Ломаная 440

Imbres автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Описание:
Убойный отдел двадцать первого участка третью неделю помирает со скуки, когда на окраине города, в своём собственном магазине, находят труп парня, тесно связанного с процветающей торговлей наркотиками. Мотив очевиден, подозреваемый — тоже, вот только дело не такое уж простое, каким кажется на первый взгляд. Особенно когда работу полицейским подкидывает неизвестный маньяк.

Посвящение:
Лине-чан за регулярную поддержку и просто за то, что ты есть. А также Ритян за невероятный заряд вдохновения и не менее невероятного копа-Куроо.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Полицейская система взята американская, но этнический состав фика более чем на сто процентов — японцы (к тому же все поголовно пансексуальные). Уточнения к пейрингам: Иваой и Бокуака — ER, Дайсуга — ER частично, Курокен — просто по синусоиде сходят с ума.

24.

12 марта 2018, 18:00
Примечания:
Глава писалась под Les Friction — Dark Matter. Обычно я не советую песни к фикам, хотя часто их использую, но, ребят. ЭТО надо послушать. В наушниках и на полную громкость.
/да и вообще, Les Friction — это отдельная форма существования искусства/
Кенма не знал, как пережил остаток дня, но единственная мысль, которая прочно укоренилась в его сознании, была примерно такой: «Чёрт возьми, я действительно собираюсь это сделать». Он не спрашивал, где Акааши стащил для него пистолет, в котором Кенма с горьким смешком опознал девятнадцатый Глок, только спрятал его в рюкзак с острым нежеланием вообще доставать из кобуры. Он лишь надеялся, что Акааши на этом не поймают и впоследствии у него не будет проблем. Однако… Кенма сильно сомневался, что хоть кто-то понял, что было у него на уме, когда Акааши спустя рекордную четверть часа вручил ему тяжёлую кобуру на пороге пустой комнаты отдыха и тихо, но очень серьёзно и проникновенно сказал простое: «Удачи». Вместо благодарности Кенма на это смог только сдавленно кивнуть, ощущая подступающий к горлу комок. Ему нужна была не удача, а упаковка успокоительного и, желательно, новая нервная система. Потому что, подходя к дому Монивы в половину двенадцатого ночи, когда у дороги горела только пара тусклых фонарей, Кенма продолжал верить, что все его мысли, сводившиеся только к одному человеку, — простая случайность. И сейчас они вместе посмеются над этой шуткой. Впервые за несколько дней перестал идти снег; ночь была ясная и на удивление тихая. Не считая шелеста ветра в кронах деревьев и собственного прерывистого дыхания вдогонку за бухающим где-то в желудке сердцем, которого там явно не должно было быть, Кенма не слышал практически ничего. Он шёл сюда практически неподготовленным — Глок, сунутый в передний карман огромных размеров, можно было не считать: вряд ли Кенма сумеет воспользоваться им по назначению, он и оружие в руках впервые держал сегодня днём, но тяжесть металла в одежде действовала хоть как-то успокаивающе. Жаль, что почти не помогало. Худшее решение трудно было себе представить, но за целый вечер Кенма так и не успел вырастить в своей голове что-то хоть вполовину настолько стоящее, чтобы сойти за план Б. Хотя у него даже плана А не было, что уж говорить об остальных буквах алфавита. Полицейской машины под домом Монивы ожидаемо не было. В открытую приближаясь к парадному входу по чистому от снега тротуару, Кенма издалека разглядел знакомую фигуру, которая в нарочито скучающей позе подпирала спиной холодную бетонную стену, согнув одну ногу в колене. Не узнать приевшийся за два года тотальный беспорядок угольно-чёрных вихров на голове было попросту невозможно. Формы на Куроо не было. Вместо неё — простые джинсы и то самое пальто, в котором он целовал Кенму на набережной, и- И сейчас об этом стоило думать в последнюю очередь. Потому что Кенма не успел сделать даже пару шагов по направлению к Куроо, как в грудь ему упёрлось тяжёлое дуло. — Какой-то ты низковатый для убийцы, — беспечно прикинул Куроо, отлипая от стены и щёлкая языком. Кенма замер и, отсчитав пять ударов бешено колотящегося сердца, выдохнул: — Это я. Убери пистолет. — Кенма, — на этот раз в голосе Куроо прорезалось странное, ненормальное веселье, и он опустил Глок, правда, не спеша убирать его в кобуру. Кенма следил за его рукой с каким-то благоговением и, чтобы успокоить себя, сунул руки в карман, нащупав в нём копию пистолета, из которого только что чуть не пристрелили его. Впрочем, он вполне мог дать Куроо повод. — Где Бокуто? — тихо спросил он, подойдя чуть ближе. Не то чтобы это было роковой ошибкой, но