Цугцванг Кирка +32

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Звездный путь (Стар Трек), Звездный путь: Перезагрузка (Стартрек) (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс «Джим» Tиберий Кирк, Леонард «Боунс» МакКой, Спок
Пэйринг:
Кирк, Спок(/)МакКой, основной состав экипажа «Энтерпрайз».
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, Фантастика, AU
Предупреждения:
OOC, Насилие, ОМП, ОЖП, Элементы слэша
Размер:
планируется Макси, написано 179 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Потрясающий роман!» от Хиро
Описание:
(Mirror!AU) ИСС «Энтерпрайз» отправляется на вражескую территорию, чтобы наказать сподвижников Хана. Вследствие этой миссии, ставшей для Кирка серьезным испытанием, МакКой теряет глаз, Спок веру в непоколебимость своих устоев, Кирк корабль, а ромуланский капитан доверие к собственному экипажу. История о ненависти одного человека, способной изменить жизни десятков других.

Посвящение:
Спасибо Ичи за помощь в вычитке и Миксар за то, что подбадривала

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
— События происходят практически сразу после Into darkness, но в миррор-вселенной. История Ромуланской Федерации взята из обычной истории Ромуланской Империи из ТОСа и последующих сериалов и «отзеркалена» в вольный миррор-пересказ (то же самое с любыми другими фактами).
— Кристина Чапел здесь присутствует. Допустим мысль о том, что в мирроре Кирку не хватило глупости с ней переспать и разбить сердце.
— Триумвират играет центральную роль, НО здесь нет, не планируется и не будет триумвирата и(ли) маккирк, спирк как пейрингов. Вы вольны трактовать отношения героев как пожелаете, если хотите. Так же присутствует гет.
— писалось для Star Trek Big Bang, но по ряду причин выкладывается здесь (фик на ОА3 http://archiveofourown.org/works/10179686/chapters/22609979)

Глава 3. Возможные последствия непредвиденных обстоятельств

24 марта 2017, 15:32
      Несколько часов в абсолютной темноте показались МакКою настоящей вечностью. К моменту, когда Кристина сняла повязку со здорового глаза, он уже думал, что больше белого света не увидит.
      — Выглядит удручающе, — констатировал МакКой после придирчивого осмотра левой стороны лица. — Понять не могу, почему кожа заживает так плохо. Вы ведь сохранили технологию при обработке и накладывании материала?
      — Разумеется. Я же тебе не какая-то студентка.
      — Ладно, будем беспокоиться об этом позже. Сейчас важнее другое. Как обстоят дела с глазом?
      — Глазное яблоко почти закончило формироваться, теперь ждем, когда образуются нервные волокна, чтобы приращивание прошло успешно. Хочешь посмотреть?
      МакКой с секунду колебался — врачебное самолюбие не позволяло спокойно принять факт того, что его будущий левый глаз был исключительно заслугой Чапел. Ведь это он придумал технологию выращивания органов в кратчайшие сроки, благодаря найденной гомозиготной бактерии во время экспедиции на Либериум-8. Не имеющая высокоразвитых организмов на своей поверхности планета подарила удивительное открытие, позволившее ускорить процесс выращивания клеток в несколько раз. МакКою удалось провести несколько успешных экспериментов по воссозданию отдельных органов и даже один раз получить живого и вполне функционирующего триббла при помощи этой бактерии. Упорная работа над внедрением мандрума*, как решено было назвать бактерию, в широкую медицину все еще велась: МакКой до сих пор не вывел стабильную формулу, а потому такой легкий успех Чапел, с первого же раза получившей удачную копию человеческого глаза, болезненно сказался на его врачебном самолюбии.
      — Мне нужен Юффас. Когда начнется его смена?
      — Через два часа.
      — Надо обсудить детали операции.
      — Ты доверишь пересадку ему? — В голосе Чапел засквозила тревога.
      — На «Энтерпрайз» нет более опытного хирурга, которому я бы смог доверить проведение операции. Нравится ли мне Юффас или нет, мне придется рассчитывать на его помощь. В конец концов, если все пройдет успешно, его ждут лавры первопроходца.
