Невысказанное, но многообещающее

— Доктор Ватсон, это было удивительно необдуманно и безрассудно с вашей стороны. Майкрофт хмурится, но интонации его голоса максимально мягкие, успокаивающе. Джон издает судорожный вздох, зажимая окровавленными пальцами бок, и чуть поворачивает голову, чтобы коснуться кожей костяшек ухоженных кистей рук. — Рефлексы, мистер Холмс, — постепенно белеющими губами усмехается Ватсон в ответ, пока Майкрофт мысленно отсчитывает секунды до прибытия скорой.- Но, уверяю вас, в этот раз никаких пагубных последствий. Кроме испорченного костюма. Двадцать. — Испортить его было полностью моей инициативой, — пальцы проходятся по щеке Джона, умело отвлекают от боли редкой лаской, и тот прикрывает глаза. Говорить тяжело, но тишина навевает сонливость. Засыпать сейчас нельзя — Ватсон знает наверняка и поэтому заставляет себя раскрыть рот. — Надеюсь, не обнаружу потом за него чек на собственном столе. Восемнадцать. — А если обнаружите? Сбежите от счета в лучший мир? Тихий смех Джона слабый, и Майкрофт немного меняет положение, чтобы было удобнее удерживать его в максимально выгодной сейчас позиции. Пуля все еще где-то внутри, и это, пожалуй, основная проблема. Шестнадцать. — До этого момента нужно хотя бы дожить, — делится Ватсон. Его одежда с одной стороны уже пропитана вся липкой кровью, и она, уже успев остыть, холодит кожу. Тем не менее, это — меньшее из всех неудобств. — Но вы ведь постараетесь? Если я пообещаю не выписывать чек, — Холмс взглядом скользит по лежащему у самого входа трупу, впрочем, сразу же возвращая его на бледное лицо Джона. Четырнадцать. Майкрофт прислоняется спиной к собственному столу, а бывший военный врач покоится на его вытянутых ногах. Это не слишком комфортная поза, но выбора особого нет, если брать во внимания внешние факторы. «И внутренние» — мысленно добавляет Холмс, подразумевая травматическую пулю. Двенадцать. — А вы собирались выписывать? — приподнимает брови Джон.- Разве ваше героическое спасение не покрывает испорченного пиджака? Кожа его потихоньку сереет, а глаза подергиваются мутной пеленой, блекнут с каждым мгновением. Майкрофт видит это, но не поддается чувствам и не позволяет обмануть себя, прекрасно зная, сколько у них есть еще времени. Десять. — Покрывает. Но вам действительно не стоило совершать столь поспешных действий и врываться в мой кабинет. Пальцы Холмса поглаживают подбородок, очерчивают напряженную линию челюсти, и Ватсон шумно выдыхает, не успев сцепить зубы, чтобы заглушить вырвавшийся звук. Восемь. — Предлагали мне смотреть, как на вас направляли пистолет? Джон серьезнеет, чувствуя, как начинает ускользать сознание. Он пытается сосредоточиться на голосе Холмса и ощущении его аккуратной ладони на собственном лице. — Согласен, это крайне грубый подход, — Майкрофт позволяет себе с притворным сожалением прикрыть глаза.- Обычно меня пытаются отравить. Шесть. — Спасибо Антее…- Ватсону приходиться прерваться, потому что ноги начинают ощущаться совсем чужими.- Если бы не она, я бы никогда не нашел бы вас. — Все-таки информацию выдала именно Антея? Я не удивлен, — пальцы мягко проходятся по контуру губ Джона, заставляя его раскрыть глаза, временно проясняя сознание.- Признаться, почему-то она симпатизирует вам, доктор Ватсон. — Она — да. А вы разве нет, мистер Холмс? — Можете называть меня Майкрофтом, — политик усмехается и получает в ответ улыбку Джона. Четыре. — Я и без того называю вас так, — Ватсон шепчет, ощущая невыносимую усталость. — Да. Периодически. Когда злитесь, — умело ввернутое уточнение вызывает еще один джонов смешок. Сил держать глаза открытыми уже нет, и он просто откидывает голову, продлевая касания руки Майкрофта.- Или ночами, да, мистер Ватсон? Холмс уже видит машину скорой помощи в большом окне. Ладонь с чужой щеки пора убирать. Два. — Я так хочу спать, — тихое бормотание себе под нос. Майкрофт слышит топот врачей, доносящийся из коридора, и легко тормошит Джона. Тот вяло мычит, почти незаметно кивает, но неумолимо сползает в бессознательное состояние. Быстро и неудобно склонившись, Холмс коротко касается его губ своими. Ватсон шевелится, чуть приоткрывает рот, однако Майкрофт быстро отстраняется. — Не смей засыпать, Джон. Ватсон послушно кивает, морща нос. Он безуспешно тянется вперед, слабо шевеля губами, как будто бы в бреду, чтобы сообщить что-то, но Майкрофт считывает слова с них и так. Ноль. Холмс прекрасно знает, что возможность летального исхода крайне мала — практически нулевая — но глупое чувство волнения, беспокойства все равно овладевает им, пусть и всего лишь на пару секунд. Медики высококвалифицированные, рана опасна, но истечь кровью Джон бы в любом случае не успел, органов задето не было, клиника — лучшая в городе, и все равно что-то грызло изнутри. Антея негромко фыркает, наблюдая в зеркало заднего вида, как провожает взглядом Майкрофт удаляющуюся машину скорой. — Это было непозволительно беспечно, ты ведь понимаешь, — голос Холмса пронизан обычным равнодушием, но Антея достаточно хорошо его знает, чтобы на это вестись. — Просто пожалела вас обоих, мистер Холмс. — В следующий раз за такую жалость тебя ждет значительное понижение. — Я поняла вас. Снятый бронежилет уже спрятан в багажнике машины. Майкрофт хмурится, бросая короткий взгляд на окровавленный пиджак, лежащий на соседнем сидении. Ему слышится тихий шепот, а перед глазами стоят движущиеся бледные губы. «Я люблю тебя.» — И пусть хирург мистера Ватсона сообщит нам, когда он будет готов принимать посетителей.