Куроо снова вернулся к стене, лениво бухнувшись на неё лопатками, и махнул рукой с пистолетом куда-то за угол дома: — Там, бдит за чёрным входом. Мы перекликаемся каждые полчаса, просто чтобы я знал, не заснул ли он там. Он, конечно, притащил из нашего Форда термос с кофе, который заботливо сварганил Акааши, но надолго ли его хватит… В словах Куроо Кенма не слышал прежней весёлости. Той самой весёлости, которая прорезалась в его голосе, когда он упоминал Бокуто, когда отбивал в воздухе его пять, когда по-ребячески называл его бро или дразнил, показывая язык. Теперь Куроо звучал так, словно у него отпала возможность притворяться. И от этого… да, чёрт возьми, делалось ещё страшнее. Хотя Кенме казалось, что дальше уже некуда. — Я был почти уверен, что ты придёшь, — вдруг оборвал сам себя Куроо, прямо взглянув на него. Кенме сделалось невыносимо плохо. — Я бы сейчас с удовольствием сидел у себя дома, — пространно поделился он, будто они собрались за чашечкой чая, чтобы обсудить текущую экономическую ситуацию в мире и будничным тоном обсуждали выход Великобритании из Евросоюза. — В тепле и в одиночестве, как ты любишь? — Куроо взметнул брови вверх. Кенма мог предугадать его следующий вопрос ещё раньше, чем Куроо озвучил его вслух: — Если так, что ты здесь делаешь? Хочешь своими глазами взглянуть на задержание? Кенма затаил дыхание. Ошибки быть не могло. И всё же ему очень хотелось, чтобы Куроо рассмеялся на его следующие слова: — Никакого задержания не будет, Куроо. Разве что ты позволишь Бокуто конвоировать убийцу в одиночку. Куроо практически не переменился в лице. Только в глазах разлилось какое-то полыхающее диким огнём торжество. — Ты догадался, — спокойно протянул он. И от этого… Нет, страшнее уже было некуда. Кенме просто захотелось медленно и методично распилить себе вены. Потому что Куроо абсолютно не должен был так на него смотреть — так, словно Кенма превратился для него в интереснейшее представление. — Догадался же, — он легко оттолкнулся от стены, продолжая гипнотизировать дрожащего, как чёртов осиновый лист, Кенму внимательным взглядом. — Просто скажи, что думаешь, а я сделаю вид, что удивлён. В который раз за день чувствуя, как земля летит у него из-под ног, Кенма обессиленно прошептал: — Это был ты. «Ты никогда не думал об идеальном убийстве? А я думал. Очень много. Мне потребовалось пять лет работы в убойном, чтобы прийти к этой мысли. Но копы — и правда лучшие убийцы. Не по себе делается, правда?» И Кенма сейчас определённо находился далеко за гранью этого всего лишь «не по себе». Потому что Куроо абсолютно не должен был растягивать губы в до боли знакомой усмешке и довольно щуриться. Он должен был благодушно рассмеяться и сказать, что у Кенмы богатое воображение. А не: — От самого начала и до самого конца, — кивать так, словно Кенма констатировал факт того, что на улице было холодно. Описать своё состояние он мог только двумя словами: эмоциональная мясорубка. Потому что того, что творилось у него внутри, не хватило бы ни на один, даже самый толстый трактат по психологии, которые так любил Яку. — Давно ты догадался? — полюбопытствовал Куроо, вертя спусковую скобу пистолета на пальце. С каждым новым словом внутри Кенмы что-то обрывалось, и он почти отстранённо подумал, что до конца ночи ему не хватит целых нервных клеток, когда измученно прошептал: — Днём. Когда ты сказал, что всё, что нужно, уже есть в моём распоряжении. Ты так хотел, чтобы я раскрыл это дело… «Красиво, правда? Я же говорил, что тебе понравится». — …тебе так нужно было, чтобы всё понял именно я… «Нам тот ещё сентименталист попался, правда?» — …мне стоило догадаться раньше, — убито закончил Кенма. Куроо разглядывал его, как какой-то интересный экспонат в музее. И Кенма не мог понять, чего ему хочется больше — чтобы Куроо деланно рассмеялся и сказал, что всё это — хорошая шутка, за которую Кенма никогда не смог бы его простить… или чтобы он сделал что-то такое, что окончательно развеяло бы все его сомнения. Потому что, да — Кенма всё ещё отказывался верить. — Я бы похлопал, — признался Куроо с притворно виноватым видом, — но с пистолетом в руках это делать не очень удобно. Извини. И в этом «Извини» на секунду прорезался тот самый Куроо, который опекал его эти два года. Который обнимал его так, словно Кенма был величайшим сокровищем на земле. Который спал с ним в одной кровати, прижимая к себе. Который даже теперь смотрел на него так, что у Кенмы в глазах защипало. Потому что по одному взгляду было понятно: Куроо ни разу не притворялся, когда говорил, что любит его. Какой-то