя новая жизнь: клуб, Сэкён, скорость. И мне она начала нравится, но ты всё испортил. Когда я увидел тебя в клубе, не поверил своим глазам. Тогда я думал, неужели он вернулся? Я снова вспомнил то чувство, что пытался тщательно подавить. Я сам сделал первый шаг, подошел и заговорил. Но, что я увидел? Холод, злоба, гордость. У меня возникло ощущение, что я тряпка в твоих руках. Что я ничтожество, муравей, которого ты хочешь раздавить. Шок и презрение в глазах. И ты не просто не принял меня, ты был равнодушен. Я был прав. Тебе было плевать, всегда. И тогда ты смотрел на меня пустыми глазами, и я понял, что тот КиБом, тот мальчик, что дал моей жизни смысл, он выдумка. Его не было никогда. И с каждым днём видя тебя, я убеждался в этом. В итоге я успокаиваюсь, радуюсь тому, что у меня есть Сэкён. Она поддерживает, если бы тогда её не было рядом, я бы сорвался. Я думал, что мне было трудно. Но ещё не знал, что меня ждёт. В 5 утра того дня она мне позвонила. В тот день она меня бросила, и я понял смысл слов отца. Все, абсолютно все-враги. Никому нельзя верить, никого нельзя любить. Она сказала, что скажет всем о разрыве. Я накричал на неё, что я сам всё скажу, чтобы она исчезла из моего поля зрения навсегда. Но она оказалась ещё той сукой и предложила сделку. Я не буду вдаваться в подробности, я просто должен был влюбить в себя парня. Я согласился, потому что в глубине души я знал, что это будешь ты, что Сэкён выберет именно тебя. Ты выставил её дурой во время танца, и я знал, что она захочет отомстить. Когда она показала на тебя, в глубине души я ликовал. Но когда она сказала, что мне придётся спать с тобой, при этом снять всё на камеру. Я не знал, что говорить, почему-то это казалось мне противным, спать с парнем. Я долго, ты даже не представляешь, как долго сомневался. Хотел плюнуть на Сэкен. Но в конце я решился. Я промотал в голове те картинки с прошлого, они раньше дарили мне счастье, сейчас обиду и злость. Я вспомнил день, когда ты бросил меня и когда вернулся. Сэкен, ты, твоё отношение. Я кипел ненавистью к вам обоим и всю боль, от матери, от Сэкен, я переместил на тебя. Просто, если бы тогда когда ты вернулся, повел себя не так, я бы не сделал этого. Я плакал много ночей, потому, что ты не представляешь, как мне было больно. Ты не понимаешь, когда ты уехал, мне казалось, что у меня что-то забрали что-то очень важное, без чего жить невозможно. Я знал, что будет трудно это сделать, но надеялся, что ты примешь меня. Я постарался сделать так, чтобы то, что я запланировал, было по доброй воле. Как бы я тебя не призирал, я боялся причинять тебе боль. Всё пошло сразу не так, я был с тобой, но ты всё также был холоден и жесток. Поцелуй. Ты помнишь, я поцеловал тебя? Ты не поймешь, я знаю, но я был на седьмом небе от счастья. Пусть ты не отвечал, но когда ты сказал что тебе плевать и я могу делать всё что хочу, но взаимности не получу, мне показалось ты снова унизил меня. И так и было, этими словами ты показал, что как бы я не пытался ты не примешь мои чувства. Этот поцелуй мое очередное унижение, потому что тебе плевать. В итоге ты снова растоптал меня, причинил ещё большую боль. Это стало пиком. Я сразу спланировал всё и когда Чунхён пригласил тебя к себе, я уже был готов к тому, что мне предстоит. Нас заперли в комнате. Чуня перечил, не хотел, но я заставил. Ради Сэкён он сделал бы всё. Я долго не мог начать что-то делать, потому что не знал, как начать. Во мне что-то боролось, здравый смысл говорил, что не стоит это делать. Всё станет только хуже. А сердце билось как ненормальное, с каждым ритмом выбивая всю мою боль и злость. И я сделал это. Я видел твои слёзы, твой взгляд. Мне было страшно, но я делал это, с каждым толчком я чувствовал себя будто свободным. С каждым твоим стоном я превозносился, я вымещал на тебя всю свою боль вперемешку с любовью. Ты вырубился, я лежал рядом. Тогда я плакал, извинялся. И только после того, как я это сделал, осознал, что это конец. Я сделал хуже себе. Теперь мои далекие мечты о тебе, о нас, разрушились навсегда. Я ушел, не стал ничего делать и говорить и я надеялся, что ты снова уедешь. А моя жизнь, так и останется скучной, тихой и пустой. Я не знаю, что ты чувствовал, но я понимаю