      У них не оставалось иного пути: просить Кирка о том, чтобы «Энтерпрайз» отправилась на ближайшую станцию с квалифицированными специалистами, способными провести подобную операцию, МакКой не хотел. Он вообще рассчитывал в ближайшее время избегать общение с капитаном. Нет, он не был обижен на Кирка, однако мысль о том, что придется встретиться с Джимом еще раз, заставляла Леонарда раздражаться. И без того у МакКоя прибавилось головной боли, когда он понял, что на какое-то время придется передать дела под управление Юффаса. Андорианец без сомнения был великолепным хирургом, но его честолюбие убивало всякое желание МакКоя проникаться им. Ко всему прочему Юффас неожиданно заартачился, когда услышал о планах Леонарда на выращенный глаз. По его словам, шанс удачного исхода операции составлял не больше десяти процентов.
      — Я не хочу оказаться первым в списках на удаление с корабля, когда окажется, что мы пропустили какой-то нюанс. — Юффас с легким пренебрежением смотрел на попытки Леонарда подняться с постели — выбитое плечо все еще беспокоило его. — Думаете, мне не известно о том, как капитан Кирк к Вам относится?
      — И как же он ко мне относится?
      — Коммандера Спока перевели на изолированную тюремную палубу после того, как капитан узнал о его визите к Вам.
      — Кто ему доложил об этом?
      — Капитана заинтересовало, почему коммандеру оказывали медицинскую помощь так долго. Он пробыл здесь более шести часов.
      В висках вновь запульсировала раздражающая тупая боль, и МакКой с силой сжал челюсти. Выходит, все это время Спок провел у его постели, и был здесь даже когда Кристина отчитывалась о результатах операции. Не удивительно, что она заговорила об обеспокоенности Спока его состоянием. Но что вулканцу было нужно? МакКою был важен ответ на этот вопрос, но в данный момент его волновало больше другое.
      — Ты так и не ответил: кто сказал Кирку о Споке.
      — Вам не хуже меня известно, кто является старшим по смене, когда нет меня.
      — Франклин.
      — Да, доктор Моррис, — смиренно кивнул Юффас. — Повышенное внимание капитана к Вашей персоне заставляет многих опасаться перечить Вам, доктор МакКой.
      — Многих, но не тебя, Юффас. Верно?
      — Иначе я бы пошел на преступление, говоря Вам, что операция обречена на несомненный успех. Я проверил несколько раз. Чтобы надеяться хотя бы на пятидесяти процентный исход нам нужно выждать еще день.
      — Что по-твоему изменится за день, Юффас? Надеешься, что глаз отрастет сам по себе?
      — Вовсе нет, но Вы забыли учесть вот эти параметры. — Андорианец протянул МакКою падд. — Если Вы позволите мне решать вопрос о своевременности трансплантации, то я готов полностью взять ответственность за исход операции на себя.
      МакКой с особой внимательностью изучил расчеты Юффаса, хотя одного беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — андорианец прав. Признавать очередное фиаско оказалось уже не так сложно: за прошедшие дни МакКой столько раз оказывался в роли проигравшего, что даже привык к чувству собственной врачебной некомпетентности. В конец концов уступить Юффасу в вопросах офтальмологической хирургии было не так сложно. В отличие от своего начальника, Юффас провел большую часть своей карьеры за одним занятием, а не метался в профессиональных муках, вбирая более выгодную сферу деятельности. Операцию было решено отложить на день.
