Друг

Я валялся на кровати, совсем не думая о том, что произошло сегодня утром. Мне не понравилось поведение Джонга, но кто сказал, что я не буду мстить. Уж поверьте, он ответит за то, что, мягко говоря, не очень культурно поступил. Но мне не пришлось ждать, он сам припёрся ко мне ближе к вечеру. Я смотрел телевизор, ничего не мог найти и нервно переключал каналы, когда он завалился ко мне в комнату и присел на кресло рядом. — И чего тебя принесло? — я не отрывался от своего занятия. — Захотел и пришёл, я не обязан отчитываться, — спокойно ответил он. Я возмущённо посмотрел на него. — Ха! Я не понял!— выпучил глаза. — Тебе объяснить внятней? — он ответил в грубом тоне. — Не утруждай себя, мне плевать. — Колючка, — фыркнул Джонг. — А ты остолоп, — я отвернулся, смотря куда-то в окно. Думая над тем, какую пакость сделать хёну. — Ки!— позвал он совсем тихо. — КиБоми! — чуть громче. Как же мягко звучал его голос! Но с долькой хитрости. Я не хотел поворачиваться, чувствовал, что он что-то сделает, и не ошибся. — Чего тебе надо? — я обернулся и не успел получить ответа, потому что его губы уже прикасались к моим. Контролировать себя я не мог, как бы ни хотел. Это Джонг, и сейчас он, наверное, был единственной моей слабостью. Он всегда ею был, только я не замечал. Я придвинулся ближе к его лицу, он заметил это, перетянул меня к себе на руки, не отпуская губ, целуя уже глубже и грубее. Сейчас я боялся одного случайного прихода бабушки. Не знаю, что бы я ей говорил. Но противостоять ему не собирался. — Знаешь ли, я не разрешал, — он оторвался от моих губ, и я тут же накинулся на него. — Я и не собирался спрашивать разрешения , — пробубнил Блинг. Я возмущенно вздохнул: — Ты же знаешь! Не веди себя так! Это на тебя утро так повлияло? Если да, то забудь. Понял? — я гордо поднял голову и посмотрел куда-то в сторону. — Очень смешно, Ки! — он слегка улыбнулся. — Послушай меня, — он обхватил меня за талию, — Ты мой, и только мой, и я имею право на тебя. — Я не игрушка! — мне не нравилось то, что он говорит. — И вообще, что с тобой происходит? Что за странные разговоры? — Ты сам хотел этого! Чуня сказал мне. Значит, ты считаешь, что я жую сопли: о любви и о прочем. Так вот, хватит! Мне самому надоело, — спокойно говорил он. — К чему ты сейчас клонишь? — мой голос задрожал. — Я клоню к тому, что милого Джонга, жующего сопли, больше не будет. Потому что ты сам знаешь, какой я. Ты сидишь у меня на руках, ты меня целуешь. Я скажу тебе больше, ты меня любишь, — поставил перед фактом, — Поэтому я повторюсь, ты мой. И я буду тебя целовать, обнимать, и делать то, что нравится мне, а не только тебе. Я открыл рот от услышанного. Почему-то захотелось зарядить ему в лицо, ведь утром я так старался для него. А сейчас он говорит мне это, выставляет меня идиотом. Делает из меня вещь и свою собственность. Я попытался слезть с его рук. Но он только сильнее прижал, смотря прямо в глаза и улыбаясь. Только на улыбку это не было похоже, скорее, на оскал хищника. Я возмущённо закатил глаза, делая вид, что его тут и нет. — Мне плевать, — это наверно все, что я мог сказать. — Значит так? Ну, раз плевать, тогда чего ждать, — он дьявольски улыбнулся и взял меня на руки, вставая с кресла. Первое, что я стал делать, это бить его руками по спине. Я не знал, что он задумал, но мне уже это не нравилось. Он бросил, именно бросил, меня на кровать и навис сверху, продолжая скалиться. — Даже и не думай, — сказал равнодушно я, упираясь руками ему в грудь. — Уже подумал, — наклонился и поцеловал. И целовал он, как всегда, вкладывая всю свою душу, и забирая мой воздух, мой кислород, которым я дышал. После его поцелуев я начинал задыхаться. Ему нравилось играться, и он игрался, как хотел: целовал глубоко, отстранялся, смотрел в глаза, которые так и говорили ему «НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ ИДИОТ». Да, мои глаза говорили именно это, но не мозг. Он оттягивал мою нижнюю губу, слегка посасывая её, улыбался. Он знал, что я кайфую от этого. Он знал, что мне