Kiss and swallow

Зачем ему животные? У него же есть брат!

Людовико с отцом смотрели вслед расстроенной и плачущей женщине. Клаудия ушла в спальню на втором, хлопнув дверью так, что посуда на первом этаже жалобно звякнула. -Нет, ты это видел? – опешил Леонардо. – И из-за чего, главное? Ему двадцать три года, я уехал из дома, когда мне было семнадцать, в Рим! Это же почти час езды на скоростном поезде от Неаполя. Я понимаю, у неё жуткие материнские инстинкты, Джанфранко дался ей очень тяжело, её молодость и юность прошли жестоко, но он же парень! Он не забеременеет, он не станет проституткой. Да, он может случайно заделать кому-нибудь ребёнка, но не ему же его девять месяцев носить, потом рожать и воспитывать. Может вообще сказать, что эта барышня его нагуляла. Почему она так взвинтилась. – Леонардо встал и пошёл за женой. Людовико сидел задумавшись, тараня взглядом миску со спаржей. Он понимал, что старший брат решил сбежать из-за него, из-за той ночи, а особенно из-за шантажа, который Людовико ему устроил. Мог ли он утром вообще предположить такое развитие событий? Да, конечно же, нет. Он вообще намеревался его шантажировать и насиловать сколько душе угодно, а потом влюбить себя. Может развить у старшего стокгольмский синдром* или просто объяснить, что в инцесте нет ничего противного. Ведь родственники, особенно братья и сёстры, такие же люди, почему они не могут любить внешность друг друга или душу? Ведь никто не знает их лучше них самих. Он просто всегда чувствовал себя немного лишним, ведь мать гордилась только Джанфранко, он выжил, поборол синдром недостатка внимания, закончил школу почти с отличаем, поступил в престижнейший университет страны, учится на красный диплом, получает стипендию и не скатывается до уровня отца, которого Клаудия, всё же, любила. А Людовико? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Всегда отстань, всегда отвали, всегда спроси брата, делай, что хочешь. Он всё своё детство мечтал быть ближе к матери, а потом плюнул. И сейчас ему жутко и одиноко и единственный, кто ещё не отвернулся от него в этой семье и чуть не во всём мире, это Джанфранко. Неужели он так хотел его отблагодарить? Нет, он просто боится, что однажды и он свалит. А эта запись могла бы быть хорошим капканом. Но даже она не сработала. Людовико понимал, что что-то не догоняет в этой жизни, надо мыслить быстрее, как в шахматах. Он взял со стола свой телефон и быстро напечатал старшему брату:

Джанфранко, прости меня и возвращайся. Я всё уничтожу, если это так важно для тебя. Пожалуйста, ты даже не представляешь, как переживет мама, а от этого и нам достаётся. Я понимаю, что сейчас звучит эгоистично, но вернись домой. Нам всем без тебя плохо.

Он отправил сообщение, но оно почем-то не было доставлено. Тогда он быстро напечатал новое:

Слушай, не дури! Я понимаю, я виноват, но мать здесь ни при чём. Я не буду тебя шантажировать, я клянусь! Просто вернись, она вся изводится.

Но и это сообщение не пришло. Тогда он написал третье:

Умно заблокировать меня! Дуй домой или я приеду сейчас к Пьеролуиджи и заберу тебя, слышишь!

Джанфранко был явно не намерен разговаривать с младшим братом. Тогда Людовико решил позвонить, но милый голос из телефона сообщил ему: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». -Чёртов завод! – ругался Людовико. – Живёт, хер знает где, ни связи, ни общественного транспорта. Дорого что ли нормальную квартиру снимать! – злой, он полетел наверх в спальню родителей. Он робко постучался в двреь. -Мама, я хочу съездить к Пьеролуиджи, поговорить с Джанфранко, я хочу вернуть его. -Если ты сможешь.Верни верни его. – она с мольбой смотрела на него заплаканными глазами. -Я сделаю всё от меня зависящее. – он слегка улыбнулся матери и не переодеваясь уехал.

***

Людовико бежал по этажам старого сигаретного завода. На пути ему встретилась милая девушка со светлыми, подстриженными по последней моде волосами. На ней был светлый кардиган и голубые джинсы с завышенной талией. -Dove posso trovare Pierluigi? (Где я могу найти Пьеролуиджи?) -Што? – спросила девушка, Людовико посмотрел на неё странными глазами, но повторил медленнее. - Dove posso trovare Pierluigi? – из всей речи девушка поняла только dove (где) и Pierluigi. - Sopra, terzo паверх… Эээ…. Piano! (Выше, третий этаж). - Non italiane? (Ты не итальянка) – догадался Людовико. - No, no, no. I bielorusso. – замахала девушка руками. - Non parlo italiano. Proprio dizionario. (Я плохо говорю на итальянском. Только словарь (досл.) только со словарём). - Grazie, ciao. – Людовико махнул ей рукой и понёсся выше. На этаже было много дверей, почти все они были уже старыми, из сгнившего дерева. Но одна выделялась на их фоне. Тоже деревянная, но покрашенная в лазурный цвет, новая. Людовико постучался в неё, никто не открыл. Никаких звуков слышно не было. Он толкнул её, и дверь оказалась не заперта. Людовико осторожно вошёл, в квартире было, на удивление, чисто и уютно. Он повернул за большой шкаф и тут же вылетел из квартиры, догоняя и даже обгоняя ту самую белорусскую девушку, закуривая на ходу. Вообще, ничего особенного он не увидел, просто Джанфранко имел Пьеролуиджи, ничего особенного.

Полчаса назад.