      Пока МакКой пытался свыкнуться с ролью пациента, Кирк изучал всю доступную ему информацию по Хану. В фальшивом досье коммандера Харрисона, как и в заключении о допросе Хана он не обнаружил ничего, что мог бы упустить прежде. Напротив, Кирк запомнил каждую строчку текста настолько точно, что мог буквально цитировать целые абзацы. Нет, они не упустили ничего из того, что уже знали, а значит, Кирку предстояло поднять из архивов адмиралтейства все документы и протоколы хоть как-то касавшиеся адмирала Маркуса. Заодно Кирк собирался проверить каждый файл, в котором мог упоминаться Харрисон или любой другой офицер, сотрудничавший, связывавшийся и даже случайно оказывавшийся в одной комнате с адмиралом. Время было упущено, ромуланский корабль все еще бороздил просторы своей Федерации, а значит, Кирку были необходимы неоспоримые доказательства. Иначе его триумф окажется неполноценным. Грош цена победе, похожей на жалкую подачку судьбы. Кирк предпочитал выигрывать с помпой, когда не остается ни единого сомнения в неотвратимости случившегося. Отступление Спока в какой-то мере спасло его от разочарования в собственных действиях, хотя Кирк до сих пор злился на вулканца.
      — Вызывали, капитан? — дверь зала для совещаний открылась, и перед Кирком предстала Кэрол Маркус.
      — Доктор, — Джим растерянно улыбнулся, пытаясь вспомнить, когда успел отдать приказ о ее визите. — Проходите, не стесняйтесь.
      — О чем ты хотел поговорить?
      — О твоем отце.
      — А. — Лицо Кэрол приобрело разочарованное выражение. — Снова об этом предателе. Я ожидала, что ты позовешь меня ради чего-то более интересного.
      — Ты знаешь, что двери в мою каюту всегда открыты для тебя.
      — Было бы приятнее знать, что для меня открыты двери не только твоей каюты.
      — Я не хочу обсуждать это сейчас.
      — Ты никогда не хочешь обсуждать тему наших с тобой отношений. Быть может, мне пора узнать у Ухуры, не хочет ли она поговорить об этом?
      Кирк едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Кэрол никогда не умела подобрать момента для предъявления своих претензий. Ее обижало положение девочки на замену, но Кирк считал, что Кэрол сама виновата в сложившейся ситуации: ведь именно она первой пришла к нему и предложила секс. Кирк не имел проблем с женским вниманием, к тому же у него была Ухура. И все же отказать себе в приятном обществе Кэрол он не мог. Она не обладала и половиной темперамента Ухуры, однако, было в ней нечто такое, что манило Кирка из раза в раз, и он позволял себе иногда пользоваться ее готовностью греть капитанскую постель в отсутствии его «первой Леди».
      — Ухура даже не станет слушать тебя, дорогая.
      — Это ты так думаешь. Ты совершенно не знаешь женщин, Кирк. Поверь, мы умеем показывать зубы, когда это нужно.
      — Если бы речь шла о ком-то другом, я бы еще поверил, что ты можешь усложнить мне жизнь. Но это Ухура. Она просто сотрет тебя в порошок, если решишь докучать ей разговорами обо мне.
      — Хочешь проверить это?
      — Ухура в курсе нас с тобой, — устало произнес Кирк. — Найди более подходящую тему для шантажа. А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотел поговорить о том, ради чего позвал тебя сюда.
      — Не удивительно, что отец выбрал для убийства Хана именно тебя. Такую сволочь еще нужно поискать.
      — Я учился у лучших.
      — Что конкретно тебя интересует? Мне казалось, мы обсудили адмирала Маркуса достаточно. Или тебе интересно, что он ел на завтрак и какие носки надевал по вторникам?
      — Если это поможет мне понять, как он вышел на ромуланцев и заключил с ними союз, то да, мне это будет крайне интересно.
      — Не все ли равно, как он это сделал? Мы уже упустили возможность напасть на них первыми. Теперь Федерация знает о наших планах. Пробраться на территорию ромуланцев будет сложнее.
      — Я хочу выяснить, насколько тесно адмирал Маркус сотрудничал с ними. Для этого мне необходимо попасть на Мемори.
      — Как скучно.
      — О нет, это очень увлекательное занятие. — Кирк с улыбкой приобнял подошедшую к нему Кэрол. — Только подумай, сколько воды налито в эти отчеты. Целые океаны пустословия и бюрократии. Можно провести вечность, купаясь в них.
