Летний дождь +7

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Мистика, Повседневность, ER (Established Relationship)
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"...Небо за окном теряло цвет, и вскоре должно было взойти солнце, а вместе с этим девушка должна была исчезнуть из привычной, но теперь недоступной ей жизни. На кровати лежала её принцесса, за которую можно было отдать не только жизнь, но и продать душу за её спасение..."
История перед одним расставанием.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Персонажи те же самые, что и в рассказах Yubisaki и Ангел и демон. Вообще-то перед этим рассказом планировался еще один, но... Но я не дописала его, он не удался. Извините ^_^""
25 августа 2011, 23:53
Этим жарким изматывающим летом ничего не происходило. Не было ни грозного ливня, который грозился перейти в кремовое небо, ни сумасшедшего ветра, любящего трусить деревья и тем самым помогающим служанкам собирать плоды, ни угрюмых облаков, которые наводили тоску и сон. В очаровательно тихой ночи, (а в этом краю всегда были очаровательно тихие ночи), под бой старинных часов едва зашелестела занавеска. Девушке не спалось. Было душно, будто бы скоро должен прийти легкий дождик – прийти, погостить, прибить пыль к дорогам и вновь уйти, высунув язык и дразнясь. Она тяжело вздохнула, зажгла свечу и взяла чистые листы бумаги. Чем бы заполнить их? Она никогда не задумывалась над этим – перо словно само шло в руки, слова приходили, даже не стучась, зачастую мешая, и она отгоняла их в ночь, чтобы они непослушно бились в голове до этих пор, приобретая особое звучание, но… Это лето её истрепало. Жара ли виновата или нечто другое – она не знала. Она просто устала, ничто её не радовало.
На плечо нежно опустилась чья-то прохладная ладонь. За окном полыхнуло неясное зарево – не вовремя и непонятно. Она вовсе не испугалась.
— У тебя опять руки мокрые.
— Не мокрые, а холодные, — поправил её охрипший от волнения голос. – Просто холодные. За пару километров от нас дождь.
— Ты все-таки пришла… — попыталась повернуться она.
— Не стоит. Вы сейчас не обрадуетесь моему виду.
— Ты все же это сделала?
— Да, моя госпожа. Я сделала это. Как Вы и приказывали.
— Но почему же ты так… Долго…
— Как смогла, моя госпожа.
— Ты злишься на меня? Но почему?
— Я не скажу Вам. Я вновь промолчу. Вам незачем это знать.
— Ты меня ненавидишь… — грустно сказала девушка. – Ты меня ненавидишь… Потому презираешь… Поэтому не доверяешь… А знаешь, как мне одиноко без тебя было?
— Пожалуйста, молчите. Я хочу оставить Вас. Будет сложно, если Вы будете разговаривать.
— Эта холодная учтивость в твоем тоне… Да что ж я натворила? Скажи мне!
— А ты разве не помнишь? – тон почти не изменился. За окном послышались отдаленные раскаты грома, похожие на урчание большой и довольной кошки больше, чем на злой рокот. – Верно, в твоих силах было только забыть…
— О чем ты говоришь? – было, начала она, но холодные руки прижали её к себе, а к щеке прижалась любимая мокрая макушка:
— Ни о чем… Не переживай… Все будет в порядке…
— Точно? – отчего-то шепнула она.
— Точно… Просто молчи, ладно?
За окном начался мелкий и противный дождик, который куда-то по обыкновению спешил. Объятия разомкнулись.
— Я мокрая. Не хочу, чтобы ты заболела.
— Да ничего… Я не против… — тихо ответила она, потушив свечу.
— Зачем ты это сделала? – обеспокоено ответили ей из полутьмы.
— Полюби меня… Потанцуй со мной, как в старые добрые времена…
— Но я же грязная…
— Мне все равно. Потанцуй со мной, будто все еще существует…
— Хорошо, — наконец сдалась та. – Но музыки нет…
— А ты подпевай мне... Мелодия ведь знакома с детства… — улыбнулась она и повернулась.
На ощупь одни руки нашли другие, пальцы сплелись, но не задержались надолго вместе и скользнули по чужим рукам, по легкой ночной рубашке, по кремовой нежной коже, по повязкам на руках и огрубевшим плечам, по тонкой шее… Тихим смешком:
— А у тебя волосы отросли…
Ехидным ответом:
— А у тебя грудь появилась…
Незлым фырканьем:
— Я сейчас обижусь…
Успокаивающим шепотом:
— Глупая моя…
Мелким дождиком за окном, который больше не спешил, все-таки угрожая перейти в настоящую грозу – с молниями и воющим ветром, исчезнувшей в неуверенных тучах луной. Тающими, скользящими, будто неумелыми поцелуями они кружились по комнате в объятиях, словно не видели друг друга сто лет, а завтра больше не наступило бы, и никто был не в силах им помешать…
— Мы больше никогда не расстанемся?..
