Золотое падение

09.06.23

Хьюго любил квиддич и ненавидел апельсины. Такие же рыжие, как его волосы, горько пахнущие и так же режут губы. Хью ненавидел всё рыжее, начиная от собственных веснушек, заканчивая чёртовыми фруктами. Так получилось, что Хьюго Рональд Уизли в семейной иерархии клана детей ПоттерУизли был в аутсайдерах. Ниже его только сбежавшая Рокс. В нём не было красоты Луи, амбициозности Доминик, правильности и милоты Лили и даже ума, как у сестры и Молли. Даже Люси любили больше, чем его, а ведь она была мерзким оборотнем со шрамами на лице. Но почему-то её невзрачные голубые глаза ценились сильнее его грозных карих. Эта ревность сжигала его, выкорчёвывала каждый день по крупице, но Хью продолжал стойко улыбаться, смеяться над тупыми шутками кузин и закусывать губу, когда бабка Молли в очередной раз хвалила умницу-Розу за успехи в учёбе. Надо же, вон Уизли какие умные — хвалилась она, а на Хьюго даже не смотрела. А Хьюго злился. Сильно злился. Вплоть до выбросов стихийной магии.       Мама тогда качала головой и рассеяно добавляла, что его бы магию, да в хорошее русло. И уходила. Ухудшение отношений с отцом и предстоящие выборы на пост Министра Магии сильно сказывались на Гермионе Грейнджер-Уизли. Она всё чаще не ночевала дома, приходила домой с синими кругами под глазами и до ужаса раздражённая и усталая. А вечно весёлый Рон Уизли такую Гермиону… не особо жаловал.       Роза боялась, что они разведутся, а Хьюго было наплевать. Лишь бы его мир не трогали.       Так и жили. — Будешь? — рядом с ним кто-то присел и, сложив ноги по-турецки, протянул ему тарелку с шоколадным печеньем. — Ты же должна быть в Министерстве, мама, — нахмурился Хьюго, нарочно концентрируя всё своё внимание на учебнике по квиддичу.       Гермиона Джин Грейнджер-Уизли глубоко вздохнула, будто сын Хьюго был её величайшей проблемой и забрала у него книгу. Её рабочая мантия, в которой она выглядела как дура на зелёной траве, запачкалась. — Мы с Розой отправляемся туда через полчаса. Я хотела с тобой поговорить. Гермиона хотела положить руку ему на плечо, но Уизли отпрянул. Желчь клубком вилась ещё где-то внутри, злость на придурка Поттера и мать, что прилюдно наорала на него, всё ещё была жива и не хотела засыпать. Хьюго далеко не отходчивый парень. Уизли не мог понять, как можно было так с ним поступить, опозорить его при всех, он и так настрадался от Джеймса и его идиотской шутки, так ещё и мамочка подоспела. Видите ли, он расстраивает бабушку. А то что над Хьюго издевается кузен, это так — пустяки! А бабка могла и поменьше убиваться… — Ты злишься на меня, — констатировала мать. Её рука всё же нашла ладонь сына и крепко схватила, чтобы Хьюго не вырвался. Уизли надулся и вспыхнул. — Да как ты догадалась, мама?! «Вот бы она уже поскорей свалила уже на свою грёбанную работу», — подумал Хьюго.       Гермиона ещё раз выдохнула, будто пыталась этим показать, как он её бесит. Этими своими вздохами она его третировала уж года два, с тех пор как она выражалась, Хью приобрёл «этот неуравновешенный подростковый бунт в сердце». Хьюго же считал, что она просто придирается. — Не дерзи матери, — отрезала она, поднимаясь, — то, что произошло вчера… — Да сколько же повторять, я не виноват! — вскричал Хьюго, подскакивая на ноги. Его карамельные, такие же как у Гермионы, глаза сверкали, словно тысячи молний. Он видел, как мать испугалась этого проблеска гнева, но как истинный член политического мира и кандидат в Министры, она старалась сохранять самообладание. Бесит! Бесит, что она всегда остаётся такой идеальной, хотя никогда такой не была. Бесит, что Роза походит на неё больше чем надо, поэтому Гермиона и любила её больше. Бесит! — кредо Хьюго Рональда Уизли. — Я знаю, милый, знаю, — успокоилась мать, поглаживая его по щеке. Хьюго скривил губы, будто прикосновения матери приносили ему боль, — Гарри сам сказал, что виной тому инциденту Джеймс, но ведь не надо было устраивать ту склоку прямо перед глазами Молли. Она расстроилась.       