-Я вдруг понял, что мы с тобой столько вместе пережили. – Пьеролуиджи допивал вторую бутылку Кьянти из горла. – Мы похоронили столько людей, мы видели с тобой MUSE Wembley stadium 16 июня 2007, мы были в Гайд парке на Blur в 2009. Мы помним Башни Близнецы, как в 2010 году на всей территории ЕС стали признаваться однополые браки и как приняли закон об их законности в Италии и он так и завис. Мы помним столько, мне вообще иногда начинает казаться, что мы с тобой женаты, у нас стаж, как у пары. -Я тоже уже не могу представить жизнь без тебя. – взгрустнул Джанфранко. -Вот однажды у тебя будет жена, какая-нибудь стерва из Анконы, у вас родиться много малышей. Как ты их назовёшь? -Если мальчик, то Пьеролуиджи. – растёкся в улыбке крашеный брюнет. -Как это мило. – Пьеролуиджи лёг на кровать, устраивая свою голову на коленях друга. – А если девочка? -Анхель. В её честь. -Я думал Валентиной, в честь моей мамы. -А ты хочешь детей? – спросил Джанфра. -Я понимаю, что это возможно, суррогатное материнство и всё такое, но для этого мне нужен партнёр, который меня не бросит и тоже будет готов к детям, потому что многие считают, что если они геи, то им повезло, природой спиногрызов не сделают. -И всё же? -Ну, мальчика, понятное дело, Джанфранко. А девочку Лоренца. Мне очень нравится это имя. -У тебя вообще в жизни был секс с девушками? – неожиданно спросил пьяный Джанфранко. -У меня была одна девушка, её звали Виттория. Мне было… Ну лет двенадцать, наверное. Она мне нравилась и мы встречались, а потом я влюбился по уши в Карлоса и мы расстались, то есть отношений настоящих не было, нет, никогда. А у тебя с парнями? Просто после вчерашнего я думаю, тебе стоит задуматься над собственной сексуальностью. -Я нахожу их привлекательными внешне, я думаю мы все так делаем. Но желания сосать хуи у меня нет и никогда не было. -Может быть ты бисексуален. Знаешь, такие люди в один период времени могут больше любить девушек, в другой мужчин. Это нормально. Что вообще тобой вчера двигало? -Просто интерес. И опьянение. -А не хочешь наоборот? За одним и проверим, насколько ты гей. -В смысле наоборот? – слегка испугался Джанфранко. -В смысле, ты сверху. – Пьеролуиджи сел на колени на кровати, тараня друга самым пошлым взглядом, который тот когда-либо видел. И вдруг, он неожиданно лизнул его в щёку. -Ты что творишь! – рассмеялся Джанфранко. -Пристаю к тебе. – беззаботно ответил он. -Отвали, эй! – Джанфранко пытался пьяно сопротивляться, но почему-то Пьеро вдруг показался таким сильным. Он как-то нарочито легко повалил Джанфранко на кровать, обхватывая его своими тощими ногами. Его руки с длинными, музыкальными пальцами упёрлись другу в грудь, которая быстро поднималась из-за сильного возбуждения. -А ты не так уже и против. – Пьеролуиджи бросил мимолётный взгляд на пах Джанфранко. – Не сопротивляйся, я не стану тебя насиловать. Я знаю, как больно после первого раза и что на следующий день секса вообще не хочется. -И что ты предлагаешь? – Джанфранко смотрел на него подозрительными глазами. Пьеролуиджи не стал отвечать. Он молча расстегнул молнию на чёрных брюках того, кто последние восемнадцать лет был другом и спустил их почти до колен. Джанфранко силился отползти или оттолкнуть Пьеро, но тот вдруг схватил Джанфра за бёдра, не давая делать лишних движений, установил какой-то мимолётный контакт глазами и в следующую секунду обхватил уже вставший член. Джанфранко дёрнулся, наверное, сделав больно другу, но Пьеролуиджи продолжил, как ни в чём не бывало. Он делал это слишком умело и профессионально, Джанфранко был готов поклясться, что ни одна девушка не доставляла ему столько удовольствия. Он согнул ноги друга, просовывая ладонь глубже, гладя между ног, осторожно сжимая мошонку. Джанфранко жмурился, стараясь не думать о том, кто делает с ним это, а Пьеролуиджи почти с садизмом смотрел исподлобья, вбирая до горла, растирая языком, скользя и иногда помогая себе правой рукой, чтобы хоть немного передохнуть. -Пусти, пусти! – стонал Джанфранко. – Я не хочу… Сейчас! – он захлёбывался воздухом. Грубо оттолкнув блондина, Джанфранко повалил его на спину, снимая всю одежду, которая была на нём. -Ты сам мне предложил. – будто в оправдание промямлил Джанфранко, сгибая тощие ноги в коленках. -Входи так, я не выдержу, если ты начнёшь меня ещё пальцами дразнить. -Сдурел, это же пиздец, как больно! -Санта Мария, да входи же ты уже! -Это жопа, не вагина! -В меня шарики для фистинга запихивали, хватит лясы точить! Надел презерватив, намазался смазкой и вошёл! – Пьеролуиджи вывернулся, доставая маленький цветной конвертик и оранжевый флакончик Durex. -Заранее прости. – Джанфранко, никогда до этого не имевший гомосексуальных контактов, опасливо вдавливался внутрь Пьеролуиджи, который получал неимоверноэкстаз от испытываемой боли. -Ещё! – пищал он. Джанфранко улыбнулся глазами и, не говоря ни слова, начал двигаться короткими, рваными толчками, почти выходя целиком. Пьеролуиджи захныкал, задрожал всем телом, выгибаясь. Он вцепился своими пальцами в острые плечи Джанфранко, сложившись пополам. От жуткого давления, брюнет потерял себя где-то испытывая то, что называют сухим оргазмом.