Словно это не вопрос, а утверждение. Непонятно, почему они были преданы друг другу – слабость и сила, ангел и демон, хитрость и простота, кукла и её хозяйка, госпожа и её слуга, почему-то все складывалось так, чтобы они не смогли расстаться. Загорелая рука поправила сползающую бретельку и прошлась по белоснежной щеке. Откуда взяться загару, если целыми днями сидеть дома? Откуда взяться непониманию, если не пропускать ни одного слова мимо ушей? Если исполнять любое желание, можно привязать к себе навсегда, а можно и потерять, — как себя, так и человека, которого любишь. Длинные пальцы в ответ бережно коснулись плеч, легко подталкивая к своей обладательнице, которая откидывалась на свою же смятую бессонницей и тревогой постель. И невозможно было не потянуться следом за ней, не нависнуть, пытаясь не рухнуть на дрожащих от волнения руках на неё, нельзя было не залюбоваться длинными волосами, раскинувшимися по подушке… Как же давно это было… Кажется, что прошлое было только прекрасным сном, и они проснутся утром меланхолично-радостными, и с почти одинаковыми мечтательными улыбками на разных лицах будут заниматься своими делами, жалея, что сон не мог длиться вечность. От мимолетного касания губ время не остановится, а голос, тонущий в шумной, беспардонной грозе, ничего не облегчит и не выяснит:
— Ты же больше не уйдешь?
Ответа не будет видно, разве что молния подсветит её лицо, на котором застывает грустная улыбка. Она отстраняется и садится на краешек кровати. Мягкие волосы ложатся на её плечо, и она принимает объятия.
— Ты уйдешь, да?..
— Конечно, уйду, — свои слова непривычно падают в тишину. – Но это не потому, что я так хочу. Я бы осталась с тобой.
— И я бы разрешила тебе остаться… — она, кажется, улыбается. – Только представь – мы просыпаемся утром, и все так, как было когда-то, так, как прежде. Ты, как и всегда, мой демон, мой слуга, незнакомец в маске, уводящий меня со скучного бала, а я – твоя принцесса, и ты любишь меня без памяти. Словно и не было никаких приказов, словно ты и не уходила, словно…
— Но ты же знаешь – это невозможно. Если я останусь с тобой, я погублю тебя, лучше нам держаться подальше…
Жестокие слова неуверенно и несмело перебил робкий поцелуй в щеку:
— Я знаю, знаю… В этом нет твоей вины…
— Да и твоей тоже нет…Но у нас ничего нет – прошлое мы потеряли, будущему не суждено родиться, и только эта ночь является настоящим…
— Ты же убила его, верно?
— Да, я сделала это, но никому не скажу, что этого хотела ты, даже если меня поймают и казнят. Я не предам тебя.
Тонкие пальчики благодарно скользнули в расслабленную ладонь:
— Спасибо… Я жалею о том, что ты сделала это, но все же – спасибо…
— Да не за что… — она легонько поцеловала их. – Я же и сама не хотела, чтобы ты выходила замуж, тем более, за того, кто хотел увезти тебя и заключить в золотой клетке…
Пальчик лег на её губы, останавливая от ненужных лишних слов. Комната наполняется странной вязкой тишиной, и им становится неловко. Они отодвигаются друг от друга и садятся прямо, одна – неловко ероша короткие волосы, другая – поправляя ночную рубашку, но… За окном снова громыхает, почему-то она резко вскакивает и изо всех сил обнимает милую слугу, шепча на ухо и нечаянно пробуя на вкус пушистые непослушные пряди:
— Никто не смог бы пленить меня, ведь это сделала ты…
— Это кто кого еще пленил… — тихонько смеется та и прижимает её к себе, как разбойник — самое дорогое сокровище, — с желанием никогда не расставаться и никому не отдавать, а она и рада этому, и хочется поверить, что все это останется после рассвета. Отчего-то их губы снова встретились, и это было что-то большее, чем обычный поцелуй. Это было их нежностью, чем-то, что существует только для двоих, да и то не всегда, и они понимали это. Даже в последнюю ночь не хотелось спешить, хотелось быть рядом и думать, что так будет вечно.
— Ты же еще придешь ко мне?.. – и для того, чтобы она поверила, нужно соврать:
— Конечно, приду…
И губы опять сливаются, пальцы сплетаются, одежда куда-то исчезает, будто сама собой, потому что они не замечают, как снимают её, светлые волосы смешиваются с каштановыми, и уже не понятно им самим, где чьи руки или ноги, они словно стали одним целым организмом, являясь двумя половинками одного целого, неделимого и прекрасного. Без своей половинки они всегда будут жаждать её, одна другую, не находя покоя и не уставая в этом глупом и эгоистичном желании, всегда вспоминая ту ночь, когда они в последний раз были вместе, и плача по другим ночам, столь не похожим на эту, а после – засыпая, но обессиленными тоской, а не утомленными наслаждением, как сейчас… Ведь сон подкрался к ним незаметно, пробираясь сквозь поцелуи и прикосновения, но так и не сумев разомкнуть их объятия…
… Дождь, утихая, танцевал в саду, а она осторожно, чтобы не разбудить, выбралась из-под легкой простыни и начала одеваться. Небо за окном теряло цвет, и вскоре должно было взойти солнце, а вместе с этим девушка должна была исчезнуть из привычной, но теперь недоступной ей жизни. На кровати лежала её принцесса, за которую можно было отдать не только жизнь, но и продать душу за её спасение от всяческих неприятностей и превратностей судьбы, и она искренне надеялась, что заключила сделку не зря, став, правда, не ангелом, а демоном-хранителем. В последний раз, поцеловав её в щеку, девушка выскользнула под последние капли дождя, в личную неизвестность, но первые лучи солнца дали ей надежду на то, что все будет хорошо.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.