Неожиданное открытие

Вот и окончился финал гран-при. Результат, конечно, был не такой, как мне хотелось бы. Но и это было прекрасно. Без Виктора я бы никогда не сумел добиться таких высот. За это время нам двоим многое пришлось пережить. У меня не самый простой характер, я это прекрасно знаю. Вытащить меня из моей скорлупы та еще задачка, и Никифоров с ней справился. Пускай и не сразу. Мне тоже пришлось нелегко. Хоть Виктор и был моим кумиром, и я всячески восхищаюсь им по сей день, я не могу не признать, что терпеть некоторых тараканов тренера довольно проблематично. Чего только стоит его привычка нарушать личное пространство и расхаживать голым, где только вздумается. Я сидел на кровати моей комнаты в Хасецу, предаваясь воспоминаниям. Сейчас это все вызывало улыбку. Но тогда мне было совершенно не до смеха. Скосив взгляд на стол, где в полнейшем беспорядке были разложены вещи из наспех распакованной сумки, я увидел полупустую банку геля для волос. Крупно вздрогнув от нахлынувших ощущений и воспоминаний, я попытался сосредоточиться на чем-либо другом, но мозг как назло показывал картинки-воспоминания той самой ночи в Китае. Нет-нет-нет-нет. Думать об этом вовсе не стоит. Совсем. Никогда. Ни под каким предлогом. Я сжал голову руками, словно желая выдавить из нее непотребные мысли. В животе образовался нехилых размеров ком. Мы не обсуждали с Виктором произошедшее. Он вел себя так, словно не произошло ничего необычного, я же не мог найти в себе достаточно решимости, чтобы завести разговор на эту тему. И эта неопределенность неимоверно терзала меня. Почему Виктор поступил так? Была ли это его очередная минутная прихоть или же что-то большее? Господи, что же творится в головах этих русских? Хотелось просто послать все к Черту, и со словами «До свидания!» провалиться в долгий крепкий сон. От неожиданного стука в дверь я вздрогнул. И кто это может быть в такой поздний час? - Юри, ты не спишь? – дверь я не запер, поэтому она тут же пропустила в мою комнату ночного гостя. Это был Виктор. Кто бы сомневался. Порядочные японцы уже давно спят. Я хмыкнул от своей мысли. Выходит, что я непорядочный. Докатился, Кацуки-кун. – Давай поспим вместе! – мой тренер стоял на пороге в своем излюбленном зеленом халате и прижимал к себе подушку. - Не думаю, что это хорошая идея. – протест был слабым, но он был. Если Никифорову хватит тактичности, он развернется и уйдет. - Ну Юри…- от того, как мужчина тянет гласные в моем имени все мои внутренности совершили акробатический кульбит. – В отелях ты позволял спать с тобой. Я уже привык и не могу заснуть один. – Я лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как начинаю покрываться румянцем. Ну конечно. Виктор Никифоров и тактичность. Мечты-мечты. Стараясь не смотреть на своего кумира, я отполз к стене, и приподнял одеяло в приглашающем жесте. Протянув что-то типа «Ура!!!» тренер забрался в мою кровать. Я сразу отвернулся от Виктора, стараясь не соприкасаться с ним. Это было чревато для моего и так настрадавшегося сердца. Мужчина повозился еще минут десять, после чего, наконец-то, умиротворенно засопел. Я же успел распрощаться со сном на эту ночь. Спать с ним в отелях было совершенно иначе. Это были обычно две сдвинутые вместе кровати, плюс, это была нейтральная территория. Пускать Виктора в свою комнату было как-то слишком интимно, что ли. Ведь именно здесь я просматривал по тысяче раз его программы. Именно здесь я развешивал плакаты с его изображением. Именно здесь, в этой самой кровати я впервые предался взрослым фантазиям, в которых представлял Виктора. Лицо начало полыхать с новой силой. Я не выдержал, и закрыл его руками. Было не очень умно с моей стороны ложиться возле стены. От всех этих воспоминаний и сладко сопящего Виктора рядом, я чувствовал, как возбуждение волнами окутывает мое тело. Нужно было срочно выбраться в ванную. Но сделать это не разбудив Никифорова, будет непросто. Я слегка приподнялся и, переставив одну ногу через тренера, попытался дотянуться ей до пола, но моя удачливость как всегда вовремя меня покинула. Легкая ткань ночных штанов заскользила по простыни, из-за чего я с размаху упал прямо на Виктора. Я замер в ожидании реакции мужчины, нервно дыша ему куда-то в шею и крепко зажмурившись. Мы оба не шевелились несколько секунд. - Юри?..