нравится, и как мне нравится. И я не мог просто лежать, я отвечал, отчаянно, по сумасшедшему, сливаясь с ним, наслаждаясь его теплом, его любовью. Он перебирался ниже и ниже, целуя шею, плечи, руки. Он любил мои руки. Он жадно целовал каждый пальчик, посасывал мизинец. А я наблюдал за этим, возбуждаясь. И умоляя его не останавливаться. Я знал, что может сейчас произойти, и понимал, что не готов к этому. Я с большим трудом отодвинул его от себя. И уселся, облокачиваясь на подушку, притягивая ноги к груди. Он тяжело дышал и смотрел непонимающе. Он знает, что я хочу этого. — Только не говори мне то, что хочешь сказать, — он слегка улыбнулся, будто зная, что я скажу. — Я не готов! — я сказал это. — Слишком рано. — Рано?! Пиздец! — выругался он. — Ты уедешь к чёртовой матери через несколько дней, на целый год, и говоришь мне, что это слишком рано?! Может поздно, а?! – он заметно нервничал и психовал. — Не ори на меня, придурок, — меня бесило это. — А что мне остаётся делать, ты в своём уме вообще?! — его крики стали похожи на мольбы. — Я в своём, а ты нет. Не требуй от меня того, что я не могу тебе дать. — И что ты мне предлагаешь? — Подожди! — сказал невзначай я. — Ты идиот! — опять будто поставил перед фактом. — Это всё, что я могу сказать. Кого мне ждать? Твою задницу? — он разозлился. — Не смей, понял, не смей меня оскорблять. Иначе я уеду раньше. И срать я хотел на тебя и вообще на всё. Усёк?! — я в ответ стал кричать на него. — И вообще, тебе трудно смириться с этим. Я не могу, понимаешь?! — я перешел на тон помягче, пытаясь сгладить скандал, что назревал. – И, в свою очередь, ты должен сказать что-то в духе: хорошо, Ки, я подожду, пока ты будешь готов, — я надул губы, говоря это как-то по-детски. — Ты пересмотрел дорам? — он зло посмотрел на меня. — Я не смотрю их. Я только предполагаю. — Не надо предполагать. Осталось 10 дней, всего 10 дней. И ТЫ НЕ ВРУБАЕШЬСЯ, НАВЕРНОЕ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ МЕНЯ. Потому что ты уедешь, и это всё. Ты ведь даже не представляешь, как я дорожу тобой, — последние слова он сказал тихо. — И поэтому тянешь в койку?! — Блять! Ки! Зачем ты все сводишь к этому? — Ладно, успокойся, — попытался унять его я. — Ты не понимаешь. Я ведь прав. Для тебя всё просто: поцеловал, обнял, ушел, уехал, бросил. — Да к чему ты вообще всё это говоришь? — я откровенно не понимал его. — Да к тому, что я люблю тебя, придурок. К тому, что с каждой секундой я понимаю, что останусь снова один. Что ты уедешь и не вернешься. А я как идиот буду ждать тебя 10, 20 или сколько лет, скажи мне! — Не надо меня ждать, — просто говорю я, чем вызываю шок на лице Блинга, — Это жизнь, и она всё решит и расставит по местам. Если мне суждено вернуться, то я приеду, как только смогу, если нет — забудь. — Я же обещал тебе, что буду ждать всегда, — с надеждой произносит он. — Забудь это, тебе было 8 лет. Я вижу помутневший взгляд Джонга, он нервно дергает руками, с ним что-то происходит. — В общем, понятно, ты меня не понимаешь и не слушаешь. Я пойду! — с трудом сказал он. Резко встаёт и собирается уходить. Почему-то мне кажется, что сейчас он заплачет. Смотрит вниз, молчит, пытается быстрее уйти. Я был прав. Хватаю его за руку, поворачиваю к себе. Он стоит, глаза опущены. Смотрю на него, сидя на кровати. — Ты… Я… — хочу извиниться, но не понимаю, что я сделал. Выхватывает руку, уходит. А мне кажется, что мир перевернулся. Пустота, чувство вины. Хочется сквозь землю провалиться. Я никогда не чувствовал себя таким виноватым. Я вообще не испытывал данного чувства ранее. А сейчас я не просто виноват, у меня до жути ноет в груди. И я понимаю, что если что-то не сделаю, то рехнусь. Но я не могу переступить через это, даже ради Джонга. Нервно тереблю волосы. Кричу на себя. Не понимаю, что сделал не так, не понимаю его. Но хочу, буду пытаться, как бы трудно не было. Ложусь на кровать. Перед глазами Джонг. Сначала счастливый, целующий меня. Потом со слезами на глазах. Больно. Хочу избавиться от этого чувства, что переполняет