Презрение любит тишину

На следующий день они отправились в путь. - Мы всё ещё недалеко от Пентоса, Ваша Светлость. Мастер Иллирио готов предложить вам своё радушие. Вам там будет комфортнее. «Вот же дурачок, - подумал Визерис. – Ему ли говорить мне о недостатке удобств… Я всю жизнь скитался по таким местам, что тебе, рыцарь, и не снилось». - Я не нуждаюсь в гостеприимстве и комфорте. Я останусь, пока Дрого не исполнит свою часть сделки и я не получу корону. - Как пожелаете, Ваше Сиятельство. Но всё-таки, он симпатизировал Мормонту, ведь он второй после Иллирио взрослый человек, который обращается с ним, как с законным королём, и который называет его «Ваше Сиятельство». - А за что Нэд Старк хотел тебя казнить? - Я поймал браконьеров на своей земле. И продал их в рабство. Ему хотелось как-то утешить его и одновременно поощрить за то, что Джорах относится к нему с подобающим королю уважением. - Под моим правлением людям не будут отрубать головы за такую ерунду. Можешь быть спокоен. Джорах промолчал. По правде, Визерис и рад был бы вернуться в Пентос, и ему действительно не хватало той комфортной жизни, которой они с сестрой наслаждались более года. Он наконец-то почувствовал себя там если не королём, то хотя бы человеком. Путешествовать с дотракийцами было тяжело. До этого он и на лошади-то не ездил. Теперь всё тело болело, руки и ноги были натёрты. Но он старался не выдавать этого - всё же, он не девчонка. Он видел, что его сестру сопровождало несколько служанок, которые обрабатывали её раны от поводьев. Ему же не было оказано такой чести, к нему приставили одну только Дорею, да и то, только когда принцесса была свободна от её ухаживаний. Визериса это неприятно кольнуло. Но вскоре боль утихла под нежными прикосновениями Дореи, которая массировала его руки и плечи. Хорошо, что к нему приставили именно эту служанку – дотракийской шлюхи он бы не вытерпел. Привал был длинным, они отправились в путь только утром следующего дня, но это было даже хуже: кое-как привыкающее к постоянному нахождению в седле тело теперь ныло от крепатуры. Визерис прерывисто дышал, думая о том, что хорошо бы сейчас оказаться в горячей ванне, возможно, даже с Дореей. Уж она-то смогла бы унять его боль, понежила бы своими ласками, как никто до этого… Но что это с ним? Он попытался встряхнуться от этой мысли – не хватало ещё привязываться к бывшей проститутке. Вдруг перед ним возникла одна из дотракийских девчонок, которая сопровождала его сестру, она была маленького роста, имени её он не знал. Она что-то кричала на дотракийском, и все вдруг замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Он не понимал, что происходит. Что-нибудь случилось? На них напали? - Ты! Стоять здесь! Кхалиси приказать тебе. «Что?!» - Визерис был вне себя от гнева. Он, наверное, позволил бы лошади растоптать служанку, если бы его гнев не переключился на сестру. «Кхалиси, значит… Она что же, уже причислила себя к этому стаду дикарей? – у Визериса это просто не укладывалось в голове. – Я король и повелитель 7 королевств, а она смеет подсылать ко мне с приказами своих мерзких лошадников?!» - Визерис помчал лошадь туда, где, по определению, должна была находиться она. Теперь в нём снова будто что-то щёлкнуло, и себе он уже не принадлежал. Он вытащил меч, чтобы прорубить им заросли, и тут же увидел сестру. - Ты смеешь отдавать приказы мне? Мне?! Я – повелитель 7 королевств, мне не приказывают варвары и их подстилки. Он схватил её за горло и направил в её сторону меч. Но тут земля ушла у него из-под ног в буквальном смысле слова, в глазах помутилось и он стал задыхаться. Он не понимал, что происходит, но инстинктивно потянулся руками к шее, потому что что-то сдавливало ему горло. Он услышал дотракийское бормотание у себя за спиной. В следующую секунду его что-то дёрнуло и он повалился на спину. Голова кружилась от нехватки воздуха, всё расплывалось перед глазами, но он смог разглядеть лошадь и скакуна на ней. Тогда он понял, что его схватил кто-то из дотракийцев. Визерис задыхался, тщетно пытаясь освободиться. Перед глазами появились чёрные точки, а потом и вовсе начало темнеть. Звуки также стали искажаться, потому всё, что он слышал, казалось ему будто происходящим за милю отсюда. Ему уже стало казаться, что вот-вот и он отправится в мир иной. Перед глазами промелькнул образ матери. Она улыбалась и что-то показывала ему в окне. Потом он почувствовал внезапное облегчение: он снова смог дышать, но ему