Хьюго Уизли напыжился. Можно подумать, будто бабка Молли всегда была такой весёлой, Хью вообще ничего для неё не значил, она только изредка интересовалась, как у него дела, и смотрела на него, как на внука второго сорта, а вот Роза всегда была в любимчиках! — Да, мам, я понял, я виноват, — монотонно пробубнил Уизли, надеясь на то, что мать отвяжется и быстрей аппарирует на работу, прихватив с собой идеальную Розочку. И кажется Гермиона повелась, улыбаясь сыну. Наверное, она подумала, что исполнила свой родительский долг, раз сын сдался. Но Хью запомнил это, как запоминал все обиды. Но желая сойти за послушного мальчика, он даже взял печенье с маминой тарелки. — О, я смотрю, утро началось хорошо, — раздался бодрый голос, и Хью заметил, как к ним большим шагом приближается отец. Одет он был в форму для квиддича, которая уже была ему мала, особенно когда он раздался в формах после своего сорокапятилетнего юбилея. В руках он держал две пары мётел. При виде его, Хьюго стало легче, отца он любил больше всех. Он всегда поддерживал сына, понимал его, одобрял его увлечения и был очень хорошим отцом, отчасти оттого, что не докучал с вечными нравоучениями. — Доброе утро, Рон, — холодно начала мать, и Уизли понял, что дома она не ночевала и видит отца впервые, — боюсь, что мы опаздываем.       Она отряхнула мантию, бросила один единственный колкий взгляд на мужа (отец притворился, что не заметил этого) и улыбнулась Хьюго. Уизли растянул губы в улыбке, но она предназначалась отцу, а не матери. У неё была Роза, которая уже вовсю подзывала мать, готовая к своему первому рабочему дню в Министерстве. — Готов? — спросил его отец, озорно сверкая глазами, хотя Хью знал, что он огорчен таким вот настроением матери. Хью не понимал его, вот ещё, расстраиваться из-за женщины! — Конечно! Когда я отказывался, — улыбнулся Хью, забирая метлу у отца.       Отец вместе со всем мужским населением клана Уизли (за исключением Перси) решили построить квиддичное поле ещё десять лет назад, когда только всё стало относительно нормально после войны и разрушений. Отец часто говорил, скольким им с Джорджем приходилось работать, чтобы сделать всё как надо и закупить всё нужное. Мать была против всей этой клоунады с квиддичем, так как не любила это и считала пустой тратой времени. Женское население Уизли вообще недолюбливало эту игру, ну кроме Джинни, но та-то была ловцом женской сборной. Хьюго был безмерно горд за отца. Хоть в чем-то Рон Уизли пошёл наперекор жене. Тем более квиддичное поле Уизли уже стало легендой. Конечно, оно не такое большое, как в Хогвартсе. Трава не такая зелёная, а скорее выгоревше-желтая. Кольца не такие высокие, трибун немного, а ограждение деревянное, перекрытое холщовой тканью со специальным волшебным составом против дождя и холода. Но на флажках, которые гордо качались на окольцовках поля, веяли алые флаги Гриффиндора и Хаффлпаффа (специально для Хьюго). Но это место было только их, идеальное и спокойное, сравни любимой Норе.       