Цугцванг Кирка +33

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Звездный путь (Стар Трек), Звездный путь: Перезагрузка (Стартрек) (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс «Джим» Tиберий Кирк, Леонард «Боунс» МакКой, Спок
Пэйринг:
Кирк, Спок(/)МакКой, основной состав экипажа «Энтерпрайз».
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, Фантастика, AU
Предупреждения:
OOC, Насилие, ОМП, ОЖП, Элементы слэша
Размер:
планируется Макси, написано 179 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Потрясающий роман!» от Хиро
Описание:
(Mirror!AU) ИСС «Энтерпрайз» отправляется на вражескую территорию, чтобы наказать сподвижников Хана. Вследствие этой миссии, ставшей для Кирка серьезным испытанием, МакКой теряет глаз, Спок веру в непоколебимость своих устоев, Кирк корабль, а ромуланский капитан доверие к собственному экипажу. История о ненависти одного человека, способной изменить жизни десятков других.

Посвящение:
Спасибо Ичи за помощь в вычитке и Миксар за то, что подбадривала

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
— События происходят практически сразу после Into darkness, но в миррор-вселенной. История Ромуланской Федерации взята из обычной истории Ромуланской Империи из ТОСа и последующих сериалов и «отзеркалена» в вольный миррор-пересказ (то же самое с любыми другими фактами).
— Кристина Чапел здесь присутствует. Допустим мысль о том, что в мирроре Кирку не хватило глупости с ней переспать и разбить сердце.
— Триумвират играет центральную роль, НО здесь нет, не планируется и не будет триумвирата и(ли) маккирк, спирк как пейрингов. Вы вольны трактовать отношения героев как пожелаете, если хотите. Так же присутствует гет.
— писалось для Star Trek Big Bang, но по ряду причин выкладывается здесь (фик на ОА3 http://archiveofourown.org/works/10179686/chapters/22609979)

Глава 7. Не говорите с незнакомцами

2 мая 2017, 15:14
      Сообщение о возвращении капитана на борт корабля вместе с пленными заставило многих оживиться. Не каждый день Кирк изменял своему правилу не брать пленных на «Энтерпрайз». Последнее такое решение едва не стоило им всем жизни. Как оказалось, даже такой закоренелый филантроп как Хан способен усложнить жизнь, если потерять бдительность. Помнивший об этом неудачном опыте Спок приказал боевому отряду быть наготове и присутствовать на палубе дока, когда шаттл Кирка прибудет. Он не должен был позволить планам Кирка сорваться, в особенности после того, как они получили сообщение из штаба. Адмиралтейство наконец вспомнило о своем флагмане, последние дни слишком свободно перемещающегося по территории Терианской Империи, и задалось вопросом, как проходит исполнение приказа о ликвидации ромуланского пограничного корабля. Брать на себя смелость и отвечать на сообщение вместо Кирка Спок не стал. Он считал, что они обязаны обсудить все прежде, чем адмиралтейство получит ответ, который их, возможно, не удовлетворит.
      Сигнальные огни по обе стороны плаца замигали, сообщая, что герметизационная камера закрыта, и ровно через сорок секунд шлюз открылся, впуская в док шаттл. Спок желал убедиться, что никому из участников экспедиции не требуется дополнительный осмотр после Цартус, потому оказался у шаттла еще до того, как был выпущен трап.
      — Подготовьте отдельные тюремные камеры, я хочу быть уверенным, что у них не будет возможности общаться друг с другом до того, как начнется допрос. — Кирк не успел появиться перед своим экипажем, как уже отдавал приказы. — Пусть лейтенант Ухура отправит к нам специалиста по ромуланскому языку. Я не хочу терять время на разгадку того, что они будут говорить. Спок!
      — Я здесь, капитан.
      — Прекрасно. Проследи за тем, чтобы приказ о переводе в тюремные камеры был выполнен.
      — Слушаюсь… Джим, — Спок позволил себе нарушить субординацию при младшем офицерском составе, когда заметил рассеченную скулу Кирка. — Тебе стоит наведаться в медотсек.
      — Ерунда. Пара царапин, пока арестовывали этих ублюдков.
      — Я бы не назвал данное заключение под стражу арестом. Но опуская подробности, хочу заметить, что за три часа полета рана не затянулась и ты продолжаешь терять кровь. Весьма благородно, что ты подаешь самоотверженный пример преданности делу другим членам экипажа, но не забывай, что ты, как капитан, обязан позаботиться о своем здоровье.
      — Джамал, сопровождайте мистера Спока и заключенных, и начните протокол дознания. — Кирк проигнорировал слова своего помощника, продолжая отдавать распоряжения.
      — Джим, я понимаю, что ты не любишь, когда прилюдно проявляют заботу о твоем состоянии, однако я хочу настоять…
      — Замолкни, Спок. Я тебя прекрасно слышал. Но мне сейчас не до этого. Пусть Боунс пришлет ко мне кого-нибудь из врачей. У меня еще полно дел.
      — Кстати, о твоей занятости. Мы получили несколько часов назад запрос из штаба. Они требуют промежуточный отчет об операции.
      — Напомни мне об этом позже, сейчас у нас есть задачи поважнее. И займись исполнением моих приказов.
      Небрежно хлопнув Спока по плечу и оставив на его форме следы крови, Кирк бодро зашагал прочь из дока. Вулканское спокойствие позволило Споку не реагировать на это. Попросив одного из младших офицеров принести чистую форму, он вошел в шаттл, чтобы посмотреть на ромуланцев, которых им придется допрашивать. На скамье в хвостовой части его ожидало трое знатно потрепанных людей. Кирк явно не поскупился на силу, когда ловил их. У широкоплечего мужчины под бровью вздулась гематома, полностью закрывшая глаз, а темнокожий сутулый ромуланец с выстриженными висками то и дело морщился и хватался за плечо. Возможно, вывихнуто — отметил про себя Спок, оценивая, потребуется ли вызвать медиков, когда их переведут в тюремный блок. Несмотря на то, что он питал к ромуланцам некоторое пренебрежение, терять рациональный подход в данной ситуации было нелогично. Когда он убедился, что охрана в тюремном отсеке выставлена, а медики предупреждены о травмах пленных, Спок отправился на совещание. Кирк не желал ждать, он хотел воспользоваться полученным преимуществом, немедленно.
      Разговор должны были вести с глазу на глаз, однако, когда Спок вошел в помещение, он обнаружил, что кроме Кирка там находилась Ухура. Глава отдела связи выглядела раздраженно: до того момента, как к ним присоединился Спок, они с Кирком горячо обсуждали последнее сообщение из штаба. Нехотя прервав разговор, Ухура села на одно из свободных кресел и стала покорно ожидать, когда Кирк начнет диалог со Споком. Несложно было догадаться, что кроме неудобного вопроса, почему «Энтерпрайз» бороздит просторы Империи вместо операции уничтожения ромуланского корабля, Ухура поделилась с Кирком и другими новостями. Спок знал, каким будет первый вопрос капитана и даже не выразил никакого удивления, когда услышал его слова.
      — Какого черта ты прохлаждался на жилой палубе, пока я был на Цартус?
      — Я был вынужден покинуть мостик на короткое время в связи с ухудшившимся самочувствием доктора МакКоя.
      — Я отдал тебе приказ. И он был достаточно прост. Напомни-ка мне его.
      — Ты передал командование кораблем мне на период экспедиции на Цартус.
      — Именно. На корабле больше не нашлось никого, кто бы озаботился самочувствием Боунса? Все медики попередохли разом или за несколько часов моего отсутствия ты получил образование квалифицированного врача. Что ты там делал?
      — Я не могу ответить на этот вопрос, так как он содержит личную информацию. — Спок кинул взгляд на Ухуру, по позе которой было ясно, что она желает что-то сказать. — В данный момент эта тема не имеет никакой ценности для тебя, как капитана, Джим. Потому я вынужден настоять на том, чтобы мы сосредоточили внимание на пленных ромуланцах, оказавшихся на борту.
      — Как-нибудь сам решу, что считать важным, а что нет. Ухура, ты можешь идти.
