Цугцванг Кирка +33

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Звездный путь (Стар Трек), Звездный путь: Перезагрузка (Стартрек) (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс «Джим» Tиберий Кирк, Леонард «Боунс» МакКой, Спок
Пэйринг:
Кирк, Спок(/)МакКой, основной состав экипажа «Энтерпрайз».
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, Фантастика, AU
Предупреждения:
OOC, Насилие, ОМП, ОЖП, Элементы слэша
Размер:
планируется Макси, написано 179 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Потрясающий роман!» от Хиро
Описание:
(Mirror!AU) ИСС «Энтерпрайз» отправляется на вражескую территорию, чтобы наказать сподвижников Хана. Вследствие этой миссии, ставшей для Кирка серьезным испытанием, МакКой теряет глаз, Спок веру в непоколебимость своих устоев, Кирк корабль, а ромуланский капитан доверие к собственному экипажу. История о ненависти одного человека, способной изменить жизни десятков других.

Посвящение:
Спасибо Ичи за помощь в вычитке и Миксар за то, что подбадривала

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
— События происходят практически сразу после Into darkness, но в миррор-вселенной. История Ромуланской Федерации взята из обычной истории Ромуланской Империи из ТОСа и последующих сериалов и «отзеркалена» в вольный миррор-пересказ (то же самое с любыми другими фактами).
— Кристина Чапел здесь присутствует. Допустим мысль о том, что в мирроре Кирку не хватило глупости с ней переспать и разбить сердце.
— Триумвират играет центральную роль, НО здесь нет, не планируется и не будет триумвирата и(ли) маккирк, спирк как пейрингов. Вы вольны трактовать отношения героев как пожелаете, если хотите. Так же присутствует гет.
— писалось для Star Trek Big Bang, но по ряду причин выкладывается здесь (фик на ОА3 http://archiveofourown.org/works/10179686/chapters/22609979)

Глава 2. Она вступила в игру

13 марта 2017, 21:47
      После инцидента на мостике прошло три часа. Все это время Кирк не покидал палубы медицинского отсека. Травма МакКоя выбила его из колеи: он даже позабыл о злости на Спока, который совершил позорное бегство от ромуланцев и развернул «Энтерпрайз» обратно. Врачи пообещали сообщить о результатах немедленно, поэтому все, что оставалось сейчас Кирку — ожидание. Он привык быть героем, привык бросаться на передовую, будто все время искал смерти. Привык, что за его жизнь переживают другие, но не он сам. И эта привычка настолько укоренилась в нем, что Кирк совершенно не знал, как вести себя в ситуации, когда переживаешь за жизнь близкого тебе человека. Все дорогие ему люди, которых уже не было в живых, умирали прежде, чем Кирк успевал за них испугаться. Отец умер в момент его рождения — по этому поводу Джим едва ли испытывал какие-то эмоции. Пайку невозможно было помочь. Все что оставалось Кирку в тот момент, смотреть на то, как жизнь уходит из адмирала, подарившего ему возможность наполнить свою собственную жизнь смыслом. Его экипаж — его семья, все они были дороги Кирку, но он воспринимал это как данность, как безликую ценность ресурсов Империи. Но Леонард… Леонард был его другом, надежным тылом, тем, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не предаст его и не отвернется, что бы Кирк не сделал. И осознание того, что он может потерять этого человека, нанесло ощутимый удар по его самоуверенности.
      Долгие минуты ожидания складывались в часы: операция непредсказуемо затянулась, но никто так и не говорил капитану, каких результатов стоит ожидать. Не в силах больше терпеть гнетущее чувство неопределенности, он решил, что должен занять себя чем-то другим. Он отдал приказ о немедленном рапорте, как только операция завершится, а сам направился на палубу выше, в тюремный отсек.
      Спок встретил капитана со свойственным ему спокойствием. Даже приказ охране покинуть помещение не заставил его хоть как-то отреагировать на происходящее. Вулканец совершенно точно знал намерения Кирка, потому без страха подошел к стеклу, когда они остались наедине. Заложив руки за спину, он стал ждать, когда к нему обратятся.