- в абсолютной тишине комнаты голос Никифорова прозвучал слишком громко и чуть хрипловато спросонья. Я судорожно пытался сообразить, что же придумать в свое оправдание. - Эм, прости, Виктор. Я просто…- я чуть приподнял голову, чтобы посмотреть в лицо тренера. Но что «просто» я додумать и договорить не успел, так как почувствовал прикосновения сильных ладоней. Одна надавила на мой затылок, заставляя склониться ближе, а вторая уютно устроилась на моей пояснице, заставляя внутренне трепетать. - Опять ты что-то «просто» чего и сам не знаешь, да Юри? – наши носы практически соприкасались, и я мог почувствовать горячее дыхание на своей щеке. Слова застряли в горле невысказанным комком. Все оправдания и отговорки улетучились из мыслей. В тусклом лунном свете видно практически ничего не было, но я знал лицо Виктора практически наизусть. Каждую его черточку. Мне не нужно было его видеть, чтобы представить хитринки в аквамариновых глазах, и ухмылку, которая явно не предвещает ничего хорошего, но клянется, что тебе понравится. Поддавшись неизвестному порыву, я сократил оставшиеся сантиметры и коснулся губ тренера нерешительным, едва ощутимым поцелуем. Я боялся того, что может произойти дальше. Если он меня оттолкнет, я не знаю, как смогу жить с этим дальше. Это очень глупо, я знаю. Но у каждого из нас есть свои слабости. И моей чертовой слабостью был Виктор Никифоров. Мой поцелуй не продлился и тридцати секунд, и не ощутив никакой реакции, я начал понемногу паниковать. Отстранившись и попытавшись хоть что-то разглядеть на любимом лице, я наткнулся на какой-то непонятный блеск в глазах и счастливую улыбку. Я растерянно моргнул. - Какой же ты восхитительный дурачок, мой Юри. – И он уже сам потянулся к моим губам, втягивая в более настойчивый и глубокий поцелуй. Я же просто решил себя отпустить и полностью вверить себя в руки Виктора. Даже если это после причинит мне боль, я с готовностью приму это. Этот момент явно стоит немного мучений. Длинные холодные пальцы сильнее зарылись в мои волосы, заставляя несдержанно простонать в поцелуй. Мои руки и сами, не особо интересуясь моим мнением, отправились в путешествие по стройному, словно вырезанному из мрамора телу. Я чувствовал, как под моими прикосновениями напрягается пресс Виктора, чувствовал его внутренний трепет. Не только я сейчас зависим от него, но и он от меня тоже. Эта мысль придавала уверенности. Хотелось, наконец, расставить все точки над «i», показать всему миру, кому принадлежит этот желанный миллионами мужчина. Разорвав поцелуй, я спустился губами к шее, а затем к ключицам Виктора, запечатлев на них несильный укус, от которого мой возлюбленный тренер рвано выдохнул сквозь зубы и сильнее сжал руками мои волосы, от чего я тихо прошипел. - Боже, Юри, что же ты со мной творишь…- прошептал Виктор, опуская руки на мои бедра и сжимая их так сильно, что я был уверен, что завтра найду там синяки. Прежде чем я успел что-либо ответить или сделать, Никифоров решил, что пора брать ситуацию в свои руки. Ловко вывернувшись из-под меня и подмяв под себя, он прижал мои руки по сторонам от моей головы. Это было излишним, ведь сопротивляться я и не думал. Луна, спрятавшаяся за тучу пару минут назад, снова осветила комнату, и я увидел совершенно темные от желания глаза Виктора. Я и подумать не мог, что он может быть так возбужден от моих действий. Мужчина тем временем наклонился ко мне, и горячо прошептал мне в ухо: - В этот раз простым минетом все не ограничится. – Сказав это, он ощутимо, но не больно прикусил мочку моего, наверняка покрасневшего от таких фраз, уха. Холодные длинные пальцы пробрались под мою тонкую футболку, ласково оглаживая бока и живот. Сдерживать стоны было невероятно трудно, но я всеми силами старался. Перебудить весь дом категорически не хотелось. Я удивлен, что вообще могу думать об этом в такой момент. Тем временем Никифоров медленно, но верно избавил меня от штанов и футболки, оставив только боксеры, которые были уже довольно влажными от выступившей смазки. Через секунду и они полетели прочь. Капля пота неторопливо скатилась по шее. Посчитав несправедливым, что обнажен в этой комнате только я, настойчиво тянусь к завязкам на тонком шелковом халате тренера и дергаю за них. Правильно истолковав мой намек, Виктор выпутывается из своей одежды, представая предо