      — Но…
      — Это приказ.
      — Слушаюсь, капитан. — Ухура поднялась со своего места и неторопливо зашагала к выходу. Когда она поравнялась со Споком, то задержалась на секунду возле него и тихо, так, чтобы Кирк не услышал, сказала: — Вам стоило послушаться меня, коммандер, когда я сказала, что быть собачкой МакКоя здесь крайне не выгодно.
      Спок никак не отреагировал на слова Ухуры. Даже не повернулся к ней.
      — Теперь, когда мы остались наедине, ты готов рассказать мне, какого черта произошло в мое отсутствие? — Кирк требовательно взмахнул ладонью, призывая Спока подойти ближе. — Я не хочу слышать новые оправдания про личных характер случившегося.
      — Я исполнял ранее полученный от тебя приказ. Доктора МакКоя мучают периодические боли, связанные с недавней травмой. Я рекомендовал ему отказаться от медикаментозного лечения и взял на себя ответственность помочь избавиться от неудобств, связанных с этим.
      — Спел колыбельную и погладил по голове? — хмыкнул Кирк. — Не отвечай, мне плевать, что бы там делал.
      Наклонившись над столом, Кирк сжал виски в ладонях. Конечно же ему было не плевать, что Спок делал во внеурочное время у МакКоя в каюте. Ему хотело прямо здесь вытрясти из Спока всю правду, даже если ее нужно вытаскивать вместе с внутренностями вулканца. О, этот вариант даже устроил бы Кирка больше, чем просто сухие ответы Спока. Но нужно было держать себя в руках. До момента, пока Ухура не поделилась с Кирком своим наблюдением по поводу отсутствия одного из старших офицеров на мостике, он думал только о ромуланцах, сидевших сейчас палубой ниже в полностью изолированных друг от друга камерах. Но едва Кирк услышал, ради кого Спок покинул мостик, внутри разом поднялась вся ненависть и озлобленность на вулканца. Лишь каким-то чудом Кирк умудрялся держать себя в руках и пытался всеми силами заставить думать о более насущных проблемах. Сейчас было совсем не время для возобновления старых конфликтов. Да он и сам был виноват в том, что Спок стал виться ужом вокруг МакКоя — нехотя признал Кирк. Какой черт его дернул сказать тогда Споку, чтобы он следил за МакКоем. Ведь сам же ненавидел, когда вулканец приближался к Боунсу. Но, похоже, в тот момент желание отослать Спока от себя подальше и скинуть чувство вины перед другом на него, оказались сильнее. Но час расплаты пришел слишком быстро. Все же Кирк рассчитывал бороться с внутренними демонами после того, как разберется с ромуланцами.
      Немного утихомирив раздражение, Кирк дал себе обещание, что больше не даст Споку ни малейшей возможности оказаться рядом с МакКоем без его ведома. Он толком и сам не мог понять, отчего именно Спока он ревновал к МакКою больше всех. Вряд ли у этого отмороженного полукровки могли бы быть какие-то интересы к Леонарду кроме профессиональных. И все же Кирк не желал, чтобы они сближались. Ведь тогда у МакКоя явно появится альтернатива. Имея лишь одного друга никогда не задумываешься, как и с кем проводить свое время, но если друзей больше, между ними начинается невольная борьба за внимание. Самолюбие не позволяло Кирку допускать мысль, что его обществу предпочтут Спока. Однако ставить эксперименты он не собирался.
      — Считай мой приказ по поводу Боунса выполненным. Можешь больше не тратить свое время на него.
      — Похоже, ты решил наконец поговорить с доктором?
      — Чуть позже. А пока лучше займемся ромуланцами.
      — Их поместили в тюремные камеры до твоих дальнейших распоряжений.
      — Нужно устроить им допрос с пристрастием. Мне нужна вся информация, которая им известна. Парни эти крайне не разговорчивые, но мы успели обменяться с ними парой любезностей.
      — Да, это легко заметить, — Спок кивнул, отмечая, что за время, пока он не видел Кирка, тому все-таки оказали какую-то медицинскую помощь. — Однако, исходя из того, что нам известно о ромуланцах, могу сказать, что эти люди не станут делиться известной им информацией. Пытки во время допроса будут не результативны. К тому же мы не знаем, действительно ли эти люди связаны с Ханом.
      — Думаешь, я бы притащил сюда первых попавшихся ромуланцев? Я понимаю, что ты предпочитаешь считать, что терианцы уступают вулканцам в логике, однако не держи меня за полного кретина. Это может плохо сказаться на твоем послужном списке.
      — В любом случае, — пропуская мимо ушей последние слова капитана, сухо продолжил Спок. — Нам нужно выработать подходящую тактику воздействия на наших пленных. Судя по клановым татуировкам, эти люди уже давно на службе Федерации и принадлежат к разведывательным органам. В обучение таких ромуланцев входит подготовка к сопротивлению психологического и физического давления. У нас могут уйти недели на то, чтобы заставить их рассказать хоть что-то.
      — Существует не один десяток способов заставить человека говорить. Какими бы крепкими ребятами они не были, мы быстро найдем нужный способ.
      — Мне не меньше твоего хочется знать, насколько ценной информацией обладают взятые в плен люди. Но я все же настаиваю на том, чтобы ты выбрал не насильственный метод. Я бы хотел предложить как один из самых предпочтительных вариантов мелдинг. Если мне будет позволено провести слияние разумов, уверен, что смогу найти все необходимое. Даже если они хорошо подготовлены и обучены ментальному блоку, результативность такого метода гораздо выше других.
      — Что ж, — Кирк приложил палец к губам, обдумывая слова Спока. — Это сопряжено с определенными рисками для тебя. Верно?
      — Минимальный риск существует всегда, — подтвердил Спок. — Но по сравнению с возможностью получить необходимую информацию его опасность сводится к нулю. Однако я не уверен в том, как перенесут насильственное слияние разумов сами ромуланцы.
      — А тебе не все равно? Мне казалось, что даже ты испытываешь достаточную ненависть к этой расе.
      — Ненависть — человеческая эмоция. Мы оцениваем поступок их далеких предков нецелесообразным и нелогичным, и считаем правильным вернуть Ромул к его истокам, когда это станет возможным. Экспансия Терианской Империи в данном случае — благо для ромуланцев. Ведь тогда Вулкан сможет помочь своим блудным сыновьям обрести чистоту разума, от которой они отказались.
      — Звучит благородно, я даже поверил. Ты ведь знаешь, почему ромуланские корабли называют хищными птицами, Спок? Они считают, что тем самым показывают свой дух: готовность выпустить когти, если это надо. До того же времени они вольны делать то, что желают — парить свободно, словно птица в небе. Слишком романтично и неуместно, но, говорят, ромуланцы те еще сентименталисты. Параноики, подверженные сантиментам, подумать только… Добыча, прикидывающаяся жертвой, чтобы выжить.
      — К чему ты это говоришь?
      — К тому что вы с ними все еще слишком похожи. Эти твои слова о экспансии во благо — все это не более чем попытка сделать первый удар, чтобы обезопасить себя от нападения.
      Спок понимал, что это очередная провокация со стороны капитана, и не дал ему ни малейшей возможности развивать эту тему. Приоритетной задачей было получение информации от пленных. Споку хватало благоразумия не вмешивать в это личные размолвки с Кирком. Он был согласен терпеть выпады Джима, покуда это не перерастет в очередной открытый конфликт. Было ясно, что таки образом Кирк пытался убедиться, что его действия верны и он поступил правильно, приведя ромуланцев на корабль. И в этот раз умению Спока подстраиваться под настроение капитана, позавидовал бы любой терианец: он мягко направил разговор в необходимое русло и подтолкнул Кирка к необходимому сейчас решению. Когда они утвердили план действий и поднялись на мостик, первым же приказом Кирк направил «Энтерпрайз» к границам Терианской Империи. По его расчетам, к моменту, когда они вновь пересекут нейтральную территорию, им уже будет известно все, что скрывали пленные ромуланцы. О том, что им ко всему прочему придется держать ответ перед командованием, Кирк предпочел забыть на время. Оправдываться он не любил, а без фактов и доказательств любая попытка объяснить Штабу правомерность их действий выглядела как жалкое оправдание.