      — За столько лет я смирился со смертью отца. — Кирк выпрямил спину, вторя вулканской собранности Спока. — Он погиб, отдавая долг чести. Погиб за идеалы Империи и за своих людей. Его жизнь в тот день оказалась не пустой тратой и позволила многим продолжить свое дело, а мне родиться. Но я жалею лишь об одном, когда думаю о его смерти: мне действительно жаль, что мой отец так и не успел изобрести камеру агонии.
      Спок заинтриговано поднял одну бровь.
      — Думал, что посол Спок делился секретами из своего прошлого только с тобой? — Кирк усмехнулся. — Нет. Мне известно, что мой отец был там не только героем и бойцом. Он был изобретателем, новатором, благодаря которому Империя достигла небывалых успехов… Иногда мне до тошноты становится противно слушать сказки о Джордже Кирке. Но потом я вспоминаю, что он мертв, а о мертвых говорят либо хорошо, либо никак.
      — Я чувствую некоторую долю ответственности за то, что произошло с твоим отцом, Джим. Но мои извинения не принесут тебе должного спокойствия.
      — Никогда не замечал твоей склонности к фатальности прежде. Это мило, что ты пытаешься взять на себя ответственность за то, что случилось сто лет вперед и изменило нашу реальность, но будем честны: этого уже никогда больше не произойдет. Потому твои попытки благородно принять вину на себя — пустая трата времени.
      — Ты пришел ко мне не для того, чтобы говорить о своем отце.
      — Какая проницательность! Я поражен, Спок. — Чувствуя, как начинает заводиться, Кирк зашагал из стороны в сторону. — Как ты умудряешься подмечать одни вещи и совершенно игнорируешь очевидное?
      — Мне не совсем понятно, к чему ты клонишь.
      — Ты виноват, Спок. Но совершенно в другом. На твоих руках кровь.
      — Речь о докторе МакКое. — Спок понимающе кивнул. — Принимая во внимание твою эмоциональную привязанность к доктору, могу с уверенностью сказать, что он жив. Если бы с ним что-то случилось, ты пришел сюда гораздо раньше и в менее спокойном состоянии. Терианцы употребляют подобное обвинение лишь в случае чьей-то трагичной кончины, потому я не совсем…
      — Думаешь, по чьей вине Боунс сейчас валяется на операционном столе?
      — Как непосредственный участник действий, ставших причиной ранения доктора, вынужден сообщить, капитан, что это лишь стечение обстоятельств.
      — Твое счастье, что между нам стекло.
      — Вы угрожаете?
      Кирк резко обернулся к стеклу, буквально упираясь в него носом. Он умел доводить подчиненных до дрожи в коленях одним лишь взглядом, но Спока так легко не пронять. Джим вовсе не собирался избивать Спока еще раз: с вулканца хватило и того, что было на мостике — на рассеченной губе запеклась кровь, а из-под форменки на горле виднелись следы от пальцев Кирка. Джим так же успел заметить, что Спок моргает левым глазом с запозданием, чуть заметно морщась от боли — вокруг глаза уже надулась зеленоватая гематома, требовавшая вмешательства врачей. Кирк злился не по-настоящему. Он был слишком напуган тем, что произошло с МакКоем, чтобы еще и злиться на кого-то. Нет, он искал в Споке отдушину: на кого можно свалить вину за произошедшее, вот только эмоциональная отзывчивость вулканца рушила планы Кирка на самых подступах.
      Ему пришлось выслушивать совершенно не нужные сейчас объяснения, почему Спок отдал приказ покинуть территорию Федерации. И к еще большому разочарованию Кирка, в действиях вулканцах оказалось слишком много логики, что лишь усугубляло понимание собственной вины перед МакКоем. Ведь он предсказывал срыв Джима и просил не игнорировать необходимость медицинского лечения. Кирк сделал это намеренно, зная, к каким последствиям приведет его пренебрежение советами МакКоя, потому что хотел этого. Он надеялся, что в запале ему хватит сил и злости, чтоб убить ромуланцев, не задумываясь о белых пятнах в истории. Кирку необходим был виновник всех его бед, и Сейель с ее людьми стала идеальной мишенью для того, чтобы отыграться за смерть Пайка. Но даже здесь Спок умудрился ему помешать.