мной во всей красе. И почему я не удивлен, что он без белья? - У тебя есть какой-нибудь крем? – раздается над ухом вопрос, заставивший отвлечься от восхищенного созерцания. - Крем для рук на верхней полке над столом. – отзываюсь я, облизывая пересохшие губы. На миг все исчезает, когда Виктор встает с кровати и идет к столу. В это время я пытаюсь собраться с мыслями. Но выходит из рук вон плохо. Что мы вообще творим? Я определенно пожалею об этом рано или поздно. Но уйти в свои невеселые мысли я не успеваю. Мой тренер возвращается ко мне на кровать, громко щелкая крышечкой. Через несколько секунд, совершенно не церемонясь, он касается рукой моего уже почти полностью вставшего члена. Я вскрикиваю от ощущения холодного крема на длинных бледных пальцах. Сразу же зажимаю рот ладонями, слегка прикусывая ребро одной из них. Рука тем временем начинает водить вверх-вниз по моему органу, ускоряя темп с каждой секундой. Очень хочется коснуться Виктора. Сжать его плечи, соприкоснуться телами, быть как можно ближе к нему. Я не могу противиться этому желанию, поэтому затыкаю себе рот углом так удобно лежащего рядом одеяла. Пальцы Виктора спускаются к судорожно сжавшемуся колечку мышц, слегка поглаживая его, но не проникая. Теперь я понял, что Никифоров имел в виду, говоря, что минетом все не ограничится. Неужели он действительно хочет…Уму непостижимо. - Юри, видел бы ты себя сейчас. – Шепчет мне в ухо тренер. – Эротичнее ты выглядел только когда оседлал меня тогда на полу в Китае. – Его слова проникают в мой рассудок сладким ядом, расщепляя последние остатки здравого смысла. - Ах так?..- я не узнаю собственный голос. Уж очень нахально и соблазнительно он звучит. Тело движется словно само по себе. Пара резких движений, и я вновь восседаю на русском. Только в этот раз мы оба совершенно обнаженные. – Нравится, когда я сверху, Витя? – я слышал это обращение несколько раз, когда мы были на соревнованиях в Москве. Я провел не один час, пытаясь произнести его без сильного акцента. И даже добился относительных успехов. Но продемонстрировать это случая не представлялось. Вплоть до этого момента. Виктор задрожал подо мной всем телом. Его руки вновь устраиваются на моих бедрах, будто для этих ладоней они и были созданы. Это придает еще большей уверенности. Подбирая позабытый на секунду крем, выдавливаю немного себе на ладонь, не отрываясь от горящих аквамариновых глаз напротив. - Не смей отводить от меня глаз. – делая голос как можно ниже и чувственней повторяю я и заношу руку с кремом за спину. Хоть я и был девственником в этом плане, интернет у меня был, поэтому что примерно делать я знал. Но это оказалось сложнее, чем я предполагал. Когда в ход пошел второй палец, а зажмурился и тихо прошипел сквозь зубы от легкой боли. У Виктора достоинство было приличных размеров, поэтому на секунду стало страшно, когда я представил, что оно войдет в меня. Теперь я понял, почему тренер остановил меня в прошлый раз. Я почувствовал себя полнейшим идиотом, что не понял банальных вещей. Когда я ввел пальцы, наконец, под нужным углом и задел простату, я облегченно простонал, на этот раз уже не сдерживая своего голоса. Я открыл глаза, внимательно всматриваясь в лицо лежащего подо мной мужчины. Оно было таким только в моменты наслаждений. Виктор тоже издал тихий стон, наблюдая за мной, и его рука потянулась к крему, забирая его из моих размякших ладоней. Щедро смазав свой возбужденный до предела орган, он коснулся моей руки, намекая, что с подготовкой пора заканчивать. В меня уже свободно входило три пальца, поэтому я спорить не стал, доверясь его опыту. Рука, в которой я сжал член Виктора, немного дрожала, когда я направлял его в себя. Было больно. Пальцы ни в какое сравнение не шли. Но я стиснул зубы, продолжая насаживаться глубже. - Боже, какой ты тесный. Это просто преступление. – хриплым голосом проговорил мой теперь уже любовник. Я склонился над ним, упираясь лбом куда-то в ключицу и тяжело дыша. Слезы боли собрались в уголках глаз, готовые вот-вот пролиться. Виктор как-то замечает мое состояние, хоть и не видит лица. Он успокаивающе гладит меня по волосам, шепча какую-то милую чушь. И это, на удивление, работает. Я постепенно успокаиваюсь и начинаю плавно двигать бедрами, прислушиваясь к ощущениям. Теперь уже сам кладу руки Никифорова на свои