***


      В тюремном блоке было подозрительно тихо. Спок отметил это сразу, едва вышел из лифта. Для ромуланцев спокойное ожидание разрешения их дальнейшей судьбы было крайне нетипично. Более того — это было нелогично. Спок предпочел, если бы сейчас здесь творилась настоящая сумятица, а ромуланцы не прекращая переругиваться с охраной, пытались выбраться из камер. Такое поведение не было бы рациональным: терианская система защиты в тюремных отсеках была самой лучшей; однако это было бы вполне закономерно, учитывая происхождение заключенных. Спок обвел взглядом все камеры и обратился к старшему смены, спрашивая, не пытался ли кто-то из пойманных ромуланцев пойти с ними на контакт. Ответ был отрицательным. После ожесточенной борьбы и попытки избежать ареста на Цартус, ромуланцы впали в апатию и теперь сидели в своих камерах отвернутые от стекла. Один из них, тот у кого было выбито плечо, и вовсе лежал на нарах и спал. Похоже, отметил про себя Спок, они чувствую себя здесь более чем комфортно. Он зря пытался проявить беспокойство о заключенных, когда только увидел их. Сейчас все его естество вдруг одолела безотчетная ярость, какую испытывали к рихансу не первую сотню лет его потомки. Разумеется, он не позволил даже малейшей капли этого чувства выбраться на свободу. Он стоял с заведенными за спину руками посреди полукруглой комнаты и наблюдал за заключенными, словно какое-то каменное изваяние. Он не шевелился и даже почти не моргал, погруженный в себя и ведущий ожесточенную борьбу с эмоциями, так неожиданно проснувшимися в нем. Похвально, что близкая встреча с потомками предателей Сурака, вызывала в нем такие чувства. До сих пор, следуя пути подавления эмоций, вулканцы ревностно взращивали в себе семена холодной ярости, считая, что именно эта черта позволила им когда-то избежать участи быть порабощенными чужаками, пришедшими с далеких звезд.
      Некоторое время проведя в молчаливом оцепенении, Спок наконец вновь обратился к старшему офицеру и отдал приказ перевести одного из ромуланцев в камеру для допросов. На неожиданное оживление ромуланцы отреагировали по-разному. Тот, что лежал отвернутым к стене только поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. Второй чуть кособоко приблизился к стеклу и с явной тревогой стал спрашивать, что происходит. Когда же он заметил своего товарища, которого бесцеремонно тащили прочь от камер, он начал громко спрашивать, куда его уводят друга. Ромуланец все не унимался, и офицеру, сидевшему за панелью управления тюремным блоком, пришлось включить систему стабилизации электромагнитного поля камеры, или как ее любили сокращать — СТЭЛМАП. Суть работы СТЭЛМАП была крайне проста: по всей площади камеры — на полу, стенах и защитном стекле располагались крошечные датчики, образующие плотную сеть-паутину источников высокого напряжения. Стоило кому-то из заключенных поднять шум или попытаться выбраться наружу, офицер подавал на «паутину» напряжение. Идея почерпнутая из далеких времен, когда заключенных казнили на электрическом стуле. Но какой грандиозный размах она приобрела сейчас: ведь теперь электричество не убивало, а едва калечило и доставляло заключенным страшные муки. Ромуланец, словно подбитый зверь, издал громкий вопль и рухнул на пол. Корчась в агонии, он едва слышно поскуливал. Это заинтересовало первого ромуланца, и он даже приподнялся на здоровой руке, но так и не покинул нар. Продлилось это не долго. Едва он понял, что за звук привлек его внимание, ромуланец снова лег.
      Спок наблюдал за ним все время и после того, как охрана рапортовала о готовности камеры допроса, попросил их привести этого ромуланца следующим. Умение делать выводы на основе точного анализа, которое Кирк предпочитал называть интуицией, не подвело Спока. Первый ромуланец практически не дал никакой информации. Лишь потратил их время, устроив браваду и заявив, что Спок ничего от него не получит. Ни обычный разговор, ни мелдинг не внесли ясности в причины, по которым эти ромуланцы находились на Цартус. Мангур — так звали первого ромуланца, подвергшегося допросу, занимал в их группе должность посыльного и сам не знал, зачем их послали в пограничную систему. Спок сумел обнаружить в его разуме лишь следы чьего-то вмешательства, умело стеревшего воспоминания о неких событиях, предшествующих отправлению маленького разведотряда на Цартус. Это открытие заставило Спока заглянуть глубже в сознание Мангура, но в конечном итоге затянувшееся слияние разумов так и не открыло загадки, с которой он столкнулся.
      Во время короткого перерыва, пока офицеры из отдела безопасности меняли допрашиваемых ромуланцев, Спок погрузился в мрачные размышления. Происходившее все больше начинало беспокоить его своим удачным стечением обстоятельств. Пока у него не было точного объяснения, почему все происходило именно так, но Спок был уверен, что найдет больше фактов, когда заглянет в разум другого ромуланца. Ему требовалось время, чтобы восстановить собственное сознание после мелдинга, но медитация могла отнять драгоценное время, которым их экипаж сейчас не обладал. Спок понимал все возможные для себя риски, однако принял решение продолжить допрос. Простая логика подсказывала, что выгоды от такого решения будет гораздо больше, чем если он остановит протокол и потратит время на медитацию. О своем ментальном здоровье он позаботится обязательно, но позже, когда в руках их команды окажутся важные данные. Подобные рассуждения пришлись бы по вкусу капитану — заключил Спок, когда дверь в помещение открылась и перед ним предстал темнокожий ромуланец. А вот доктор МакКой в привычной для него манере назвал бы это решение крайне недальновидным. Эта мысль почти заставила Спока развеселиться, насколько ему могла бы позволить вулканская выдержка. Но сейчас его внимание сосредоточилось на новом собеседнике.
Отличие этого ромуланца бросалось в глаза сразу. Не только внешнее: манера держаться, то, как он говорил, используя правильный английский, считавшийся межгалактическим стандартом на территории Империи.       Он определенно принадлежал к другому сорту людей, нежели спутники, сопровождавшие его на Цартус. Свое имя ромуланец назвал сразу — Камилл. Споку не пришлось даже спрашивать его об этом. Но допрос не мог пройти так легко: едва Камилл услышал вопрос о том, что он и его люди делали на Цартус, словоохотливость ромуланца куда-то подевалась.
      — Вы ведь понимаете, что мне не нужны Ваши ответы, чтобы узнать требуемую информацию? — Спок внимательно следил за лицом Камилла, анализируя каждую случайную эмоцию. — Я был бы Вам признателен, если бы Вы сократили время нашего общения. Вы со мной согласитесь, если я скажу, что этот разговор не доставляет удовольствие нам обоим?
      Ромуланец кивнул.
      — Я бы непременно сказал, что мне очень жаль так поступать, чтобы выдержать хороший тон беседы. Но к нашему всеобщему облегчению Вы — ромуланец. Вам не хуже моего известна особенность вулканцев. — Спок вздохнул, будто действительно сожаления о подобном стечении обстоятельств. — Не будем терять время.
      Стоявшие у стены офицеры по первому же требования Спока приблизились к Камиллу и скрутили его, не позволяя ромуланцу сдвинуться с места. Пальцы Спока быстро нашли нужные точки на лице Камилла, и как мантру он начал повторять слова о том, что их разумы становятся единым целым. Едва ли у сознания ромуланца был какие-то шансы, но Камилл все же попытался воспротивиться насильственному вторжению в его сознание.