      — Я понимаю и принимаю всю ответственность за свои поступки. — Со спокойствием резюмировал Спок итог диалога. — Будет правильным отдать меня под военный трибунал.
      — И позволить тебе свалить подальше с корабля, оставляя меня все расхлебывать? Нет, Спок. Ты останешься здесь. — Глаза Кирка забегали по помещению, будто он искал чьей-то поддержки. — В конце концов на «Энтерпрайз» ни царапины, и это заставляет задумываться о том, что ты оказался прав на счет той ромуланки. Я распоряжусь о переводе в медотсек, Чапел тебя осмотрит. Необходимость присутствия первого помощника на мостите пока никто не отменял.
      Более не желая испытывать себя, Кирк покинул тюремных блок. После разговора со Споком ему нужно было несколько минут тишины и покоя. В каюте его уже ждал отчет о продвижении «Энтерпрайз» и кем-то заботливо оставленная бутылка бренди. Кирк ловил едва заметный шлейф знакомых духов и про себя поблагодарил Ухуру за заботливость — бренди сейчас очень кстати. Только теперь, когда рядом никого не было, Джим понял, как вымотался за день. Внутренние силы покинули его, заставляя тяжело осесть на кресло за компьютером. Прежде чем он позволит себе окончательно расслабиться до ближайших новостей о состоянии МакКоя, нужно было проверить отчеты и подготовить рапорт. Описывать все сейчас не имело никакого смысла. До ближайшей станции-планетоида, куда «Энтерпрайз» направлялась, было почти двое земных суток с учетом движения в варпе. За то время он наверняка сумеет придумать, как обставить происшествие как можно более удачно для себя и экипажа в целом. Нельзя допустить, чтобы руководство заподозрило их в невыполнении поставленной задачи или, что хуже, предательстве, а такое вполне можно ожидать. Ведь иного здравого объяснения и не найти. Флагманский корабль Империи с позором бежал прочь от хищной птицы ромуланцев, которая даже не имеет должного вооружения, чтобы достойно принять бой. Присутствие клингонского торгового судна никоим образом не должно было сказаться на уверенности Кирка в победе, а значит, экипаж «Энтерпрайз» вступил в сговор с «МʼГханар» с неизвестной целью. Прокручивая в голове самые разные сценарии будущих событий, Кирк понимал, насколько большую ошибку допустил, когда отправился на перехват «МʼГханар» без дополнительных разведданных. А ведь Спок предупреждал его. Действовал на нервы в течение почти двух недель, пытаясь убедить капитана, что им еще рано вызывать ромуланский корабль на открытый конфликт. Но Кирк не послушал своего помощника — боялся, что они опоздают, и «МʼГханар» исчезнет с заданных координат. Если бы понадобилось, он мог пойти дальше, в самое гнездо врага, но такие жертвы слишком напрасны. Даже Кирк понимал, что месть не может обходиться настолько дорого.
      Спустя час трудоемкой работы, он решил наградить себя стаканом бренди. Закинув ноги на стол и поправив золотой пояс с вышитым гербом Империи, Кирк откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Чертовски хотелось спать, но его все еще не покидали мысли о друге, чья жизнь зависела от мастерства других медиков. Обычно Леонард редко доверял другим врачам заниматься серьезными ранениями. Джим никогда не интересовался, откуда в нем такая ревностность к своему ремеслу, хотя догадывался, что причиной всему мнительность. МакКой предпочитал быть в курсе всего и порой слишком много на себя брал, когда дело касалось медицины. Зато специалиста лучше Кирк не смог бы найти на просторах всей Империи, что бы там ему не говорили. По мнению комиссии, что проверяла экипаж на профпригодность перед отправлением в пятилетнюю миссию, короткие периоды алкоголизма Леонарда МакКоя, случавшиеся с ним еще до выпуска из Академии, могли пагубно сказаться на его профессионализме и твердости рук. Кирку настоятельно рекомендовали сменить главного медика перед отправлением в такую длительную миссию: глубокий космос таил много опасностей и никто не гарантировал, что в самый ответственный момент МакКой не сорвется вновь или не допустит фатальную ошибку. Но Кирку было плевать на рекомендации, которые ему давала комиссия. Только он сам мог решать, кому из экипажа нужно остаться на корабле, а кому придется покинуть команду. Никто и никогда не мог диктовать Джеймсу Кирку, как поступать.