ягодицы, призывая его задавать темп. У меня все же мало опыта в подобных вещах. Он должен знать, как нам обоим будет лучше. После пары минут медленного, размеренного темпа снова происходит смена ролей, и я оказываюсь прижатым к кровати. Виктор слегка меняет угол проникновения, теперь каждый раз попадая по заветной точке внутри, и срывается на быстрый темп. Я, не в силах сдержаться, громко и протяжно стону, обвивая ногами талию Никифорова, из-за чего он входит еще немного глубже. Звук соприкосновений наших бедер и хлюпанье крема сводит с ума. Я зажмуриваюсь, и сжимаю в руке кусок простыни. - Ты невероятный, Юри. – Возбужденно шепчет мой тренер, и припадает губами к коже между шеей и плечом, запечатлевая там укус. Я вскрикиваю, но меня тут же задыхаюсь от требовательного поцелуя, который не мешает при этом вколачивать меня в кровать, отчего она тоненько и жалобно поскрипывает в такт толчкам. *** Разлепить глаза утром было непростой задачей. Ранние подъемы и раньше не вызывали у меня восторга, но сейчас я чувствовал себя совершенно разбитым. Тело ныло так, словно вчера была самая адовая тренировка, на которой я упал минимум раз сто и теперь все тело в синяках. Через несколько минут моего осмысления себя в пространстве, я понял, что лежу не на привычно ровной кровати. Что-то подозрительно похожее на локоть упиралось мне в бок, а еще меня покачивало словно на волнах. Только не из стороны в сторону, а вверх-вниз. Это еще что такое?.. Открыв глаза, я уткнулся взглядом в копну серебристых волос, упавшую на лицо умиротворенно спящего Виктора. Так это был не сон?! Поверить не могу. Но боль в пятой точке сомнений не оставляла. Надо же. Я уже собирался встать, но крепкие ладони мне не позволили. Виктор перевернулся на бок, прижимая меня к себе на манер плюшевого медведя или подушки. - Утречка, Юри! – его голос звучал довольно бодро. И меня даже зависть пробрала. Вот как можно достаточно выспаться после того, что было вчера?! - И тебе. – вяло отозвался я, больше не делая попыток вывернуться из объятий. Я вообще не понимал, как теперь реагировать на произошедшее и на самого Виктора. Я был совершенно запутан. Смотреть в лицо мужчине не было совершенно никаких сил. - Эй, ты чего притих? Что-то не так? – голос тренера звучал взволновано и он слегка приподнялся, пытаясь разглядеть меня. Во мне же сражались противоречия. Сделать вид, что все прекрасно и ничего не изменилось, как и в тот раз, или же поговорить с ним на чистоту. Чего он добивается, чего хочет от меня, кем мы видим друг друга. Мне нужны были ответы на эти вопросы, но я слишком боялся, что они могут причинить боль. Все мои влюбленности ничем хорошим не заканчиваются. И сейчас ждать чуда слишком глупо. Та сторона, что хотела все обсудить и скинуть с меня этот груз недосказанности, в конце концов, победила. Я сел в кровати и уверенно посмотрел Никифорову в глаза. - Я люблю тебя уже много лет, Виктор. – сказать это оказалось не так уж сложно, как мне представлялось. – Но я не знаю, что у тебя на уме. Если для тебя это лишь забава, минутное увлечение, то будет лучше, если ты вернешься в Россию. – я говорил тихо, но вкрадчиво и уверенно. В аквамариновых глазах мелькнуло сначала непонимание, затем примесь раздражения ( я уже видел это выражение лица, когда поменял элементы в программе на национальных) и, наконец, снисхождение. - Конечно, Юри. Я вернусь в Санкт-Петербург. – На этих словах мое сердце пропустило удар. Неужели все это и правда было только игрой? В глазах предательски защипало. Плакать перед Виктором не хотелось, но остановить соленый поток я просто не мог физически. Я вздрогнул, когда прохладные руки коснулись моей щеки, вытирая скатившуюся слезу. – Но я поеду туда только с тобой. – Я непонимающе уставился на мужчину. - Что? Почему?- сердце снова начало отбивать несвязный ритм, словно получив укол адреналина. - Потому, что я тоже тебя люблю. Baka. – И Виктор приблизился к моему лицу, и легонько прикоснулся губами к кончику моего носа. Я же застыл, боясь поверить в услышанное и желая этого всем сердцем. Заставив свое тело вновь меня слушаться, я обнял мужчину, пряча лицо где-то на его ключицах и умиротворенно улыбнулся. Этот год принес нам немало неожиданных открытий, и я уверен, что и дальше их будет только больше. Теперь все будет хорошо. Я уверен.