      — Ради этого ты развернул корабль? Чтобы заняться бессмысленным перебиранием архивов. Думаешь, там будет написано с кем и когда мой отец связался?
      — Было бы неплохо. — Кирк сместил ладонь и стал неторопливо поглаживать бедро Кэрол. — Но, боюсь, придется потратить порядочное количество времени, чтобы найти нужную мне информацию.
      — Кажется, я догадалась. Ты хочешь послать меня туда. Я права?
      — На этом корабле я мало кому могу доверять так же, как себе. И ты одна из этих людей.
      — Я должна этим гордиться? — Кэрол скинула с себя руку Кирка и отошла к стене. — Какая великая честь! Сам Джеймс Кирк поручил мне ковыряться в никому не нужных архивах. Потрясающая новость. Это даже лучше моего назначения на «Энтерпрайз».
      — Мне нужен человек с великолепной дедукцией и умением анализировать данные.
      — Пошли туда Спока. Уверена, этот зеленокровый уродец справится лучше меня.
      — Все еще злишься, что он так быстро раскрыл в тот раз твой блеф?
      — Рано или поздно я сама бы об этом рассказала, но тогда мы все были заняты другим. Подчищать дерьмо за адмиралом Маркусом то еще удовольствие.
      — Довольно грубо, — усмехнулся Кирк.
      — Ты прекрасно знаешь, что у меня с отцом были не самые лучшие отношения. Зачем же превозносить его только потому что он мертв?
      — Обычно люди так и делают.
      — Это лицемерно.
      — Это проявление такта.
      — Оставь рассказы о такте кому-нибудь другому, — Кэрол фыркнула и отвернулась от Кирка, чувствуя нарастающее раздражение от вида его ухмылки. — Лучше скажи, что мне придется там искать. Не буду же я бездумно перебирать архивы Мемори.
      — Все связи адмирала и Хана за прошедший год. С кем они встречались, куда летали. Ромуланцы слишком мнительны, они не могли заключить союз с первым попавшимся.
      — Ты сомневаешься, что это был заговор? Стал бы Хан врать, когда ты ему угрожал.
      — За что-то ведь его боялись в двадцать первом веке и решили отправить вместе с другими в открытый космос. Твой отец назвал Хана великолепным тактиком, которого до сих пор никто не превзошел: ни на Земле, ни где бы то ни было. Стоит задуматься о том, что он мог просчитать все ходы и нарочно завел нас сюда.
      — Информацию проверяли несколько месяцев. — Кэрол не сдавалась, он не желала признавать, что Кирк может оказаться прав.
      Однажды она уже потакала его дурости, за что едва не поплатилась жизнью, но все же отделалась лишь сломанной берцовой костью. Больше угождать Кирку из-за симпатии она не собиралась. Не известно к каким последствиям приведет его новая паранойя.
      — Я не меньше тебя желаю смерти ромуланцев, уж поверь мне. Вот только я так хочу справедливости.
      — Справедливости? — Кэрол громко захохотала. — Боже мой, Джим, да ты же полностью рехнулся. Какая к черту справедливость? Это война! Либо мы их, либо они нас. А если ты решишь поджать хвост и умыть руки, то о тебе позаботятся другие. И даже не рассчитывай, что это будет официальный суд. На этом корабле слишком много людей мечтают перегрызть тебе глотку и избавить капитанское кресло от полоумного самодура.
      С совершенно невозмутимым лицом Кирк поднялся с места и подошел к Кэрол. Его фигура источала спокойствие. Ничего не подозревающая Маркус сдавленно засипела, когда Кирк схватил ее за горло и вдавил в стену.
      — Следи за своим языком, Кэрол. То, что я до сих пор не указывал тебе на место, еще не значит, что тебе позволено вести себя, как вздумается. Мне плевать, что ты там себе придумала про войну Империи с Конфедерацией. Я останусь при своем мнении: пока моя жизнь чего-то да стоит, я буду истреблять этих тварей одну за другой, освобождая каждую новую систему от их присутствия, но мне не нужны убийства ради убийств. Я хочу знать, что отнимаю чью-то жизнь не напрасно. Поэтому ты сейчас заткнешься, пойдешь в свою каюту и будешь готовиться к отправке на Мемори. Ты достанешь мне нужную информацию, даже если тебе придется в буквальном смысле рыть землю носом. Ты поняла?