      Именно за размышлениями о судьбе МакКоя его и застала Ухура, вернувшаяся в каюту капитана сразу же после завершения своей смены. Осторожно подойдя к Кирку со спины, она наклонилась вперед и обняла за плечи.
      — Не хочешь рассказать, что вы со Споком не поделили? — Ухура говорила вполголоса, прижимаясь губами к уху Кирка, как мальчишка млевшего под ее горячими ладонями, разминающими затекшие мышцы. — Давно я не видела, чтобы ты на Спока смотрел с такой ненавистью.
      — Прости, что не приметил твоего взгляда на остроухого в тот момент.
      — Опять ты за свое. Я же уже не раз тебе говорила — между нами ничего не было и быть не может. Как ты себе представляешь это? Даже роботы эмоциональнее, чем этот вулканец. К тому же он слишком правильный, а я люблю плохих парней.
      — Значит плохих «парней»?
      — В данный момент одного вполне себе конкретного парня. — Ухура лукаво улыбнулась и поцеловала Кирка к щеку. — Ты устал?
      — Смотря для чего ты спрашиваешь.
      — Смена выдалась тяжелой. Сначала мы торчали без дела в нейтральной зоне. Ожидание выматывает. Потом еще ваша образцово-показательная сцена. Я ожидала, что в этот раз вы уж точно убьете друг друга.
      — Так хочешь этого? — с ленцой возмутился Кирк.
      — Как сказать… С одной стороны буду по тебе скучать. С другой вы наконец-то прекратите этот балаган. Зачем ты держишь Спока рядом, если так ненавидишь его? Давно бы уже разобрался с этим раз и навсегда.
      — Он мой друг.
      Смех Ухуры заставил Кирка открыть глаза и обернуться. Ее веселье Джим не разделял, хотя и возражать против не стал, лишь потянул ее на себя, чтобы поцеловать. Бронзовая кожа Нийоты всегда пахла особенно приятно, когда в Кирке был стакан-другой чего-то горячительного. Соприкоснувшись губами с Ухурой он уже больше не мог отпустить ее от себя даже на пару сантиметров. Кресло чуть заметно прогнулось, когда Кирк усадил ее к себе на колени. Только в его руках недоступная и гордая Ухура превращалась в послушную, но все такую же изящную Нийоту. Кирка до сих пор грела мысль о том, что он оказался первым в Академии человеком, которому Ухура доверила свое имя. Больше года до его появления к ней обращались исключительно по фамилии. Некоторые по ошибке принимали ее за имя. Ухура не возражала, кажется, считая тайну своего имени чем-то особенным. Так ли это было на самом деле — трудно сказать. Кирк предполагал, что это тоже было ее очередной женской хитростью, уловкой, делавшей Ухуру еще более загадочной в чужих глазах. Но многие, в том числе и он сам, поддались на эту провокацию: Джим на какое-то время оказался окрылен пониманием, что из множества людей именно ему Ухура поддалась и выдала тайну своего имени.
      — Опасно быть твоим другом, Джеймс Кирк. Неровен час — окажешься выкинутым за борт в закрытом саркофаге. — Ухура с обожанием смотрела на Кирка, хотя в ее словах не слышалось ни капли подобострастия.
      — На твоем месте я бы беспокоился о том, насколько опасно быть моей девушкой.
      Подхватив Ухуру под бедра, Кирк встал с кресла и направился к кровати. Рубиново-красное платье оказалось скинуто, обнажая для ласк совершенное тело его хозяйки. Ухура в последний раз что-то спросила у Кирка прежде, чем они наконец отдались на волю инстинктов и страсти.

***


      — Мы не можем умолчать о случившемся, капитан Сейель. — Рыжий ромуланец, сидевший по правую руку от своего капитана обильно жестикулировал, выказывая недовольство.
      — Азан, тебе не стоит быть таким категоричным.
      — Категоричным? Это был корабль Империи и они убили наших людей, Таш. Не думаешь же ты, что нам стоит просто забыть об том случае и жить дальше, будто ничего и не произошло.