это. Хоть ты и говоришь, что мне не понять, ты ошибаешься, Ки. Я понимаю это. Ты не уехал, но когда ты сказал моей матери, что ты не держишь обиды на меня, я опешил, не поверил, ни в одно слово. Всё что связано с тобой меня по-прежнему волновало и любопытство толкнуло меня на это. Во мне родилась долька надежды на прощение, на полноценную жизнь рядом с тобой. Я пришел к тебе, не зная, что говорить, мне было очень трудно извиниться. Ты бы не поверил, это банально и просто. Когда я увидел твой взгляд, по коже пошел холод. Мне казалось, что я увидел собственную смерть. Презрение, страх, боль. Ты не считал меня за человека и это меня пугало так, что я готов был умереть сейчас, лишь бы никогда не видеть такого взгляда.Он убивал меня и убил. Я не выдержал, слёзы потекли, и я стал нести бред, а ты боялся. Твои слова, они разбивали мне сердце снова и снова. Я подумал, что все это уже реально и продолжения у этой истории нет. Но ты произносишь такие простые невесомые слова, и я хватаюсь за них всей душой, понимаю, что только так я могу вернуть тебя. Только так я могу показать, что, сколько бы времени не прошло, Ки, я буду ждать тебя. И только тебя. У него пересохли губы, ему было тяжело. Каждое предложение он выжимал из сердца, каждое слово причиняло боль. Он плачет под конец, уже шепчет, а я слушаю. Меня самого начинает трясти, и я еле сдерживаю слёзы. Значит вот, как всё казалось ему. Как всё видел он, как жил. Я стал винить себя. Но Джонг, он тоже не понял, да я виноват, я такой. Но если он так ценил, то почему не потрудился понять. Почему он не чувствовал меня настоящего. Я смотрел на него, и мне казалось, что он упадёт в обморок. Мне до ужаса захотелось сказать ему, как это всё звучит с моей стороны, что я чувствовал. Как я жил. Это время, время откровений. Пора рассказывать правду, пора открывать карты. Я еле сдерживался, но понял, что если сейчас начну говорить как, же всё было для меня, то не просто расплачусь. Я не выдержу и прижмусь к нему. И мы будем, как два идиота подростка сидеть и плакать в плечи друг друга. Вы думаете, что после такого откровения сразу можно простить и сказать, что я всё понимаю, и теперь всё снова вернулось на круги своя? Это полный бред. У меня в голове не укладывалось, почему Джонг меня не понимал, и почему он продолжал ненавидеть. Не увидел, что за этой маской гордости, скрывался человек, который ценил его больше всего на свете. И это я тот, который говорил себе, что Джонг знает меня лучше меня самого, да он не знает и сотой доли меня. Я возмущённо посмотрел на него, думая об этом. Он затих, только слёзы стекали, падая на землю. -Видео,— сказал я, не желая того,— Скажи мне, ты снял его? Он поднимает взгляд, боится ответить, и кивает. -Блять! Твою ж мать!— я пытаюсь скрыть шок, начиная ругаться,— Где оно?— грубо спросил я. -У ЧунХёна! -Прекрасно, отымел меня, записал всё, отдал ЧунХёну и теперь ты счастлив, Джонг?— меня бесит то, что происходит. -Прости. -Хватит. Ты думаешь, что после этой слезливой истории, я сразу у тебя на шее повисну? Ты просто идиот. Ты даже не понял, что ты сделал. Ладно, изнасиловал меня, мне плевать уже. Но какого чёрта ты снял это на камеру и отдал Чуне? Теперь об этом могут знать все. Все! Ты врубаешься?— я кричу на него. -Я…Я же объяснил тебе,— он захлёбывается слезами. -Прекрати плакать!— приказываю. Он не слушает, и я не понимаю, почему кричу на него. Ему трудно, ему больно и я не могу смотреть на это. Хочу обнять и успокоить. Тогда почему я кричу на него, продолжая унижать и винить во всём? У меня сдают нервы. -Иди домой! Встает, кивает и уходит. -Эй, Джонг,— я окликнул его, и он остановился. — Завтра…— я хочу произнести, но боюсь,— В общем, завтра приходи, ладно?— я сказал это слишком просто и слащаво, после всего, что чувствую. Со мной действительно что-то происходит. -Хорошо, — еле слышно. Он уходит. А мне остаётся только одно, переваривать данную беседу. Думать над тем, что я скажу ему завтра, потому, что он теперь не успокоится. Потому что я знаю, что он меня любит. И мне ещё хуже от того, что я понимаю какая это любовь. Я боюсь того, что я сам спокойно принимаю её. Не пугаясь и не твердя, что это бред. Я впускаю её, я разрешаю ему любить себя.