      Испуганная Кэрол едва ли могла пошевелить головой, Кирк слишком крепко сдавил пальцы на шее. И все же она смогла несколько раз моргнуть, дав ему понять, что готова выполнить все, о чем бы Кирк не попросил.
      — Хорошая девочка. — Джим одарил ее радушной улыбкой и, наклонившись, поцеловал.
      Едва хватка ослабла и Кирк отступил, Кэрол согнулась пополам, заходясь в хриплом кашле. Горло жгло изнутри от боли и спазма, ей приходилось заставлять себя дышать через силу, чтобы не потерять сознание прямо здесь. Когда же Кэрол пришла в себя, Кирка в помещении уже не было.
      — Чертов ублюдок. Однажды я вспорю тебе брюхо, — зло плюнула она, прежде чем отправиться в свою каюту.

***


      В карантинном отсеке было тихо. Никто даже не думал о том, чтобы беспокоить Спока визитами. Он понимал, что дело в приказе капитана, решившего зачем-то вновь изолировать своего помощника от прочих членов экипажа. Но также Спок питал уверенность, что даже без приказа Кирка вряд ли нашелся хотя бы один офицер, желающий навестить его и справиться о делах. Распорядился свободным временем Спок дальновидно — медитировал: приводил мысли в полный порядок, чтобы позже заняться анализом всего, что произошло. Им предстояло начало поисков информации о Хане, и это должно было стать одним из самых сложных дел, которые когда-либо совершались Кирком. Вновь возвращать миротворца-сверхчеловека к жизни ради удовлетворения интереса капитана «Энтерпрайз» никто бы и не помыслил, потому что штаб адмиралтейства дал им четкий приказ, который Кирк нарушил. «МʼГханар» до сих пор не был уничтожен, а «Энтерпрайз» теперь держала курс на звездную базу Уосп*. Спок уже принял решение о том, как именно все нужно обставить, чтобы ни ему, ни Кирку не пришлось отвечать перед руководством за ошибку собственной головой. Спок испытывал небывалое удовлетворение от понимания, что капитан в этот раз был на его стороне, хотя и признавать открыто правоту вулканца не стал. Кроме того Спок осознавал необходимость быстрых действий: капитан Сейель отказалась от преследования, но она не давала гарантии, что управление Федерации согласится потакать выходкам вражеского корабля, так нагло пробравшегося на их территорию и угрожавшего безопасности их людей и союзников. Спок обдумывал все неторопливо, заостряя внимание на каждой детали, ведь от точности его будущих решений зависело многое. Но более всего Спока волновало состояние доктора МакКоя. Из всех злоключений, постигших в последние дни «Энтерпрайз» и его лично, самым важным Спок оказалась неопределенность того, что случилось с МакКоем. Испытываемые по этому поводу чувства были иррациональны. Спок в подобному не привык, и без преувеличения считал это волнительным и интересным событием. Прежде ему удавалось избегать неудобных и не поддающихся внимательному анализу эмоций. Натура доктора МакКоя несомненно увлекала Спока, привыкшего к жизни, подчиненной строгим правилам логики. Рациональное начало в нем было развито в совершенстве. Но человеческие эмоции, обусловленные его происхождением, иногда выбирались наружу, выставляя своего хозяина в не приглядом свете. Спок понимал, что именно человеческой половине себя он обязан такому уверенному взлету карьеры. Будь он потомственным вулканцем, не помогла бы даже протекция Пайка. Он был благодарен адмиралу за оказанное когда-то доверие. Без его веры, Споку бы не удалось даже подняться на борт хоть одного военного корабля Флота. Адмирал оказал сильное влияние на становление личности Спока. И смерть Пайка для него не прошла бесследно.