      — Никто и не собирается забывать о случившемся, Азан, — Сейель устремила свой сердитый взгляд на офицера по безопасности. — Но бросаться в погоню сломя голову я тоже не намерена.
      — Уже поздно. Мы могли успеть поймать их по горячим следам пару часов назад. Ионный след почти стерся с радаров.
      — Это вполне может быть ловушка, Азан. Неужели ты не подумал об этом? На «МʼГханар» пока что есть только один офицер по тактике, и это я. — Таш осуждающе качнул головой. — Быть может, тот вулканец уступил специально, чтобы заманить капитана в ловушку. Мне ведь не нужно объяснять, каким коварством обладают терианцы?
      — Не стоит давить на него Таш. Волнение Азана вполне объяснимо. Я и сама до сих пор нахожусь в смешанных чувствах. Этот вулканец — Спок — он был не похож на обычного представителя своей расы.
      — По мне так они все на одно лицо. — Подперев ладонью локоть, Азан сделал жеманный жест, словно отмахивался от надоедливого насекомого. — Стадо отупевших от собственной попытки бесстрастной оценки жизни баранов.
      — Тебе не стоит относиться категорично ко всему, что касается вулканцев.
      — Я тебя умоляю, Сейель! Они сами виноваты, что оказались подмяты терианцами. Если бы не их извечная попытка заткнуть эмоции куда подальше, быть может, они поняли, какую ошибку совершили.
      — Порой мне кажется, что их учение — не такая ужасная вещь. По крайне мере, тебе точно не помешало бы испытывать чуть меньше эмоций по поводу вулканцев, — произнесла Сейель, понимая, что еще немного и Азан перейдет на крик. — Подготовь отчет о проверке клингонского корабля. Я хочу убедиться, что они не везут контрабанду.
      Оставшись наедине с префектом Ташем, Сейель позволила себе сесть в кресле более вальяжно. Пуговица полевого кителя, давившая на шею, наконец освободилась от петлицы, и капитан на некоторое время погрузилась в размышление. Накрыв глаза ладонью, чтобы сосредоточиться лучше, она пыталась найти верный выход из сложившейся ситуации. Знавший привычку Сейель обдумывать все в тишине, Таш не торопился узнавать о дальнейших приказах. Она могла провести в одном положении более получаса, что казалось другим довольно нетипично для ромуланца. Но Таш за пятнадцать лет службы во флоте повидал много разного, и характер Сейель был не самой ужасной вещью за его практику.
      — Мне нужно, чтобы ты отправил кого-то на разведку. У тебя есть проверенные люди? — Сейель наконец отняла ладонь от лица и взглянула на сидящего напротив мужчину.
      — Разведка? Как далеко?
      — Я хочу знать все о том восстании, которое устроил в Империи Хан. Их капитан говорил об этом человеке и почему-то был уверен, что мы каким-то образом ему способствовали.
      — В самом деле? Любопытно, — Таш потянулся к своей бородке, как делал всегда, когда слышал что-то особенно интересное. — В какие сроки мне стоит это сделать?
      — Чем быстрее мы узнаем все детали, тем лучше. Чутье подсказывает, что очень скоро мы снова встретимся с этими людьми.

***


      Основная смена давно подошла к концу, но Кристина не покидала палубы медицинского отсека, ожидая, когда Леонард придет в себя после операции. Доктор Юффас лишь сочувственно похлопал ее по плечу, уходя на законный отдых. В отличие от Чапел он не воспринял травму МакКоя как личную трагедию. Быть может, потому что надеялся, что получит повышение и сможет наконец навести порядок среди медиков «Энтерпрайз», большинство из которых были ни на что не годные высокомерные терианцы-полудуры. Один только Леонард МакКой чего стоил: вечно лез на рожон и носился с капитаном, словно от того лично зависело его карьерное продвижение (отчасти так и было). Даже умудрился пойти против природы и таки вытащил Джеймса Кирка из лап Смерти. Как любой андорианец, Юффас имел свои представления об извечных вопросах, касающихся таинства рождения и ухода из жизни, но все-таки даже для него смерть являлась неотвратимой фатальностью, нарушать исход которой мог только очень самовлюбленный человек. Или дурак. Хотя, думал Юффас, одно проистекает из другого.