      Вулканцы уже давно говорили о том, что на Ромуле не первый годе ведутся исследования, направленные на развитие давно позабытой техники, в последствии полностью утерянной для потомков первых переселенцев. Не раз ученые с Вулкана выступали с докладом перед управляющим советом Империи, говоря о том, что ролуманцы ищут действенный метод борьбы с телепатическими способностями не только своих дальних родственников. Спок знал об этих логичных опасениях, но впервые столкнулся с живым доказательством того, что ромуланцы готовились к возможному прямому контакту с вулканцами. Сознание Камилла выстраивало одно препятствие за другим, упорно не желая впускать нежелательного гостя в свои владения. Чтобы сломать защиту, с которой он прежде никогда не сталкивался, у Спока ушло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Но когда ему открылись тайны, которые так яростно защищал Камилл, стало ясно, почему ромуланец делал это. Те знания, которыми обладал Камилл, представляли для них особую важность. Спок ощущал азарт, с которым некоторое время назад Камилл принял от командования приказ отправляться на Цартус. Едва успев осознать полноту этого чувства, Спок обжегся о непримиримое чувство сожаления и злости, когда перед ним предстали воспоминания Камилла о гибели адмирала Маркуса и исчезновении Хана. Да, так все и было — сохраняя холодный рассудок, отметил Спок. Официально об измене Джона Харрисона и объявлении его опасным преступником Ханом общественности сообщили лишь спустя один земной месяц, когда судебное заседание было завершено, а все предатели пойманы. Управляющий орган считал обнаружение помогавших извне людей вопросом времени и потому не стали скрывать, что Хан получил по заслугам. О том, что его вновь погрузили в криосон, знали немногие: высшие чины в штабе и несколько офицеров «Энтерпрайз», участвовавших во всех заседаниях суда. Но надолго задерживаться на этих воспоминаниях Спок не стал: его поиски продолжились, теперь сосредоточившись на определенном отрезке мыслей и чувств Камилла. Пробираться через хитро расставленные ментальные ловушки все еще было тяжело, но Спок уже вывел последовательность и с каждым разом обходил защитную систему все быстрее и быстрее. Факты, которые ему открывались, постепенно складывались в единую поражающую своим масштабом картину. Спок поддался непроизвольному чувству триумфа, которое Камилл испытал, получив недавнее повышение перед самым отправлением на Цартус. Чужое чувство гордости и самолюбования заставило Спока пренебречь элементарными правилами безопасности. Защита собственного сознания от возможности взаимного мелдинга отнимала слишком много сил, Спок вновь решил, что рациональнее будет принести в жертву свои личные интересы, нежели отступить сейчас, когда до попытки обнаружить правду оставались считанные минуты. Он едва ослабил собственный ментальный блок, рассчитав все так, чтобы вынырнув из чужого разума, не получить никаких нежелательных последствий. Но именно это и оказалось его главной ошибкой. Непредвиденный поворот событий, который его вулканский разум совершенно не мог предсказать, заставил Спока внутренне содрогнуться от тысяч невидимых иголок, впившихся в его мозг. Последнее, что он запомнил, прежде чем уйти в искусственную кому — бесконтрольная медитация, являвшаяся защитным рефлексом сознания — это помутневшие глаза Камилла, с трудом шевелившего губами. Белесая корочка высохшей слюны треснула, когда он слабо улыбнулся, представляя взору Спока гримасу самодовольства.
      Без сил Спок рухнул на стол и медленно скатился на пол, пока офицеры в красных форменках волокли отключившегося Камилла к выходу. Вплоть до того момента, пока на палубе не появился врач, никто не рисковал предпринимать попытки привести Спока в чувства. Даже перевернуть на спину и подложить ему под голову хоть что-то решились спустя пару минут споров. Никто не знал, что именно с ним случилось в процессе допроса, и некоторые из офицеров испытывали суеверный страх, думая, что неизвестная «зараза» может передаться и им. Но стоило главе медицинской службы появиться на палубе, как в офицерах проснулась сознательность и чувство долга. Желая поспеть сделать все до того, как на них рявкнут, охранники предоставили МакКою свободный доступ к камере допросов и вызвали по его требованию бригаду медиков. Озлобленно шипя о том, что этим людям не хватило ума поступить так раньше, МакКой склонился над Споком. Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что в данный момент жизни вулканца ничего не угрожает. Однако в первые секунды МакКою почудилось, что тот и вовсе мертв. Ледяная волна пробежала по жилам, тут же сменившись обжигающим страхом, а в голове пронеслась мысль, что теперь он боится потерять Спока сильнее, чем Джима. Это странное открытие тут же было погребено под другими более насущными мыслями: МакКой давал распоряжения, отчитывая офицеров за пустоголовость. Приятного в его ругани было мало: одноглазый доктор, нависший коршуном над лежавшим без сознание Споком, то и дело вскидывал голову, являя собравшимся свое раскрасневшееся от натуги лицо. Единственный глаз МакКоя постоянно двигался, словно сканируя каждого из представших перед ним людей.
      Никто не хотел говорить этого вслух слишком громко, но все украдкой обсуждали, что после полученного увечья доктор стал еще более жутким типом, от одного взгляда которого теперь кровь в жилах стыла. Что творилось между высшими чинами простые солдаты не знали, лишь строили бесконечные догадки. Увлекаться таким было не положено: кто-то мог сболтнуть случайно лишнего и головы в таком случае полетят одна за другой. Но человеческая натура требовала от младший чинов вкусных подробностей и обсуждения самых горячих сплетен. О том, что МакКой был любимчиком капитана Кирка, знали все. Такая слепая и преданная дружба некоторыми рассматривалась как болезненная привязанность, другими как лишенная искренних чувств меркантильность, третьи, пожалуй, самые скрытные люди поговаривали о пикантной связи двух самых пугающих личностей на «Энтерпрайз». Подловить с поличным Кирка и МакКоя никто не мог. То, что творилось за закрытыми дверями, узнать никому не дозволялось, а на виду у всех ни Джим, ни Леонард не проявляли друг к другу каких-то знаков внимания, подходивших для любовников. Но для того, чтобы слухи об их странных отношениях с каждым днем крепли, подобного и не требовалось. А когда корабль облетела новость о том, что капитан едва не убил командира медицинского отдела, даже скептики уверовали в то, что эти двое явно имеют нездоровую привязанность друг к другу. МакКой сам по себе создавал не слишком дружелюбный образ, но в комбинации с негласной протекцией капитана желание впасть в немилость доктора испытывали лишь не ценящие свою жизнь. Словно сорвавшись с цепи эти двое, казалось, на дух не могли перенести друг друга. Но это лишь означало, что теперь остальным стоит быть на чеку и не проштрафиться перед капитаном или КМО. Ведь хуже рассорившихся любовников мог быть только враг, карауливший границы Империи и жаждущий нанести упреждающий удар. Хмурого МакКоя провожали в коридорах боязливым взглядом и едва слышно шептались о том, что боятся его взгляда. А вместо попыток снискать расположение доктора, люди лишний раз старались не идти с ним на контакт.
      Не один седой волос появился на головах офицеров, волею судьбы оказавшихся на тюремной палубе в тот момент, когда коммандеру Споку потребовалась медицинская помощь. О том, каким злом для них в скором времени обернется нелепая случайность, оставалось лишь догадываться. Но выражение лица доктора МакКоя, когда он потребовал у командира караула обязательного внутреннего расследования с последующим рапортом капитану, не предвещало ничего хорошего. Но все это было лишь наблюдение обычных рядовых, совершенно не знакомых с личностью доктора МакКоя. Пока они боялись его гнева, сам Леонард чувствовал себя беспомощным ребенком, когда сканировал организм Спока, которого уже погрузили в переносную барокамеру. Показатели сообщали лишь о низком для вулканца давлении и практически нулевой мозговой активности. Никаких очевидных признаков, почему он был в таком состоянии, МакКой не обнаружил. И теперь он поторапливал своих помощников, желая оказаться в лазарете как можно быстрее, чтобы успеть стабилизировать давление и быть готовым, если потребуется срочная реанимация.
      Смена врачей, едва МакКой вошел в медотсек, тут же засуетилась. Каждый сотрудник выполнял приказы своего командира, не отклоняясь от его слов ни на шаг. Сосредоточенная раздраженность МакКоя намекала им, что права на ошибку нет ни у кого. Он не отступал от Спока ни на шаг, но контролировал все действия своих врачей. И уже через пару минут состояние организма Спока стабилизировалось, позволив МакКою наконец начать поиски проблемы. К этому времени подоспел отчет от службы безопасности. Чапел перенесла всю информацию на свой падд и теперь, стоя рядом с главным врачом, показывала ему запись с камер наблюдения.
