под графой "пиздец" 31

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Katekyo Hitman Reborn!

Пэйринг и персонажи:
Тсунаёши Савада, Такеши Ямамото, Кёя Хибари, 1827
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU ER Songfic Нецензурная лексика ООС Повседневность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Хэштег страдания_Ямамото_Такеши

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Мафия ау где все не на своих местах

//

27 февраля 2017, 22:14
Ямамото — хороший мальчик. И он считает, что все это — дерьмо полнейшее. «Все» начинается и заканчивается Савадой Тсунаеши, его убогой детской испорченностью, неловкостью рук и тем, как он гадко склабится при упоминании Ямамото Такеши. Никогда не помешает немного драмы этой утопающей в борделях и рисовых полях провинции, только Ямамото ужасный актер и не может обеспечить накал страстей своим безразличным лицом и простодушной прямолинейностью, в то время как Савада — ходячее преувеличение, драма квин, да как угодно, собственно, можно обозвать человека, для которого эмоции — последний аргумент, а потом только заломы рук и закаты глаз из репертуара потертого декаданса. Савада — мудак, если попроще. Конечно, черт возьми, что происходит, когда глава крупного мафиозного клана внезапно жрет свинец в темной подворотне, оставляя за главного недолюбленного в детстве сыночка, насмотревшегося всяких глупостей по кабельному? Который думает, что «мафия» — это просто быть богатым и крутым. Который за свою жизнь стрелял только из водного пистолета. В стену. Позавчера. Который абсолютно ко всему этому не готов, но отчаянно хочет быть большим боссом и пытается вспомнить, какую ногу на какую закидывал его отец, когда предстоял серьезный разговор. Ну, возможно, это тоже важная составляющая успешных переговоров, да? Вся ответственность за его поступки сваливается на главу одной из группировок альянса, естественно, как можно этого не знать? Это происходит как-то внезапно и довольно безобидно, под видом «Такеши, почему Савада-младший разорвал контракт с Гонконгом?», «Такеши, почему Савада-младший смыл фамильные кольца в унитаз?», «Такеши, почему Савада-младший добавляет в кофе только одну ложку сахара?» И Такеши вздыхает, в срочном порядке желая передать все полномочия первому попавшемуся, свести татуировки, продать оружие, уйти в деревню и спокойно косить сено, наблюдая с холма, как горят дома там, где прогуливается Савада Тсунаеши. И Такеши лихорадочно пытается вернуть все, восстановить связи и подписать новые документы, потому что все катится к чертям с этим Савадой и прогнозы на будущее под графой «пиздец». — Ты долбоеб. Зачем ты это сделал? — разъяренный Ямамото трясет перед лицом Савады, растерянным и глупым, мятыми бумажками, подтверждающими, что все бордели, принадлежащие Вонголе, закрываются, помещения продаются и, вообще, там никогда ничего и не было, вам приснилось. — С них ведь приходится большая часть доходов. Тсунаеши откладывает в сторону какое-то ебучее цветное оригами и смотрит на Такеши так, будто из них двоих именно он — малолетний соплежуй, ничего ни в чем не понимающий. — Я знаю. Именно поэтому я с них и начал, — Савада светит острыми клыками в отвратительном оскале, выученном по западным фильмам, а Ямамото убеждается, что не поленился бы устроить междусобойчик и свергнуть власть к чертям собачим, прямо вот сейчас, в этом кабинете. Революция комнатного масштаба тоже ведь революция. Ему даже немного интересно, какую конфету в детстве у этого несчастного отбирали, что он теперь так отчаянно лезет на рожон, раздражает даже траву под собственными ногами, а потом достает из шкафа роль жертвы какой-нибудь жуткой катастрофы и пытается стянуть с прохожих белое пальто, чтобы накинуть сверху в довершение образа. Образа уебка, которому хочется отстрелить яйца, потому что он все равно не пользуется ими по назначению. Ямамото, правда, очень старается сохранить хотя бы тень от громкого и гордого «Вонгола», но империя рушится, как карточный домик под мерзкий смех маленького принца Савады, потому что тот старается гораздо лучше. Пылкий, молодой и все такое. Толпы профессиональных головорезов остаются без работы, у выпущенных в дикую природу проституток просрочены паспорта и в большой город пока никак не выбраться, а хранители пьют и строят семьи с прошлой весны, и никакого дела им нет. А когда от мафии остается один поседевший Ямамото, которого хотят убить почти все влиятельные группировки за подосранные планы и дикого мелкого у власти, Савада объявляет, что не хочет быть ни вторым своим папой, ни Папой Римским, ни даже папой твоей мамки, ха-ха, что он поэт и, вообще-то, очень влюблен. В бомжеватого импрессиониста, подобранного в какой-то луже рядом с баром. Его зовут Хибари, он неаккуратно бреется и, боже мой, откровенно хуево рисует. И они серьезно так друг друга любят или что-то типа того. Или что-то типа «трахаемся-где-хотим-законом-не-запрещено-или-постойте-ой». Савада пиздит, что все мы недавно вышли из джунглей, а сейчас так ущемляем один другого, спорим из-за разных мнений, учим посторонних жизни, будто каждый что-то понимает, а ведь вокруг так много любви и ее хватит, чтобы перестать доебываться ко всем вокруг. Но Ямамото не идиот и он знает, что это просто слова из песни Леди Гаги.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.