      В любом случае он не особо волновался о Чапел, которая провела вместе с ним всю операцию, а до этого помогала МакКою латать инженеров, что едва не поджарились в отсеке с фильтрами для очистки воздуха и почти лишили «Энтерпрайз» кислорода. Девочка сама виновата, если хочет сидеть у койки калеки в надежде, что все обойдется. Идея МакКоя звучала безумно, но Юффас не стал спорить с ним и выполнил все в точности, как того просил главный медик корабля. Тем более, что от него, как хирурга потребовалось немного: вычистить ложе глазного яблока от лишнего материала, восстановив кровоснабжение, и купировать на время нервные волокна, чтобы новый глаз после трансплантации прижился. Все остальное Леонард решил доверить Чапел, которая хоть и бегала везде за ним хвостиком и многому научилась, все еще была медсестрой, что по факту позволяло расценивать ее действия, как нарушение должностных полномочий. Но доносить об этом или осуждать Кристину Юффас не стал — не стоит лезть туда, где тебя не просят.

***


      Пробуждение после наркоза оказалось не самым приятным для Леонарда. Кратковременная потеря памяти о последних часах до операции вызвала у доктора легкую панику, когда он осознал, что совершенно ничего не видит. Вовремя подоспевшая Чапел не дала МакКою ощупать свое лицо, что могло бы привести к смещению цитрегенерирующей* повязки.
      — Давно не чувствовал себя так отвратительно. Будто меня поперек переехал трактор, — ворчал МакКой, пока Чапел снимала показания сканера. — Как все прошло?
      — Доктор Юффас выполнил все, согласно твоим указаниям. Пункцию здорового глаза я провела, но потребуется пара дней, чтоб вырастить новый.
      — Лучше скажи, когда я смогу видеть хоть одним из них. Где это видано, чтобы главный врач корабля прохлаждался на больничной койке, покуда экипаж на боевом посту!
      — Снять повязку с правого глаза будет можно не раньше завтрашнего утра. Но доктор Юффас все равно сказал оставить тебя в лазарете до следующей операции и полного восстановления.
      — И сколько на это уйдет времени? Два дня? Три?
      — Неделя.
      — Проклятье. Кристина, неужели ты предлагаешь мне лежать прямо вот так семь дней?! — Даже незрячий МакКой, едва способный оторвать голову от подушки, представлял из себя довольно угрожающее зрелище. Вот только пронять этим Чапел не удалось.
      — Я сделаю все возможное, чтобы поднять тебя на ноги как можно быстрее. Но никто не может дать гарантий. — Она осторожно огладила МакКоя по здоровому плечу.
      — Об этом я буду беспокоиться позже. Лучше скажи, как Джим и Спок?
      — Капитан отказался от нового осмотра, но почти все время дежурил у операционной. Потом ушел куда-то.
      — Где Джим сейчас?
      — На мостике, наверное. Его уже должны были известить о том, что тебя перевели в лазарет. Уверена, с минут на минуту прибудет сюда.
      МакКой удовлетворенно кивнул, хотя в данную минуту ему совершенно не хотелось видеть (а точнее слышать) никого кроме Кристины. В особенности Джима.
      — Мистеру Споку оказали первую помощь. Никаких серьезных повреждений, только гематомы. Леонард, что именно произошло на мостике? Коммандер выглядел крайне… Обеспокоенно.
      — Спок и обеспокоенно? Ты в самом деле видела того самого Спока, Кристина? С каких пор вулканец проявляет такие эмоции да еще и на глазах у медсестры. Немыслимо!
      — Даже у Спока есть сердце, Леонард. — Кристина печально вздохнула и обернулась к закрытой двери бокса. — Ты ведь знаешь, что можешь доверить мне все, что тебя тревожит?
      — В данный момент меня может тревожить только то, что я не могу даже стакан воды себе самостоятельно налить. В остальном… Порядок.