      Подозрения МакКоя о том, что Спок пал жертвой собственной надменности, оправдались. Камера четко зафиксировала момент, когда Споку стало плохо прямо в процессе мелдинга. Неприятным открытием стало и то, что никто из охраны не попытался поддержать его, позволив свалиться на пол.
      — Похоже, они думают, что чертов ромуланец ценнее Спока, — угрюмо произнес МакКой, прикрепляя датчики сканера к вискам Спока. — Неужели было так сложно сделать элементарное?!
      — Думаю, все дело в приказе Джима. — Кристина говорила тихо, стараясь не привлекать внимание других врачей. — Эти ролуманцы были связными Хана.
      — Ты в этом уверена?
      — Главное, что в этом уверен капитан. Спок даже запрашивал медицинскую помощь для них.
      — В альтруисты заделался, остроухий? Сделал он, а расхлебывать теперь мне.
      Легкая мягкость, засквозившая в его голосе, заставила Чапел с удивление замереть. Она редко слышала, чтобы МакКой хоть и бывший человеком эмоциональным, позволял себе подобное. Ощущала себя при этом Чапел определенно не в своей тарелке: словно ее заставляли наблюдать за чем-то, чего ей категорически не хотелось видеть.
      — Будем надеяться на вулканскую живучесть, и этот гад не откинется прямо у меня на койке. — В момент ореол очарования МакКоя спал, а взгляд его сделался жестким, когда датчики проигнорировали первый тест. — Ты когда-нибудь видела подобное, Кристина? Абсолютный ноль на первой базе. Я бы сказал, что его мозг мертв, но тогда бы и сам Спок уже давно умер. Вот как ты мне это объяснишь?
      Чапел развела руками, показывая, что у нее нет никаких предположений, как такое может быть.
      — Распорядись, чтобы сюда привели того ромуланца, с которым Спок устроил мелдинг. Я хочу проверит и его тоже.
      — Я то сделаю запрос, но ты знаешь, что эти парни слушаются только Джима.
      — Так чего же ты ждешь? Связывайся с мостиком. Нам все равно придется рассказывать, почему у нас тут форс-аут, вместо нормальной игры.
      Чапел в нерешительности оглянулась на других врачей, будто искала помощи. Но на самом деле, она пыталась лишь прикинуть: можно ли будет перепоручить приказ МакКоя кому-то другому. Она не любила общаться с капитаном корабля по ряду личных причин и всячески избегала такой возможности. Покуда дело не принимало самые скверные обороты, Кристина скидывала рутинную заботу об общении с Кирком на других. Но сейчас поступать подобным образом значило подвести МакКоя, чего Кристина совершенно не желала делать. Переборов тоскливое чувство безнадежности, она покинула МакКоя, оставив его наедине с не самым простым пациентом.
      Проверяя показатели Спока, Леонард то и дело менял параметры и нагрузку. Он надеялся получить хоть какой-то отголосок, но мозг Спока игнорировать сканеры. Все логичные способы заставить мозг реагировать на внешние раздражители закончились. МакКой был явно недоволен результатами, в его практике не встречалось неразрешимых проблем. Любая болезнь или ранение могут быть излечены, если приложить должные усилия. О потерянных в боях МакКой не вспоминал: война без жертв лишь красивые слова, а заслуги врача в ней измеряются спасенными, а не убитыми. Да он даже сумел найти решение, как вытащить Джима с того света! А тут всего лишь Спок, чей мозг был на таком низком уровне активности, что даже сканерам не удавалось ее засечь. Со стороны это и вовсе не казалось проблемой, если бы не одно «но». МакКой понятия не имел, что именно привело Спока в такое состояние. И совершенно не представлял, какие будут последствия. Но самое страшное было то, что он не знал, как долго продлится это состояние Спока.
      Чтобы выяснить это, МакКою нужен был тот чертов ромуланец, с которым Спок решил миндальничать и обхаживал его мозги ради нужной Кирку информации. Его совершенно не интересовало, согласятся ли офицеры отдела безопасности добровольно отдать ему этого ромуланца. Если потребуется, МакКой готов был применить силу и нарушить все дозволенные протоколы. Состояние Спока волновало его гораздо больше, чем возможность схлопотать выговор и оказаться на гауптвахте. Его даже не остановил бы приказ Кирка. Однако, МакКой зря себя накручивал: менее чем через четверть часа Камилл оказался в медотсеке. Охрана сама привела ромуланца, если быть точнее — принесла. После того, как Камилла отвели в камеру, ему неожиданно стало плохо. Посчитавшие это симуляцией, охранники не сразу отреагировали на ромуланца, повалившегося на пол без чувств. Лишь спустя несколько минут, когда одному из офицеров пришло в голову проверить, не умер ли Камилл, они подняли тревогу.
      МакКой положил его на соседнюю койку со Споком. Сейчас важнее было время, нежели расовые предрассудки: стационарный сканер был слишком большим и его транспортировка даже по медотсеку представляла собой трудную задачу. Когда МакКой приступил к проверке состояния ромуланца, он уже догадывался, что может обнаружить то же самое, что и у Спока. Однако результат его удивил. Физическое состояние Камилла было в норме, как и состояние головного мозга: проведенные МакКоем исследования не выявили никаких повреждений. И все же внутричерепное давление с каждом минутой возрастало, что могло привести к нежелательным последствиям.
      — Никогда бы не подумал, что мне придется спасать жизнь ромуланцу. — Ворчал МакКой, меняясь местами с помогавшим ему М’Айком. — Следи за показателями давления.
      — Они критические.
      — Без тебя бы не разобрался… Так, держи. — В лапу кайтианцу лег лазерный нож. — Если систолическое достигнет отметки в двести*, к чертовой матери, режь.
      — Что резать? — не понял М’Айк.
      — Ты когда-нибудь присутствовал на транссфеноидальных* операциях? — МакКой на мгновение отвлекся от шприцов и растворов, чтобы взглянуть на помощника.
      — Простите.
      — Тогда молись, чтобы ему стало плохо. Возможно, нам потребуется даже транскраниальный* доступ. Смотря, как быстро ему станет критично плохо. А теперь… — МакКой прижал ладонь к пульсирующей на шее ромуланца вене. Ему нужно было попасть точно в артерию, а отсутствие практики лечения ромуланцев вселяли в МакКоя некоторые сомнения по поводу точности выбранного места.
      Коротким шлепком Леонард вогнал тонкую иглу шприца в шею ромуланца. Теперь им оставалось ждать, когда лекарство подействует, и внутричерепное давление снизится. МакКой рассчитывал на то, что его старания пройдут впустую и придется решать вопрос более консервативным методом. С минуту они с М’Айком в напряжении вглядывались в показатели на мониторе. Систолическое давление сократило скорость повышения, замерев на отметке в сто восемьдесят два, и наконец начало снижаться. Это можно было считать маленькой победой, однако, МакКоя подобное не устроило: спустя некоторое время цифра окончательно перестала уменьшаться и осталась на отметке сто пятьдесят, в то время как диастолическое давление неожиданно подскочило до ста тридцати.
      — М’Айк, кто у из наших хирургов знаком с эндокринной системой ромуланцев или на худой случай вулканцев?
      — Сестра Чапел хорошо знакома с эндокринологией, доктор.
      — Кристины сейчас здесь нет, и ко всему прочему она не хирург.
      — Тогда мне нужно уточнить этот вопрос.
      — Нет. Лучше займись им, пока меня нет. — Указал МакКой на ромуланца. — Я сам проверю по базе. — Широкими шагами он пересек медотсек и исчез за дверью в свой кабинет.
      МакКой заметил растерянный взгляд М’Айка, совершенно не представляющего, чего от него требует данная ситуация, но ничем не мог помочь. Он и сам не понимал, что делать. Никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с такой реакцией организма на препараты. Если бы у него было время на более глубокие исследования вопроса, МакКой мог бы позволить себе расслабиться, но сейчас он был взвинчен до предела. Кроме ромуланца, чья жизнь висела на волоске от смерти, у него на больничной койке лежал Спок, о состоянии которого МакКой вообще не мог ничего сказать.