сердце. Утыкаюсь носом в подушку. Не замечаю, как из глаз текут слёзы. Со слезами рождается мысль. Совсем глупая, но я хватаюсь за неё. И хочу сделать это для Джонга. То, что произошло утром, вывело Джонга из себя. Это Ки!!! Иногда Джонгу казалось, что он не человек, что он с другой планеты, где свои законы и правила. Где живут иные существа, привыкшие жить так, как хочется им. И КиБом, наверное, был королём в этом мире. Такому человеку как он трудно было не подчиняться. А когда тебя тянут неизвестно куда, целуют, а после делают то, о чём и мечтать не мог, то как ты должен реагировать?! Джонг был в шоке, ступоре, когда руки Ки полезли к его штанам. Он поступил разумно — остановился. Но Ки лишь пронзительно смотрел и отдавал очередной приказ. Наверное, только идиот не подчинился бы этому. Но даже это, то что доставило Джонгу счастье, все же заставило его чувствовать себя слегка униженным. Глупо! Но он стал думать, что было бы, если бы он отказался. Сказал, что не хочет, что не стоит. Что сделал бы Ки?? В очередной раз хитро посмотрел, улыбнулся этой тонкой изящной улыбкой, и сказал бы, что он берет то, что хочет, и ничего ему не помешает?! Так он и сделал. Джонг улыбнулся, осознавая это. Параллельно этому, Джонг был не просто счастлив, он будто попал в какой-то розовый мир, именно розовый. Где нет никого кроме Ки и всего, что его окружает. Неприступная, холодная, грубая и изящная Дива. И эта Дива сама проявила желание сделать это. Больше всего Джонгу в том момент хотелось продолжения. Хотелось снова сделать Ки своим, только по его согласию. Ведь КиБом даже не подозревает, как дразнит Джонга. Ещё чуть-чуть, и тот не сможет остановиться. И не потому, что Джонг не понимает, что Ки трудно, а потому что с таким невозможно бороться. Это всё сказки, невозможно терпеть, ждать столько, сколько нужно. Для Джонга нет этих слов. Он не знает, как дышать без него. У него возникает одно желание: забрать Ки куда-то далеко, на тот же необитаемый остров. И остаться там с ним навсегда. Чтобы никто и ничто не смогло видеть то, что Джонг теперь так бережно хранит, лелеет. Он хочет, чтобы Ки не видела ни одна живая душа, кроме него. Он ревнует его ко всему, что есть в округе. Он не ждёт от него каких-то красивых слов. Просто он знает, что как бы Ки не отрицал всё, не верил ему, перечил. Но он любит его. Джонг уверен, Ки любит его. И ничего ему больше не надо. Он понимал, что не очень хорошо поступил, когда ушел, бросил Ки. Но тот должен был понять, что Джонгу трудно. И чем дальше заходит Ки Бом, тем хуже ДжонХёну. У Блинга было достаточно времени, чтобы понять всё. И он сделал один вывод: ему не обязательно слышать три заветных слова от него. Достаточно снова быть с ним, всегда. Но мысль о том, что Ки уедет, убивает. Заставляет думать о самом худшем, заставляет идти на самое худшее. И он приходит к Ки. Ему надоело. Он хочет его, его губы, руки, всего и всегда. А не только тогда, когда разрешает сам Ки. И Джонг целует, любит, он чувствует всем телом, что Ки хочет этого. Он пытается. Но получает отказ. Его бесят слова Ки об ожидании. Он злится, хочет выбить из Ки всё эту дурь. А что хуже всего, он не понимает его. Для Ки всё просто. Для него жизнь проста. В том смысле, что он воспринимает всё слишком легко, что случилось, то случилось, и Ки проживает этот этап жизни, забывая его, вычеркивая из сердца. Это талант! Так не умеют жить многие. И Джонг даже был рад этому, ведь так он простил его. Ки не хочет открываться, ему нравится вести себя так, потому что это он. Джонг давно открыл для себя его реального, но как долго он должен терпеть это? Нервы сдают, он тоже умеет обижаться, перечить и злиться. Слова Ки убивают, поступки тоже. Непонимание. Джонг уходит. Ему больно, но терпеть это он не может. Иногда у него возникает ощущение, что рядом с ним два человека. Один из них не ценит его, играет, улыбается, приходит и уходит. Как кошка, свободная, независимая. Другой, иной человек, улыбающийся искренне, любящий его. Нуждающийся в его помощи и поддержке, в