      Какой же отвратительный из тебя лжец — укорил самого себя МакКой. У него явно ничего не было в порядке. Сначала в лазарете оказался раненный Кирк, потом МакКою пришлось разнимать двух старших офицеров, а потом он сам оказался на больничной койке без одного глаза. Благо, что второй должен был скоро восстановиться после пункции, но от этого легче пока не становилось. Находясь в полной зрительной изоляции сейчас МакКой чувствовал себя не слишком защищено. Если бы у него было возможность, он попросил Кристину остаться рядом вплоть до момента, когда можно будет снять повязку. Но сестра Чапел устала — он слышал это по ее голосу. Заставлять Кристину мучиться вместе с собой крайне неблагородно и претило воспитанию МакКоя, привыкшего не показывать свою слабость женщинам.
      — Вы самый ужасный пациент, которого мне приходилось встречать, доктор, — шутливо возмутилась Чапел, когда МакКой попытался прогнать ее из бокса под предлогом, что уже устал и хочет спать. — Я оставлю тебя на пару часов. Сейчас на смене Джон и Франклин, если тебе что-то понадобится, позови их.
      Взяв с МакКоя обещание, что он ни под каким предлогом не станет пытаться снять с себя повязку раньше времени, Чапел наконец покинула доктора.
На него внезапно накатило безнадежное чувство тоски, а с ним вернулась боль. Или Мʼайк не рассчитал дозу, когда готовил наркоз, или дело было в ожоге, который, по ощущениям, до сих пор не поддавался цитрегенератору. На век МакКоя выдалось слишком много переживаний о других, но он совершенно не знал, как переживать собственные травмы и поражения. То что сегодня он потерпел не только неприятную (катастрофическую!) потерю глаза, но и полнейшее фиаско в попытке держать Кирка в стабильном состоянии, было очевидно. И в случившемся МакКой винил в первую очередь себя, потому что поклялся всегда следить за Джимом, а в итоге спустил ему с рук регулярные пропуски в приеме лекарств. И теперь они все за это платили. Он, Джим, Спок. МакКой не обошел вниманием и вулканца, считая, что тот превратился в совершенно несносного самодура, считающего необязательным объяснять «нелогичным» людям причины своих поступков. Как оказалось, злиться на Спока в этой ситуации оказалось очень выгодно: Леонард отдался этому чувству со всей страстью и боль на короткое время отступила. А потом вновь вернулась. Так продолжалось в течение многих дней, постепенно превратившихся в недели и Леонард в конечном итоге привык к ней, но сейчас боль казалась нестерпимой.
      Впервые за последние годы МакКою стало жаль себя. Жаль до слез обиды, хотя он пытался скинуть свое разбитое состояние на наркоз. Чертов кайтианец явно не рассчитал пропорции, а расхлебывал теперь это МакКой. Он чувствовал себя совершенно разбито, а хоть сколько-нибудь положительные перспективы не рассматривались МакКоем, как возможные. Он буквально варился в этом состоянии, вынужденный лежать и ожидать, когда ему будет позволено увидеть хоть что-нибудь. За два часа, что отвела ему Кристина без своего общества, Леонард успел от обиды и раздраженности прийти к апатии, окончательно вымотавшей его, и наконец уснул. Но сон его, как показалось сначала МакКою, был коротким. Очень скоро он проснулся от того, что кто-то ощупывал его лицо. Реакция у МакКоя была отменная — это отметили еще на курсах повышения квалификации, куда он ходил вместе с Кирком и пытался познать искусство пилотирования кораблей — в какой-то степени успешно. Инстинкты как отлаженный механизм вытолкнули его из полудремы, и Леонард вцепился в запястье человека, пытавшегося стянуть с него повязку. Это была не Кристина — для женщина запястье слишком крупное и жилистое, а еще оно оказалось холодным.
      — Спок?
      — Вы говорили во сне. Полагаю, последствие наркоза. Я решил разбудить Вас.
      — Но лапать меня при этом не обязательно, — раздраженно бросил МакКой. — Когда ты вошел сюда?
      — Я попросил сестру Чапел разрешить мне присутствовать, когда вы очнетесь после операции. Вам стоит быть более справедливым с этой женщиной. Самоотверженность сестры Чапел…
      — Хватит заливаться соловьем, я и без тебя как-нибудь разберусь с Чапел. — МакКоя оскорбило, что Спок неожиданно решил учить его, как обращаться с Кристиной. — Где тебя манерам только учили, Спок. Ты здесь торчал все время, что я лежу?