      Обратившись к архивам в попытке найти хотя бы один подобный случай в практике флотских врачей, МакКой попутно читал досье своих медиков, надеясь, что на корабле найдется кто-то толковый. Поиски закончились с половинным успехом: единственное упоминание подобных симптомов было зафиксировано полсотни лет назад у андорианца, вступившего в телепатическую связь с неизвестным организмом на одной из планет, теперь принадлежавших скоплению вулканских колоний. Ментальный шок — именно так описали тогда врачи состояние пациента, не выходившего из комы на протяжении более чем тридцати дней. Объяснить причину такого состояния не смогли, да и точных анализов никто не проводил. Андорианец был обычным рабочим, входившим в состав десанта зачистки, его состояние не слишком заботило руководящих операцией. Отчет об этом случае было до невозможности сухим и коротким. «Пациент находился в состоянии комы в течение двадцати восьми земных суток. За это время был зафиксирован один случай повышения активности головного мозга по средствам электростимуляции антенн. Врачи констатировали смерть головного мозга на тридцать пятый день лечения. Пациент был отключен от системы поддержки через двадцать четыре часа и направлен на вскрытие». Весьма скудные данные, но это было уже что-то. Поиски нужного специалиста в составе «Энтерпрайз» не привели ни к какому результату, МакКою пришлось признать, что единственный, кто мог оказать ему хоть какую-то помощь в этой ситуации — сестра Чапел.
      К моменту, когда он вновь появился перед своими пациентами, Кристина вернулась в медотсек. Вместе с М’Айком они проводили стандартные анализы, чтобы выявить хоть какое-то изменение в состоянии Спока и Камилла. Но у них так и не появилось никаких зацепок.
      — Через несколько часов мы достигнем нейтральной зоны. На мостике сейчас творится настоящий хаос: Джим рвет и мечет, требует, чтобы из ромуланцев вытряхнули всю душу, но узнали, откуда они прибыли, — рассказывала Чапел, сверяя анализы крови Спока с нормативами. — Тебе стоит подняться туда и успокоить его.
      — Что я могу сейчас сделать? Пусть хоть разгромит мостик, я ничем ему не помогу. У меня хватает забот и здесь. Лучше скажи, что могло повлиять на почки нашего нового приятеля, что диастолическое давление так стабильно держится на отметке сто тридцать.
      — Психостимуляторы, — пожала плечами Кристина. — У нас нет никаких данных о их медицине. Кто знает, что они там изобрели.
      — Порой я чувствую, что единственные люди, сохранившие во Флоте рассудок — врачи. Только нам интересно, что происходит у врага в тылу, и как далеко они ушли от нас в своих изысканиях. Как мы вообще можем с ними бороться, не зная ничего об этих проклятых параноиках?
      — Тебе бы самому было интересно изучать их расу только ради того, чтобы знать, чем они там у себя лечатся?
      — Если это может спасти моих пациентов — да. — МакКой раздраженно повел плечами. Он чувствовал, как голова опять начинает болеть, и это было очень некстати. — Так что насчет психостимуляторов? Как думаешь, мы сможем найти в крови их следы?
      — Все чисто. Или это что-то новое, с чем мы не сталкивались, или они быстро расщепляются.
      — В архивах нет ни одного упоминания о подобных случаях. Только какой-то андорианец, впавший в кому, а через месяц с небольшим отправившийся на вечный покой.
      — И ничего о том, что случилось с ним?
      — Они пытались провести стимуляцию его антенн. Но Спок вулканец… — МакКой буквально подбросило на месте от внезапно пришедшей к нему идеи. — Погоди-ка, найди мне точную схему расположения нервных окончаний на ладонях вулканцев.
      — Думаешь…
      — Просто выполняй, Кристина.
      МакКой подлетел к койке Спока и схватил его руку, разворачивая ладонью вверх. Никто не гарантировал, что описанный в архиве случай ответа мозга андорианца на электростимуляцию не был случайностью, но ожидать, когда мозг Спока благополучно умрет, МакКой тоже не собирался. Пальцы вулканца казались ему сейчас как никогда прежде ледяными. У них ничего могло не получиться, но бросать затею даже не попытавшись было бы непрофессионально. Пусть над ним потом смеются — думал МакКой, пока Чапел разворачивала на падде схему вулканской нервной системы. К косым взглядам МакКой уже привык, и не расстроится, если начнут обсуждать полоумного доктора, пытающегося лечить пациентов нетрадиционными методами. Если придется, он и не такое сделает.
      Они с Чапел обсуждали, как лучше стимулировать нервные окончания, и МакКой все вертел ладонь Спока в руках, непреднамеренно массируя ее пальцами. Это был непроизвольный жест человека, пытавшегося унять волнение, занимая руки повторяющимися действиями. МакКой даже не обращал внимание на то, как трет ладонь Спока, все его внимание было уделено разговору с Чапел. Им нужно было понять, как лучше всего задействовать особенность строения вулканской нервной системы, чтобы привести Спока в сознание. В какой-то момент МакКой настолько увлекся обсуждением, что даже не заметил, как показатели на экране над головой Спока начали меняться. Не заметил он и того, как пальцы Спока едва заметно задвигались в попытке рефлекторно сжимать его вечно ускользающую ладонь.
      —…ктор… Доктор МакКой.
      Едва слышимый голос Спока заставил Чапел испуганно вскрикнуть и выронить падд из рук.
      — Пресвятая Мария! — отреагировал МакКой на ее испуг. — Проклятье, Спок!
      Он уже было разразился тирадой о том, что восставать из живых мертвецов стоит менее шокирующим способом, но осознание произошедшего дошло до него быстрее. Взволнованный таким изменением состояния Спока он, не отпуская холодной ладони, наклонился над вулканцем.
      — Доктор МакКой, мне нужно немедленно…
      — Так-так, пока ты снова не попытался прикинуться шлангом, помолчи. Нам необходимо стабилизировать твое состояние.
      — Нет времени. — Спок едва ворочал языком и даже не открывал глаза, но упорно пытался двигаться, что получалось у него скверно. — Мне нужно срочно увидеть Кирка.
      — О, прости, твоя принцесса сейчас в другом замке.
      — Это очень важно. Вам… Вам стоит поумерить свой сар…казм…
      — Что вообще может быть сейчас важнее того, что ты в любую минуту способен умереть, и я с этим ничего не сделаю? — МакКой отвернулся к столу, разыскивая патроны для гипошприца. — Лучше смирись с тем, что я не собираюсь тебя никуда отпускать отсюда, и лежи.
      Спок пытался сопротивляться решению доктора, и, как ему казалось, успешно. На деле же он едва сумел поднять одну руку в попытке оттолкнуть измеряющую его показатели Чапел. Но беспомощное состояние продлилась недолго. Вулканская природа взяла свое: организм Спока восстанавливался на удивление быстро. Мышечный тонус вернулся к нему в полной мере, чего нельзя было сказать о координации. Едва не свалившись с койки, Спок продолжал упорно бредить тем, что ему немедленно нужно оказаться на мостике и предстать перед капитаном с отчетом по допросу Камилла. Отпускать его МакКой был не намерен, потому после коротких пререканий Спока выполнил ранее озвученную угрозу приковать его к больничной койке. Жгуты перетянули тело, не позволяя двигаться, но это не отняло у Спока упорного желания покинуть медотсек.
      —…то срочно. Доктор, мне необходимо поговорить с капитаном. Мне нужен Джим.
      — Что тебе сейчас нужно, остроухий, так это хорошая затрещина, которую, клянусь богом, я тебе обязательно дам, если ты сейчас же не прекратишь болтать.
      — Леонард, давление повышается, — тихо предупредила Чапел, делая новый забор крови. — Транквилизаторы наготове, ты только скажи.