его любви. Который любит его и не хочет бросать. Ки всегда был таким и будет. Но Джонг хочет, чтобы тот изменился… Хотя бы ради него. Просто показать себя. Просто почувствовать это. Как же это нелепо, требовать от него то, что он не даст тебе никогда. Но Джонг верит в это. И его вера не проходит зря. Ближе к ночи Ки сам приходит. Джонг лежит на кровати и смотрит в потолок, рука на лбу, он вздыхает. — ДжонХён! — родной голос заставляет прийти в себя. Ки стоит в дверном проёме, он нервничает, кусая ногти на руке, и неуверенно шагает к кровати Блинга, садится на край. Джонг молчит, сказать то нечего. — Ты можешь… -начинает Ки, — Можешь делать все, что хочешь! — с трудом договаривает. Глаза Джонга слегка округляются, но он продолжает смотреть в потолок. — Ким Джонхён! — Ки придвигается ближе и берёт его за руку. — Я хочу сказать, что я все понимаю, и если тебе будет легче от этого, то завтра весь день я буду делать всё, что хочешь ты! Джонг бросает взгляд на Ки. Такого бреда он ещё не слышал ни разу, по крайней мере из уст КиБома. — Ты прикалываешься? — серьёзно спрашивает Блинг. Ки не отвечает, лишь двигает Блинга рукой ближе к стене и ложится рядом: — Ты можешь делать, что хочешь уже сегодня, — шепчет Ки ему на ухо. Блинга начинает слегка трясти, он поворачивает голову и смотрит в любимые глаза. Он серьёзен, он правда согласен. Улыбается. Слова КиБома рождают ещё одно чувство. — Хочу тебя целовать! — произносит Джонг. — Целуй!— улыбается Ки в ответ. — Ты не понял! Хочу всегда тебя целовать, всегда. Ки меняется в лице, понимая, что это невозможно. — Останься со мной сегодня, — просит в первый раз Блинг. Ки кивает и целует его. Легко, невесомо и нежно. Блинг закрывает глаза. Кажется, что это сон. И это хрупкое счастье, что он так долго строил, исчезнет. Он прижимает Ки к себе. Зарывается лицом в его волосы и вдыхает родной аромат. Время останавливается, точнее, его просто нет. И Джонгу сейчас хочется жить без времени, без дня. Только эта ночь. Всю жизнь, всегда. Ки закрывает глаза, кладя голову на плечо Блинга, и засыпает. Блинг смотрит на него, не моргая. Такие черты лица хочется видеть всегда. И закрыть глаза — лишить себя этого счастья. Он долго смотрел, пока сам не уснул. И проснувшись утром рядом с этим чудом, он понял, какого это — быть счастливым. Весь день они провели вместе. Джонг не просил многого. Он вообще ничего не просил. Но под вечер сказал лишь одно. — Я хочу, чтобы ты не уезжал, — Джонг сжимал руку Ки в своей. — Ты же знаешь… -он опустил взгляд. — Я люблю тебя! — Я знаю… -просто отвечает Ки, отчего Джонгу снова становится больно. Ки смотрит на него. — Если я скажу тебе тоже самое, станет проще? — Нет! — Тогда я не вижу смысла говорить это, ты ведь сам всё знаешь. К чему это всё? — Ки никогда не любил все эти слова о любви. Для него поступки были куда важнее слов, а чувства, так тем более. — Я не прошу ничего кроме одного: ты можешь просто не уезжать? — ДжонХён!— Ки собирается говорить что-то серьёзное. — Давай обойдёмся без этого всего, эти дни я буду с тобой, сделаю все, что ты хочешь, и не потому, что я обещал тебе, а потому что я хочу этого. Ты знаешь, что я не могу сделать, и если я не сделаю этого до того как уеду, значит так и будет. И не надо плакать, кричать, чтобы я не уезжал, и прочее. Джонг хотел что-то сказать, но Ки перебил его: — И ещё. За все эти дни, не смей больше поднимать эту тему. Я хочу быть с тобой. Поэтому просто заткнись и получай удовольствие. И это приказ, ДжонХён. Ты меня понял? — он сменился в лице, вроде и серьёзен, и холоден, но в глазах играет улыбка. Джонг поцеловал его, будто бы соглашаясь. Перед глазами одни слова, один человек. Одна жизнь, которая волновала его всегда. И эта жизнь принадлежит КиБому. Который ещё не понимает, что сердце Джонга в его руках. Он может играть с ним, царапать до крови, разбить, уничтожить или растоптать. Это сердце его. И он вправе делать с ним всё. Потому что, если Ки понадобится это сердце снова, Джонг всегда вернётся к нему. Всегда будет ждать.