Хьюго и Рональд взмыли в воздух, уже готовые погонять ярко-красный бладжер, когда над полем пролетел громкий и весёлый девчоночий голосок. — А меня примете? Отец за его спиной засмеялся. — О, смотри, сын, твой ловец прибыл. Хьюго вспыхнул, как алый мак, и насупился. — Она не моя, — заупрямился он. Отец ещё сильнее засмеялся. — Я про твою мать тоже самое говорил. Самообман — хорошая штука, но не действенная… «И к чему это вас привело — к разводу» — нахмурившись, подумал Хьюго. — …ладно, я полетаю, разомнусь, а ты пока приглашай свою не девчонку к нам, — и подмигнув, отец удалился к кольцам, всё сильнее и сильнее набирая скорость. «Класс! Хоть бы Алиса этого не слышала». — Эй, ты слышишь меня, Хью? Уизли взглянул вниз. На высоте тридцати метров Алиса Ханна Лонгботтом выглядела маленькой крошкой. Она махала ему руками, и Хью даже отсюда видел, как сахарно она ему улыбается. Хьюго вздохнул и заставил метлу снизиться. Алиса была хорошенькой девушкой — белокурой, голубоглазой, низенькой, с лицом сердечком и милой улыбкой. Хьюго знал её всю жизнь. Их познакомили в малом возрасте ещё родители, когда устраивали свои посиделки. Джеймс, Фрэнк, Роза — они всегда были старше его и не желали брать в свою компанию, Лили была слишком высокомерна и предпочитала родительскую компанию, а Алиса со своей озорной улыбкой и двумя хвостиками всегда составляла ему компанию и была отличным ловцом. Они дружили почти десять лет, Алиса всегда относилась к нему как к другу, выручала, смеялась, помогала и не забывала находить себе новых парней и целоваться с ними на глазах у Хью. А Хьюго… Хьюго, кажется, влюбился. Алиса Лонгботтом была красивее его кузин, как казалось Хьюго, в ней не было приторности Вик и Дом, ни холодной красоты Лили, яркой улыбки Розы и Молли. Она была чем-то светлым, и Хьюго стойко верил, что его. — Будь любезен, когда улетаешь, бери и тело с собой, — ехидный голосок девушки заставил Уизли вернуться к своим мыслям. Алиса улыбалась; тряпичный рюкзак болтался у неё на плече. Легкая маечка и короткие шорты, откуда виднелась загорелая и тренированная кожа заставили Хью сглотнуть. — Лиса, — растянув губы, пробормотал Уизли. Алиса скривила губы, хихикнула и на секунду опустила глаза, весь её вид выражал насмешку над его смущённым лицом. Хьюго не любил, когда над ним насмехаются, но Алисе он был готов простить всё. — «Лиса». Я конечно понимаю, что мы виделись вчера, но можно было и потеплее. Хьюго замер. Мерлин, ну почему он всегда ведёт себя как идиот, когда она рядом? Когда вообще это помешательство началось? Хью с ужасом завидовал тому времени, когда всё было нормально, Лиса была его подругой, и он так на неё не реагировал. — Ладно, забей, — махнула рукой Алиса, вытаскивая из рюкзака спортивную кофту и надевая её. Её метла лежала рядом с ней на траве, — ты готов к петле, которую мы увидели в том журнале? В руке она держала журнал, на глянцевой обложке которого красовался ловец японской команды по квиддичу и его фирменный «драконий» финт. Он с Лонгботтом увидели его вчера, когда его сова — Снитч — принесла ему новый выпуск любимого журнала «Бешеные метлы». — Ты ж его не осилишь? — хмыкнул Уизли, посматривая на Алису. Та повернулась с нему с выражением удивления и расплылась в широкой, дьявольской улыбкой. Метла уже покоилась в её руках. — Спорим? Её загорелая, увешанная браслетами, рука потянулась к нему. Хьюго замер. Ему вдруг стало интересно, волнуется он из-за того, что придется прикоснуться к её нежной коже, или из-за того, что он определённо проиграет, потому что Алиса состояла в сборной Гриффиндора. Но Лиса продолжила его подначивать. — Только не говорили, что ты трусишь? Хьюго гордо вскинул голову. Влюблённость — влюблённостью, но называть Хьюго Рональда Уизли, сына героя войны, трусом никто не смел. Он ещё покажет им всем, чего стоит бойкая кровь Уизли. — Глупая сделка, Лис. Девушка улыбнулась, лихо запрыгивая на метлу и приподнимаясь примерно на фут над землей, так что Уизли приходилось