      — Я понял, — кивнул МакКой и вновь обратился к Споку. — Твое состояние крайне нестабильно. Мне придется прибегнуть к радикальному лечению, иначе нагрузка на нервную систему окажется критической и последствия…
      — Эта боль… Доктор, нам нужно срочно отправляться к Па-тау. Там… Камилл, он знает. Он знает, кто был соратником Хана… Па-тау…
      МакКой отмахнулся от Спока, не желая слушать его бредовые идеи. Было совершенно ясно, что его несвязная речь имела столько же смысла, сколько исповедь пьянчуги в захолустном баре. Спок тратил последние силы и галлюцинировал, что не радовало МакКоя. Игнорируя протесты пациента, он ввел двойную дозу транквилизатора и повернулся к ромуланцу, продолжавшему лежать без единого движения. Стоило ли ожидать такой же активности и от него спустя несколько минут? Была ли связь между странным поведением Спока и этого парня? МакКоя мучило любопытство, но врачебной выдержки в нем было все-таки больше. Постепенно Спок затих, и больше не пугал окружающих несвязным бредом. Состояние его головного мозга начинало стабилизироваться, что не могло не обрадовать МакКоя, хотя он и не понимал, что именно послужило такому резкому улучшению клиники.
      Сам того не ведая, Спок постарался на славу: переполошил половину медотсека, а МакКоя заставил изрядно понервничать. Но опасность миновала, и его жизни ничего не угрожало — теперь можно было убрать мешавшие МакКою ремни, до этого удерживавшие Спока на койке. Отстегнув крепления и скинув их, Леонард посмотрел на него. Умиротворение, отражавшееся на лице, вселяло надежду в то, что Спока все-таки возможно быстро поставить на ноги. МакКою этого очень хотелось. Не потому что он испытывал какую-то привязанность к Споку и волновался о нем. Боже упаси быть нянькой еще и этому парню! Спок не причина для беспокойств — твердо сказал себе МакКой, как можно более непринужденно прикрепляя присоски проводов для энцефалографии. Ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову переживать за безэмоционального робота, по ошибке рожденного из плоти и крови. И все же где-то под сердцем у МакКоя залегло тревожное волнение о нем. Непроизвольно рожденное, но от этого не менее естественное чувство, которого он по понятным причинам стыдился.
      Отводя челку Спока со лба, чтобы закрепить еще один провод, МакКой нахмурился. Он заметил, как брови вулканца дернулись, будто он дремал, а МакКой его едва не разбудил. Такого конечно же быть не должно: сейчас сознание Спока находилось под действием сильных транквилизаторов, и его не могла разбудить даже сирена корабельной тревоги. Склонившись ниже, чтобы убедиться, что это не игра теней, МакКой резко отпрянул назад. Спок смотрел на него стеклянными глазами. Зрачки расширились настолько, что невозможно было даже угадать, какого цвета радужка. МакКой не успел ничего сделать и как-то остановить его: всего один уверенный взмах руки Спока лишил Леонарда всякой воли и способности действовать. Холодные пальцы без труда нащупали точки ментальной связи на лице МакКоя, и Спок быстро забормотал на ромуланском языке. Его речь была тихой и жесткой, вселяющей ужас в МакКоя, который и без того был парализован и не мог воспротивиться происходящему. Мысли смыло волной образов, рожденных за много световых лет отсюда на неизвестной ему планете Тооу. Перед внутренним взором проносились лица ромуланцев, которых он никогда прежде не видел. Он никак не участвовал в появлявшихся сценах и диалогах и едва осознавал рождавшиеся в эти мгновения эмоции, словно просматривал цифровой фильм, лишенный звуков. МакКой знал, что все, что он видит — воспоминания Камилла. Как именно такое возможно, он не представлял. Единственной осознанной личной мыслью было лишь желание, чтобы этот хаотичный поток образов прекратился. От их яркости голова начала раскалываться. Боль была настолько сильной, что перед глазами побелело. И ровно в момент когда МакКою показалось, что его череп расколется надвое от давления невидимых тисков, все прекратилось. Ладонь Спока безвольно повисла, а самому МакКою пришлось вцепиться в край койки, чтобы не потерять равновесие после такого шокирующего сеанса мелдинга.
      — О боже, Леонард, с тобой все в порядке? — Из ниоткуда возникло бледное лицо Чапел. — Что случилось?
      Вместо ответа МакКой мог лишь промычать что-то бессвязное.
      — Подожди-ка, сядь. Давай, садись сюда. Что произошло?
      — Что тут, вашу мать, произошло?! — Сиплый голос Кирка врезался в сознание МакКоя, как раскаленная игла. — Где Спок? Бо-оунс!
      МакКой сделал глубокий вдох, стараясь прийти в себя после пережитого.
      Его тело и сознание находились здесь и сейчас, но ложные ощущения, подаренные ментальной связью со Споком, упорно утягивали его куда-то далеко отсюда. При таком разрозненном самоощущении было сложно реагировать на то, что происходило вокруг, но МакКой заставил себя собраться и обратить внимание на неожиданное появление Кирка в медотсеке.
      Вошедший в лазарет несколькими секундами ранее тот размашисто шагал в сторону МакКоя и склонившейся над ним Чапел. С полным ненависти выражением лица, Джим покосился на Камилла, а затем громко, так, чтобы его расслышали все находившиеся в медотсеке, обратился к МакКою:
      — Не уделите ли мне минуту, доктор, и не расскажете, что тут случилось? Почему мой старпом лежит тут без сознания, и почему военнопленный находится в лазарете без разрешения командующего кораблем? Я не отдавал приказа, чтобы его перевели сюда из тюремного отсека.
      — С чего бы начать… — МакКой глубоко вдохнул и задержал дыхание, готовясь к новому приступу боли, но к собственному удивлению понял, что она прошла полностью. — Похоже, что твои новые дружки припасли пару козырей в рукаве и едва не изжарили мозги Спока.
      — Обойдемся без твоих любимых метафор, Боунс. Мне не до этого. Через полтора часа мы окажемся в нейтральной зоне, и мне нужны данные.
      — Данные ему нужны… Ладно. Будут тебе данные.
Отстранив от себя Чапел, МакКой поднялся с места и приблизился к Кирку. Несколько секунд они обменивались молчаливыми взглядами, пока МакКой наконец не сказал, что им нужно поговорить с глазу на глаз. Кирк понятливо кивнул и двинулся в сторону кабинета друга, но Леонард возразил:
      — Не здесь.
      Такая таинственность все больше начинала удивлять, и Кирк торопливо махнул рукой в сторону выхода. Ему не хотелось терять ни минуты.
Мрачный марш капитана и главного корабельного врача вселял в окружающих благоговейный ужас. Невольно прижимаясь к стене, младшие офицеры отдавали честь, приветствуя капитана, на что тот лишь небрежно кивал и отмахивался от них. Вести диалог было решено в одной из комнат отдыха, не занятой в этот момент никем из членов экипажа. Изменяя своей постоянной привычке, МакКой даже не поинтересовался состоянием Кирка, хотя рана на рассеченной скуле едва успела затянуться и покрыться коркой. Он лишь про себя отметил, что Джим чуть заметно прихрамывал на одну ногу, возможно повредив ее еще на Цартус. Но вслух об этом МакКой не сказал ничего.
      — Надеюсь, секретность, которую ты развел стоит того. — Кирк был возбужден, это явственно читалось по его нервным резким жестам и по тому как он мерил помещение широкими шагами. Он не мог найти себе места и метался из стороны в сторону, точно загнанный зверь. Такое поведение не сулило ничего хорошего, МакКой это знал, но опять же по какой-то одной ему известной причине проигнорировал такое состояние Джима.
      — Я знаю, куда мы должны лететь, — без лишних прелюдий заявил Леонард.
      — Вот как. И откуда? Птичка на хвосте принесла или этот ромуланец нашептал?
      — Нет, это был Спок.
      — Он пришел в себя?
      — На какое-то время. Требовал, чтобы я отпустил его к тебе. Ему срочно нужно было сообщить тебе нечто важное.
      — И почему же ты не отпустил его?
      — Потому что он не соображал, что творит. Он бы свалился за ближайшим углом, позволь я ему уйти. И не факт, что после этого он бы остался жив.