      — Я сожалею, что узнать о моем присутствии Вам удалось так, доктор. Я лишь хотел убедиться, что Ваши травмы не нанесли Вам серьезного вреда.
      — Ты в своем уме?! Я глаза лишился. Спок, ради всего святого, поищи в архивах книги по этикету и избавь меня от своего общества.
      — Я непременно воспользуюсь Вашим советом, доктор, но позже.
      — Что ты делаешь? — Пальцы Спока вновь коснулись его лица.
      Поведение вулкана озадачивало, но МакКой не мог назвать его действия возмутительными или раздражающими. Скорее наоборот: ноющая боль, которую спящий МакКой до этого не замечал, начала отступать, едва Спок коснулся его щеки. По сознанию разлилось чувство спокойствия, такое далекое и непривычное, что МакКою начало казаться, что это вовсе не его мысли и тело. Именно это странное наблюдение и вернуло его к реальности. Доктор неожиданно понял, почему Спок пытался облапать его лицо. Большинство вулканцев обладали способностями к телепатии при близком контакте, а единицы из них совершенствовали практики чтения мыслей и на расстоянии с переменным успехом. Спок называл это мелдингом и не раз применял подобное, когда требовалось покопаться в чьем-то мозгу или почистить память. Имея в знакомых лишь одного доступного для изучения вулканца, МакКой имел смутное представление об устройстве ритуала слияния сознаний. Это была неизведанная территория, полная загадок, но Леонард никогда не горел желанием становиться участником эксперимента. Он считал мелдинг абсолютно нетактичным и лишенным всякой морали — вулканец мог добраться до самых потаенных уголков сознания человека, узнать его самые сокровенные мысли. Буквально заглядывал в душу. И именно это с ним сейчас проделывал Спок. Он без разрешения вторгся в личное пространство МакКоя и по-хозяйски рылся в его мозгах. Неприятнее этого было только отсутствие возможности хоть как-то повлиять на процесс.
      МакКоя парализовало, язык отнялся и лишь сознание кое-как пыталось справиться и не подвести его. Спок говорил что-то, хотя осознать смысл его слов в этот момент МакКой не мог физически. Его будто прижало к кровати, выбив весь дух. Словно полутонный лехас решил понежиться на его груди и прилег отдохнуть. Полная потеря контроля и чувства собственного тела осознавалась Леонардом как обычный, ничем не выразительный факт. Им все больше овладевало неестественное безразличие к происходящему, пока наконец в голове не образовался мысленный вакуум. Но вместе с тем где-то на более глубоких слоях проносились десятки мыслей ежесекундно. Целый вихрь из ощущений, идей, воспоминаний. Настоящее буйство красок, звуков, явлений словно погруженных глубоко под воду и добирающихся до Леонарда лишь тихими отголосками. Словно мелодия колыбельной песни из глубокого детства. Когда Спок отстранил руку, ощущение непривычной легкости сознания сохранилось.
      — Я сожалею о случившемся, доктор. Мои необдуманные действия привели к удручающим последствиям, которые сложно исправить. Желаю Вам скорейшего восстановления.
      — Как ты это делаешь?
      — Что именно? — Спок уже собирался уходить, даже развернулся к двери, явно рассчитывая, что последнее слово останется за ним.
      — В жизни не встречал более заносчивого человека. Ты как фризский рысак, только что вышедший из стойла. Прежде чем пытаться копаться в моей голове, выискивая повод для жалости, тебе стоило задать вопрос.
      — Какой?
      — Нужна ли мне твоя жалость.
      Спок задумчиво кивнул, явно отвечая на какие-то свои мысли, нежели на слова МакКоя. Когда он вышел из бокса, Леонард вздохнул с облегчением. Неудачный диалог со Споком изрядно подпортил ему настроение. МакКой был ворчлив и в меру злопамятен, но за сегодняшний день на его долю выпало слишком много испытаний, и сохранить спокойствие становилось все труднее.
Примечания:
*цитрегенератор — cito с лат. быстро.