      Споку доводилось касаться чужого сознания и прежде, но эмоции, одолевавшие Кристофера Пайка в момент кончины, буквально поразили его. Сила духа адмирала казалась Споку аксиомой, и себя он часто корил за испытываемый страх перед будущим. Человеческая половина позорно заставляла внутренне робеть от мысли о невозможности удовлетворения своих амбиций. Видя Пайка, являвшего собой многие годы образец для подражания, Спок сумел в конечном итоге побороть свои комплексы. Бесстрашный, живущий принципами Империи и при этом всегда стремившийся поступать по чести, Пайк был живой легендой Звездного Флота. Оттого испытываемые им в последние минуты жизни чувства потрясли Спока. Он четко сумел осознать, что под любой человеческой маской кроется одно и то же: страх, гнев, волнение или сожаление. Какими бы ни были встреченные Споком люди, все они были одинаковы. После трагичной и глупой смерти, не достойной такого героя как Кристофер Пайк, Спок пересмотрел некоторые взгляды на свою жизнь и место, которое он занимает в ней. Еще два года назад, когда он потерял мать благодаря отказу Империи удовлетворять ультиматум Нерона, Спок осознал конечность каждой жизни в полной мере. Но именно после слияния разумов с адмиралом, он решил, что должен пройти свой путь — отличный от дороги, которую предпочитали выбирать вулканцы или терианцы. На фоне волнительного и в некоторой степени болезненного открытия об одинаковости мышления всех людей, Спок с еще большим любопытством желал постичь натуру Леонарда МакКоя. Этот человек каждый раз поражал его своим подходом к решению проблем. МакКой был, как назвали это терианцы, человеком настроения. Каждое его слово и действие было подчинено эмоциям. Любой вулканец назвал бы доктора МакКоя дикарем. Но было в этом нечто очаровательное и привлекательное, не поддающееся объяснению. Большинство их разговоров заканчивались спорами и перепалками, но это отличалось от того, как вел диалог Кирк. Спок знал, что с Джимом им предстоит пройти долгий и удивительный путь, полный поистине прекрасных открытий и трагичных потерь. Он принимал возможность общения с Кирком как необходимость, без которой они не смогут достигнуть того будущего, о котором не смел поведать посол Спок. По сравнению с этим возможность исследовать доктора МакКоя, о чьем влиянии на свою судьбу посол решил умолчать, казалась уникальной.
      Уже долгое время Спока терзало рациональное любопытство: какова натура доктора на самом деле. Благодаря трагичному стечению обстоятельств, ему выдалась возможность заглянуть в сознание МакКоя. Прежде Споку давалось легко решение о мелдинге. Он был уверен в своих возможностях и не боялся отрицательных последствий влияния на чужой разум. Для ментально менее развитых терианцев подобное должно было проходить бесследно. Хотя Спок никогда не брал во внимание моральную сторону подобного вопроса: люди определенно могли получать психологическую травму от вмешательства в их разум без согласия. Однако доктор МакКой был глубоко уважаемый Споком человек, потому в его случае вулканец делал исключение. Допустить беспардонное вмешательство в его сознание Спок не мог. Потому он провел у постели больного несколько часов, взвешивая свой поступок и решая, в чем больше логики: должен ли он наконец оставить многие вопросы позади, заглянув в самое естество доктора, или позволит морали взять верх над своими принципами. Он разбудил МакКоя и с волнительным чувством первооткрывателя окунулся в чужие мысли.