      — Любопытное заявление. Что с ним?
      — Если бы я знал!.. Как часто наш остроухий друг посещает медотсек и задерживается там так надолго?
      — В последнее время довольно часто, если мне не врут, конечно.
      МакКоя перекосило от злобы. Кирк выбрал неподходящее время напомнить ему, что Спок теперь регулярно крутился вокруг него.
      — Мне плевать насколько ты Спока не любишь, но именно по твоей указке он связался с этим чертовым ромуланцем, а теперь валяется у меня в отсеке и творит непонятную… В общем, я надеюсь, что ты засунешь свою неуместную ревность подальше себе в зад и наконец выслушаешь меня.
      — Ну надо же. Ты наконец-то накричал на меня. Браво, Боунс, я поражен.
      — Если бы от этого не зависела возможно наша жизнь, я бы не раздумывая врезал тебе… Нам нужна планета Тооу, на ней расположена ромуланская база — Па-Тау. Не уверен, что понимаю, что это значит.
      — И это все?
      — Камилл был одним из связных Хана, на Па-тау военная база. Они прикрывались торговлей драгметаллами и камнями на этой планете. С ним были другие, их имен я не знаю. Но это база, с которой Хан хотел нанести Империи первый удар. Они готовились… После того, как мы поймали Хана, они испугались и пытались на какое-то время залечь на дно. Но сейчас снова решили действовать.
      — Но почему? Почему сейчас?
      — Камилл вернулся на Цартус, потому что именно с этой планеты они вели вербовку людей в Империи. Они собирались найти здесь остатки разбежавшихся после ареста Хана крыс. Хотели… Не знаю, что они хотели. Может быть, предупредить их, вывезти из Империи на Тооу. Или вообще собирали новую ячейку сопротивления. Но они шпионили на Цартус. И уже не первый месяц.
      — Откуда ты это узнал?
      — Спок пришел в себя ненадолго.
      — И успел тебе все рассказать?
      — Нет. Нет, он не рассказывал. Это мелдинг: он объединил наши разумы и показал, что увидел.
      Кирк резко развернулся и зашагал в сторону МакКоя.
      — Что-нибудь еще было?
      — Издеваешься? Ты действительно не можешь вышвырнуть и головы всю эту дурь с попыткой выстроить вокруг меня неприступную крепость и навесить на нее табличку «собственность Джеймса Т. Кирка»? Джим, я твой друг, но твое маниакальное пристрастие единоличного обладания другими людьми ни к чему хорошему не приведет.
      — Ты не знаешь, с кем связываешься, — категорично заявил Кирк. — Спок гораздо опаснее, чем тебе кажется. Ты не проводишь с ним столько времени, сколько я. Только из-за Пайка я согласился оставить его на корабле. Ты не общался со Споком из будущего, ты не знаешь, что он делал и чего добился. Эта безэмоциональная тварь спит и видит, как бы побыстрее занять место капитана. И поверь, если бы я не держал его рядом с собой, у Спока это бы уже получилось.
      — Ты себя слышишь? Джим, он такой же как и мы с тобой! Быть может чуть сложнее. Загляни к нему в голову, и можно заблудиться. Ты думаешь, что он просто взял и лишил себя чувств? Нам с тобой легко об этом говорить: никто из предков не устраивал генетическую чистку по принципу «кто добрее, тех и за борт».
      — Наш мир повидал чистки похуже этой. Уж куда мне понимать что-то там в тонкой душевной организации Спока!
      — Ты невыносим, Джим. Каждый раз, когда к тебе пытаешься относиться как к человеку, ты делаешь ровно так, чтобы тебя возненавидели. — МакКой разочарованно вздохнул. — Но знаешь, это уже давно не важно. Лучше скажи Чехову, чтобы он проложил маршрут до Тооу. Там ты найдешь все, чтобы наконец успокоиться и убить столько ромуланцев, сколько пожелает твое раздутое эго. — Развернувшись, он зашагал в двери.
      — Куда ты собрался? Мы не договорили. — Кирк попытался схватить МакКоя за локоть, но тот лишь с раздражением повел плечами. — Твою мать, Боунс, я приказываю тебе, как капитан!..
      — Только на это ты и способен, похоже, а? Разбрасываться своим чином направо и налево, приказывать и топать ногой, словно капризный ребенок. Знаешь, Джим, я действительно считаю тебя своим другом и люблю тебя. Но правда в том, что рано или поздно любому терпению приходит конец. Извини.
      МакКой хотел добавить что-то еще, но передумал. Разговор был закончен — Кирк получил всю информацию, которую хотел, а МакКоя ждали пациенты.

      Стремительно шагая по коридору, Таш застегивал пуговицы своего кителя. Неожиданное сообщение о потерпевшем неудачу разведотряде застало его прямо в постели. Времени на сборы не было: нужно было срочно донести эту новость до капитана. Им предстояло развернуть корабль и направиться в другой квадрант, чтобы перехватить неприятеля и не позволить ему добраться до системы Телва. Несмотря на близость к границе с Терианской Империей, эта система была достаточно населена: пригодные для жизни планеты регулярно поставляли в Федерацию промышленное сырье, а приток колонизаторов в Телву был стабилен вот уже который год. Если терианский корабль подойдет к системе близко, людей, живущих на этих планетах ждала неминуемая гибель. Как верный сын своего отечества, Таш испытывал праведный гнев, думая о том, что могут сотворить с этими планетами терианские корабли.
      — Срочное донесение капитану, — коротко произнес он, когда сенсорная панель загорелась предупреждающим сообщением.
      Дверь открылась, позволяя ему войти в каюту капитана. Сейель не спала, читая архивные записи, но сразу же убрала падд в сторону, когда заметила выражение лица Таша.
      — Капитан, нам необходимо срочно изменить нашу дислокацию.
      — Что произошло?
      — Наш разведотряд, посланный на территорию Империи, не вышел на связь. Прошло более часа с условленного времени. Боюсь, мы их потеряли.
      Лицо Сейель помрачнело. Сплетя пальцы лежавших на коленях рук, она опустила голову, выражая скорбь по погибшим. Таш, следуя ее жесту, так же склонил голову и не посмел продолжать свой доклад, пока Сейель прерывисто не вздохнула и не подняла на него глаза.
      — Капитан, есть еще новости. «Энтерпрайз» направляется к системе Телва.
      — Это другой квадрант. Известно расчетное время прибытия вражеского корабля в нейтральную зону?
      — Боюсь, они уже достигли ее. У нас совершенно не осталось времени.
      — Нужно предупредить «Ясмир» о возможном нападении. Поднимайся на мостик и прикажи разворачиваться, мы должны перехватить этот корабль и предотвратить угрозу. Пусть наши связные отправят сообщение капитану «Ясмира».
      — Слушаюсь.
      Таш покинул каюту, давая Сейель несколько минут одиночества, чтобы собраться с мыслями. Было совершенно очевидно, что их ждет бой. Кирк уже доказал, что одними разговорами он не любит обходиться и при малейшей возможности вступит в бой. У них не было времени запросить у командования дополнительные силы. Ближайшая база находилась в нескольких десятках световых лет отсюда. Военные корабли окажутся здесь не ранее, чем через три часа. За это время «Энтерпрайз» могла полностью уничтожить население целой планеты. Единственные, кто мог дать отпор терианцам — «М’Гханар», несколько малогабаритных патрульных кораблей и «Ясмир», если они успеют прибыть к месту перегруппировки за тридцать минут. Но несмотря на явный проигрыш в силе, они все еще сохраняли свое главное преимущество перед Терианскими военными кораблями. В своих расчетах Сейель делала ставку на безукоризненную работу системы маскировки. Это могло дать им свободу для маневров. Но только если они успеют опередить «Энтерпрайз» и прибудут к границам системы Телва раньше терианцев.
Примечания:
*У ромуланцев достаточно низкое давление, около 60/40
*Транссфеноидальный доступ — способ доступа к головному мозгу для оперирования опухолей и пр. через нос.
*Транскраниальный доступ — способ доступа к головному мозгу для оперирования опухолей и пр. через лобную кость.