смотреть на неё снизу вверх. Хьюго понял, что она его провоцирует. Руки сильнее сжали древко метлы, но с губ никак не хотела сходить радостная улыбка. — Если я выиграю, ты уговариваешь своего отца найти нам билеты на матч по квиддичу в Пейсли в августе. Хьюго уверенно кивнул, отец достал бы эти билеты и просто так. Главное, чтобы Лиса об этом не узнала, иначе какой же тут азарт. — А если ты проиграешь? Алиса фыркнула, будто бы такого и произойти не могло. — Проси что хочешь, — она немного наклонилась на метле, лукаво улыбаясь и сверкая глазами, так что Хью мог видеть как быстро вздымается её грудь, прикрытая всего лишь легкой майкой. Сразу же стало так жарко, а Уизли был уверен, что в его теле уже не осталось такого участка тела, которое бы не покраснело. — Я ведь это запомню, — скашивая взгляд, проговорил Уизли. — Я и не сомневаюсь.       И она взмыла высоко в небо, только жаркий южный ветер хлестнул ему в лицо. Хьюго вскинул голову, закрывая лицо ладонью от яркого солнца. Алиса зависла далеко вверху, почти у колец. Её белокурые волосы развевались на солнце, отражая солнечный свет, и Хьюго показалось, что красивее зрелища он ещё не видел.       Алиса махнула ему рукой, Хьюго ответил тем же, призывая её продолжать. Хью был уверен, что уж этот финт она не осилит. Лонгботтом крепче вцепилась в древко, наклонила метлу и по счету три резко упала вниз. У Хьюго замерло сердце, когда до земли оставались считанные секунды. Алиса, крутанувши в воздухе метлу, так что та описала дугу, легко коснулась концом метлы земли и снова взмыла в воздух, чтобы потом снова описать большую W- образную фигуру и резко кинуться вниз. Всё это заняло не больше тридцати секунд. Хьюго не мог не подивиться тому, как идеально точно и профессионально сделала это Алиса. Если бы он не трясся за её жизнь каждую миллисекунду, то он бы более объективно оценил ситуацию. Но… Алиса была превосходна. И это превосходство сейчас улыбалось ему. — Сдаюсь, я проиграл, — закричал он, радостно махая ей, чтобы она быстрей спустилась и не придумала влезть в ещё какую-нибудь смертельно опасную фигню. Но Алиса не желала его слушать, она только мило по-кукольному сжала губки и покачала головой. Не зря её патронусом была лиса. — Конечно, ты проиграл, Хью. Это было понятно заранее. — Спускайся уже давай, умница! — её едкая, как лимонный сок, улыбка выводила его из себя. Хотелось стереть эту ухмылку с лица, прекратить этот флирт, а ещё лучше заткнуть ей рот поцелуем. Но не в этой реальности. — Иначе что? — засмеялась та. — Иначе я поднимусь туда и спущу тебя и уверяю, тебе не понравится, как я это сделаю. «Молодец, Хью! Угроза — лучший выход».       Лиса вздохнула, картинно приложила руку к сердцу, мол, что с тобой делать, и спустилась вниз, где её и ждал Уизли. Смотря на её задорные голубые глаза, Хью удивлялся, как такая озорная и дикая девчонка могла быть дочерью стеснительного профессора травологии и доброй управляющей «Дырявого Котла». А ещё больше он удивлялся, что милая Алиса нашла в нём, рыжем лузере Уизли. Алиса взлохматила его волосы, когда бодрой походкой проскакала мимо него, и все мысли вылетели у него из головы, словно птицы из гнезда. — Идём, Хью, иначе я первой съем тот карамельный пирог, что приготовила твоя мама, — кинула она ему через плечо. Хью подобрал метлу и поспешил за ней, девушка заливисто засмеялась и побежала, а Уизли за ней. Они были весёлыми, счастливыми, и никто не мог поломать их идеальную жизнь. И никто из них не вспомнил про Рона Уизли, что стоял на трибуне, наблюдал за счастливыми детьми и думал, что пора бы и их с Гермионой брак подлатать, чтобы и у них звучал такой весёлый и счастливый смех.