      Спок не ожидал ничего конкретного, хотя предполагал, что сознание МакКоя окажется для него слишком хаотичным и ярким по эмоциям. Он был готов так же и к разочарованию, когда поймет, что в глубине своей души доктор похож на других представителей своей расы. Каким же удивительным стало открытие того, что первоначалом всех переживаний и чувств Леонарда была логика. Каждая его эмоция была пропитана ею, но эта логика отличалась от того, что воспитывал в себе каждый вулканец с самого рождения. Сознание доктора в некоторой степени напоминало то, с чем сталкивался Спок прежде, но понимание того, что такой непостоянный и подверженный эмоциям человек достаточно логичен, а быть может и логичнее него самого, выбило Спока из привычного ритма мышления. Кирк оказался достаточно убедителен, когда обвинял своего помощника в случившемся, и Спок был готов встретить подобные эмоции и в МакКое. Но вместо того он обнаружил разочарование и усталость человека, которому довелось много раз бороться с чем-то, что не укладывалось в его картину мира. Спок не позволил себе углубиться и раскрыть все тайны, хранившиеся в личности доктора МакКоя, но даже того, что он успел ощутить, хватило. Удовлетворение испытанным смешалось с беспокойством. Спок не мог постичь причину, по которой доктор не обвинял его за полученные травмы. Логика доктора показалась Споку настолько безупречной, что он не мог постичь ее. И именно поэтому теперь он испытывал особое волнение за судьбу МакКоя. Споку хотелось увидеть доктора вновь, чтобы иметь возможность задать ему многие вопросы. Но вместо этого сейчас он был вынужден терпеливо ожидать решения капитана выпустить его из заключения.
      От волнительных мыслей о сделанных им открытиях, Спока отвлекло появление Ухуры. Главный связист корабля уверенной походкой вошла в коридор, ведущий к карантинному отсеку. Со своего места Спок видел лишь ее ноги, но он точно знал, что это лейтенант Ухура. За время службы на корабле он успел изучить ее настолько точно, что мог отличить даже по одному дыханию. Это была не прихоть, а вынужденная необходимость, без которой Спок рисковал оказаться в неприятной ситуации. Еще будучи кадетом, Ухура проявляла к нему неоднозначный интерес. Спок знал, какое впечатление производит на терианок, но Ухура была особенной женщиной. Она никогда не флиртовала открыто и была довольно умна для того, чтобы желать заводить отношения с вулканцем. Подобное не приветствовалось ни в обществе, ни тем более в руководстве Звездного Флота. Терианцы были националистами и признавали превосходство лишь своей расы. Возможность краткосрочных отношений с вулканцем, разумеется, не возбранялась, но Спок понимал, что интерес Ухуры продиктован не только влечением. Она была проницательна и дальновидна. В умении строить планы она могла дать сто очков вперед кому угодно, потому Спок предпочитал не отказывать ей в своем обществе: кто знал, к чему подобное может привести. С появлением Кирка в ее жизни, отношения с Ухурой стали только сложнее. Она отдала предпочтение будущему капитану и не прогадала. Но вместе с тем она так и не оставила своих попыток сблизиться со Споком.
      — Вам нравится Ваша новая каюта, коммандер? — Ухура склонилась к стеклу, отделявшему ее от карантина.
      — Мне этого вполне достаточно, лейтенант. Полагаю, Ваш визит не санкционирован, иначе с Вами бы пришел кто-то из охраны.
      — Это моя личная инициатива. Я решила проведать Вас, пока Джим занят другими делами.
      — Капитану это может не понравиться.
      — Сделаем это нашим маленьким секретом, — улыбнулась Ухура. — Лучше скажите, как долго Вы собираетесь здесь отсиживаться, коммандер?
      — Пока капитан не посчитает мое присутствие на мостике необходимым. Полагаю, Джим сейчас решает возникшие проблемы.
      — Через двенадцать часов мы достигнем Уоспа.
      — Вполне закономерно. Нам нужно предоставить отчет руководству о сорвавшейся операции.
      — Как думаешь, на кого Джим повесит всю вину за случившееся там? — Ухура склонила голову к плечу, разглядывая неподвижно сидевшего Спока. — На Вашем месте, коммандер, я бы начала всерьез подумывать о том, чтобы заиметь надежных союзников здесь. Ситуация складывается не лучшим для Вас образом.
      — Учитывая Ваш тайный визит, предполагаю, что Вы хотите предложить мне свою помощь.
Ухура расплылась в довольной улыбке и отошла от стекла, чтоб сесть в кресло, стоявшее напротив камеры.