казалось, что кнут, сомкнувшийся на его шее, всё ещё на нём. Он перевернулся на живот и привстал, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха, как будто его снова украдут у него. Он быстро пришёл в себя, к нему вернулось осознание происходящего, но не самообладание. Он вскочил и прокричал: - Мормонт! Убей этих дотракийских псов! В ярости он смотрел на Мормонта, но тот не двинулся. - Я твой король! Но он даже не смотрел на него. - Нам следует вернуться к кхаласару, кхалиси? – он смотрел на сестру. Визерис перевёл взгляд на неё. Он думал, что она сама прикажет Мормонту разделаться с этими тварями. Но она молчала. А та девчонка, что передала её приказ остановиться, помогала ей сесть на лошадь. Теперь Визерису хотелось даже не столько расправы над дотракийцами, сколько того, чтобы сестра сейчас подошла к нему, обняла и пожалела – ведь он только что чуть не умер. Но она ускользала от него. Когда лошади тронулись, он со злостью засунул меч в ножны и собрался сесть на свою лошадь. Но парень, что словил его кнутом, сказал: «Ты. Идти пешком», - и увёл его лошадь. У Визериса скулы свело от такой неслыханной дерзости, но что-то ответить он не решался: боялся, что ему рассекут лицо кнутом или вовсе задушат, и тогда никто уже не поможет, ведь сестра уже уехала. А дикарь потом мог бы соврать, что её брат просто потерялся. Нет. Визерис остался здесь и сел на траву. Он еле удерживал себя от того, чтобы не разрыдаться, но он не мог такого позволить в присутствии ненавистного дотракийца. Когда тот уехал, он лёг на траву и заплакал. Ему было горько от того, что Мормонт, которому он доверял, предал его. Он ослушался его приказа, он не пытался его защитить, он не пытался ему помочь. Спустя годы одиночества и лишений он так наивно понадеялся, что наконец обрёл поддержку, что теперь и у него будет кто-то старший. Сказки ему, конечно, уже давно не нужны, но от пары историй за вином, и от понимания и принятия он бы точно не отказался. Но Мормонт предал его. Хотя Визерис и сам ещё до конца в это не верил. Слишком ему не хотелось лишать себя надежды. «Он запал на мою сестру! Точно. Запал! Грязный ублюдок…» Но и сестра тоже отвернулась от него. И это было больнее всего. Вытерев слёзы с лица, он встал и отрешенно поплёлся той дорогой, что недавно прошли его сестра и отвернувшийся от него рыцарь. Хотел бы он оказаться сейчас дома. Но чтобы вернуться домой, ему придётся пройти всё это. Но что он обретёт, когда вернётся? Если вернётся… Что обретёт он там, кроме пустоты?.. Через какое-то время Визерис снова скакал на лошади подле принцессы варваров, как он окрестил её для себя, и её вассала-предателя. Он был всё ещё зол на них, но выбора не оставалось. Ему хотелось получить свою армию и поскорее убраться восвояси. Он подъехал к Мормонту. - Когда я получу свою армию? - Я бы не советовал просить у кхала. - Дракон не просит. Я требую. Он получил мою сестру, но всё ещё не заплатил за неё. - Я бы не стал даже и требовать, Светлейший. Визерис поджал губы, подстегнул коня и поехал вперёд. Он говорил: «Дракон не просит», но именно этим ему приходилось заниматься всю жизнь. С тех пор, как он попал во дворец к Иллирио, он сказал сам себе, что больше он в жизни ничего не попросит и что больше ему никогда не придётся голодать. Чаша его терпения переполнялась, но ему не приходило в голову, что его могут обмануть. Надежда переполняла его, он был окрылен мечтой. Мечты – это всё, что приносило ему радость. В реальности была только горечь утраты, только одиночество и постоянные унижения. Иногда он тонул в своих мечтах настолько глубоко, что выпадал из этого мира. Лишь взглянув в его глаза можно было понять, что он сейчас где-то совсем не здесь, где-то далеко за Узким Морем. Втайне он верил в какую-то высшую справедливость. Он верил в то, что люди встретят его с распростертыми объятиями, только завидев знамя Таргариенов на горизонте. Он верил также в то, что он вернёт трон легко, чуть ли не одним движением пальца. Точнее, движением его клинка по горлу Узурпатора. До дотракийской свадьбы ему казалось, что убивать – это просто - один взмах лезвия и всё. Он и не думал, что его будет воротить от одного вида крови. Он верил в то, что все его страдания зачтутся, что всё, через что он проходит - ради великой цели, и сами боги должны ему помогать. Хоть он и был старше Дени, она повзрослела раньше него. Она успела выйти замуж и готовилась стать матерью, а он так и оставался сущим ребёнком, куда наивнее её.