Rabu raibu alphabet

Они обе очень шумные. Этот шум достал их обеих. «煩い» (urusai — ты шумный, заткнись) — говорили они друг другу, когда одна из них в очередной раз начинала болтать о своём. Это слово раздражало каждую из них, ведь они так часто его слышат. — Глянь, глянь! Эта форма такая милая, ты так не думаешь? Она бы отлично сочеталась с цветом твоих волос. А вот эта подошла бы мн— — Ты слишком шумная. Ватанабэ Ёу раздражало то, как она это скептично, словно сама не своя, не своим голосом, без этого демонического тона, произносит. Поэтому Ватанабэ Ёу всегда говорит ей то же самое так же скептично и неискренне, чтобы её это выбесило, чтобы она вышла из себя, чтобы она наконец поняла, каково это — слышать эти, казалось бы, обычные, но до кома в горле обидные и мерзкие слова. — Мой маленький демон, причина всех бед земли грешной, возрадуйся же, ведь Падший Ангел Йоханэ вновь возвратился в сей мир ничтожный. Почему ты ещё не ликуе— — «Ты слишком шумная», — процитировала таким же тоном, смотря прямо в глаза Цушимы. Но ведь она не сдаётся. — Как смеешь ты, мой маленький демон, не следить за своим языком, разговаривая с самой Йоханэ — с самим Падшим Ангелом, что несёт за собой на эти земли грешные лишь хаос и отчая— Цушиму вновь заткнули. Только на этот раз более эффективно и, вроде как, без плохих последствий, ведь они обе очень шумные. Этот шум достал их обеих. Ёу «заткнула» Йошико своим маленьким ртом. Она хотела заставить её и себя молчать, а это — единственный и надёжный способ. Чувствовать вкус её блеска для губ и мысленно отмечать, что она и сегодня ела эти отвратительные «Слёзы падшего ангела», Ёу исказила лицо так, словно сейчас её стошнит прямо в рот Йошико. Вот только знать бы причину этого необоснованного отвращения: Ватанабэ не нравится вкус её постоянной еды или своё собственное поведение — целовать свою девушку лишь ради того, чтобы она наконец заткнулась, конечно же, нонсенс. Ёу со странной гримасой на лице целовала вкусно пахнущие губы ангела, которого желала заткнуть. Их языки сплетались вместе, изучая каждый из двух ртов, пересчитывая все зубы, тяжело вздыхая и шепча друг другу что-то вроде: «ты слишком шумная». Но Йошико совсем не против. Как раз наоборот, она этого и добивалась — а значит, всё-таки добилась. Цушима хотела вывести Ёу из себя, доставая её этими словами до последнего. Она хотела добиться того, чтобы Ватанабэ сама захотела поцеловать этого падшего ангела, ведь яркая помада любительницы униформ имела приятный вкус, а запах из её рта, говорящий, что девушка недавно жевала мятную жвачку, приятно било в нос. Ёу любила сидеть вместе с Йоханэ и разговаривать ни о чём. Они и раньше целовались, но не так агрессивно, как сейчас, будто желая съесть друг друга, словно пытаясь раз и навсегда заткнуть друг друга. Все их прошлые поцелуи были из-за Йошико, которая любила Ёу и её губы. Цушима начинала, а продолжала всегда Ватанабэ, не знающая об этом н и ч е г о, как и сам ангел, поэтому их поцелуи всегда были нелепыми, а в частности этот, потому что начала его Ёу. А ещё он слишком странный — вроде бы страстный, а вроде бы нежный; вроде бы они получают от этого удовольствие, а вроде бы просто желают подольше побыть в тишине, ведь они обе очень шумные. Этот шум достал их обеих.