      — Я всегда питала слабость к проницательным мужчинам. Меня буквально в дрожь бросает от твоего ума, Спок. — Ухура сделала паузу, желая убедиться, что ее слова произвели нужный эффект. — Тебе знакома такая поговорка: лучший союзник мужчины — женщина, худший его враг — отвергнутая женщина.
      — Смею предположить, это одна из ваших земных притч, зародившихся в древние времена. Любопытно, какие истоки у этой поговорки?
      — Быть может, Древний Рим. Или Греция. Кто знает? — пожала плечами Ухура. — Важнее то, что ты понимаешь, к чему я клоню.
      — Вы предлагаете мне союз?
      — Я предлагаю тебе свою дружбу. Это очень ценный подарок, Спок.
      — Чем именно я обязан такой щедрости?
      — Джим начинает сдавать позиции. Предательство адмирала Маркуса сильно ударило по нему. Не обвиняй меня в неверности, Спок, я ценю возможность быть рядом с Джимом. Однако, моя жизнь мне все-таки дороже. Когда Джим разочарует руководство, кресло капитана займет кто-то другой. Будет очень мило с их стороны прислать кого-то нового, но мы оба знаем, что они этого не будут делать, а назначат офицера из командующего состава «Энтерпрайз».
      — Вы говорите о факте смены капитана как об уже решенном вопросе.
      — Не строй из себя наивного, Спок. Ты прекрасно понимаешь, что долго Джим не протянет.
      — Смею заметить, что состояние здоровья капитана превосходно, как и его самодисциплина. Для его смены на посту капитана у адмиралтейства должны быть серьезные причины.
      — Вулканская преданность… Хотела бы я однажды испытать подобное на себе. Джим настоящий счастливчик. Но даже если ты в нем уверен, глупо исключать возможность такого исхода. Если Джим покинет капитанское кресло, то его займет…
      — Лейтенант Сулу.
      — Умный мальчик. — Лицо Ухуры приобрело довольное выражение, словно Спок только что сказал что-то очень приятное. — Ни для кого не секрет, как долго Сулу метит на это место.
      — Вполне очевидно, что амбиции лейтенанта так высоки. Он является одним из лучших выпускников Академии за время ее существования. По некоторым показателям он даже опережает нашего капитана. Вполне логично, что лейтенант Сулу в случае форс мажорных обстоятельств займет кресло капитана.
      — Я бы этого не хотела.
      — У вас плохие отношения? Я не замечал открытой вражды между вами.
      — Для того, чтобы ненавидеть кого-то не обязательно с этим человеком много общаться. Спок, я хочу, чтобы ты стал капитаном. Так будет лучше.
      — Для кого?
      — Для всех.
      — Вы же понимаете, что мое происхождение делает это невозможным. То, что я оказался на этом корабле и занимаю должность первого помощника уже само по себе событие беспрецедентное.
      — Что мешает тебе пойти дальше? Ты уже стал первым вулканцем, достигшим такой высокой должности. Теперь впереди лишь одна перспектива.
      — Ваша склонность к излишним фантазиям, лейтенант, может плохо сказаться на Вашей будущей карьере.
      — Смотри, как бы твое высокомерие не сказалось на твоей будущей жизни, Спок. Не торопись отказывать мне. Я могу сделать из тебя капитана с той же легкостью, как и раздавить тебя.
      Поднявшись со стула, Ухура поправила полы своего кителя и направилась к двери. Невозмутимость Спока раздражала, но она постаралась скрыть это чувство от вулканца. Тому будет только в радость увидеть живое подтверждение своего триумфа — он в очередной раз выстоял перед соблазнами, которые ему предлагали. Но все это было лишь сиюминутным. У Ухуры в запасе еще были козыри. Если Спок не хотел подчиняться ей добровольно, она могла превратить его жизнь в ад. Время расставит все по своим местам.
Примечания:
*мандрум — от лат. «manducare» (поедать) и «iterum» (повторять).
*Уосп — USS Wasp название ряда кораблей ВМС США, карабоним.