аномальной, неправильной, вывернутой наизнанку любовью. — Всего один вопрос, — севшим голосом пробормотал Кенма, борясь с желанием броситься на холодный асфальт, свернуться калачиком и, захлёбываясь собственными слезами, в голос зарыдать. — Зачем? Кажется, он слово в слово помнил то откровение, которым Куроо поделился с ним чуть ли не в первый же день их знакомства. «Интересно не убийство, а психология того, кто его совершает, — нравоучительно говорил он. — Маньяки сами по себе занятные ребята». «Ради этого, Куроо? — безмолвно спросил его Кенма, когда его усмешка чуть дрогнула, будто в замешательстве. — Ты совершил всё это только ради того, чтобы почувствовать себя одним из них?» «Знаешь, самым опасным психом считается тот, кому хватает ума притворяться нормальным». Куроо, очевидно, ума хватало. — Зачем… — задумчиво протянул Куроо, в каком-то совершенно равнодушном жесте почесав подбородок дулом пистолета. — Хотел бы я знать. Так, как это знает Тсукишима, когда вываливает всю информацию, которая в его голове разложена по полочкам. Если так, то в моей голове кто-то уже несколько месяцев не наводил порядок. Кенма плотно зажмурился. — Хватит говорить так, будто мы болтаем о погоде! — взмолился он полушёпотом. — Просто скажи, для чего всё это было! Куроо свободно пожал плечами. Тот факт, что его лицо не выражало никакой эмоции, кроме практического любопытства, должен был Кенму пугать, но его это почему-то только разозлило. Плохо отдавая себе отчёт в том, что делает, он обхватил рукоять пистолета в своём кармане. И деревянными пальцами медленно извлёк его наружу. Кенме казалось, что Куроо — с его-то полицейской выправкой, рефлексами и меткостью — разрядит в него все свои пятнадцать патронов и успеет заменить магазин прежде, чем сам Кенма сумеет справиться с тяжестью оружия в руке и навести подрагивающее дуло на Куроо. «Принцип мгновенного действия — достаёшь и палишь». Палить по Куроо Кенма физически не мог. Потому что как можно нажать на спусковой крючок, если ствол направлен на человека, которого ты отчаянно любишь? Куроо удивлённо смотрел на чернеющее перед ним дуло пистолета, а затем сфокусировал взгляд на Кенме. Его рука с собственным Глоком дрогнула, но осталась свободно висеть вдоль туловища. — Ты стащил пистолет… Боже, Кенма, — он притворно вздохнул. — На чужих ошибках учатся. А я думал, что ты умный. Кенма дёрнулся, словно ему дали пощёчину. — А я думал, что ты не убиваешь людей, — парировал он, хотя голос предательски дрожал. Как и рука, держащая рукоять. Как и всё чёртово тело. — Туше, — пробормотал Куроо, качая головой. — Кенма, не глупи. Ты не сможешь выстрелить в меня, а я не стану направлять пистолет на тебя. — Просто скажи, — срывающимся голосом приказал Кенма, для верности обхватывая Глок второй рукой, — скажи, зачем. Куроо вздёрнул бровь, будто собирался иронично поинтересоваться о чём-то в духе: «И тогда ты не станешь в меня стрелять?» — Мне казалось, ты догадаешься и об этом, — наконец выдохнул он. — Кенма, зачем люди убивают? В пылу гнева, из-за ревности, жадности, зависти, просто чтобы спастись самому… Ты должен отдавать себе отчёт, когда обрываешь человеческую жизнь. Именно поэтому ты, — он показательно медленно обхватил свой пистолет и, задрав полы пальто, сунул его в кобуру на поясе, а затем поднял пустые ладони, — поэтому ты не выстрелишь. Не сможешь. — Откуда ты знаешь? — Кенма чуть повысил голос, как никогда отчётливо ощущая себя на грани нервного срыва. Куроо пожал плечами и просто ответил: — Я бы не смог. Если бы Кенма сумел издать из себя хоть какой-то звук, помимо судорожных вдохов, он бы рассмеялся. Тот, кто хладнокровно перерезал горло Каваниши, отравил цианидом Куними и пустил пулю в лоб Терушиме, вдруг заявляет, что не смог бы выстрелить… — Неужели я какой-то особенный? — шёпотом спросил Кенма. Куроо посмотрел на него так, словно до него наконец-то дошла прописная истина. — Разумеется, — с какой-то затаённой нежностью в голосе промурлыкал он. — Кенма… Всё это было для тебя. Каждый шаг, каждое слово, с самого начала. Я должен был понять, догадаешься ли ты. Кенма невольно отступил на шаг назад. Это простое шарканье по асфальту, то, как дрожали его руки с пистолетом, направленным в грудь Куроо, злые слёзы, копившиеся в глазах… Вряд ли Куроо упустил из внимания хоть что-то из этого. Полицейскую выправку никто не отменял — он был копом, чёртовым копом… который убивал людей. — Ты болен, Куроо, — Кенма сокрушённо покачал головой, сорвавшись на его имени на болезненный хрип. Куроо даже не стал отрицать — только вздохнул. — Знаю, — он констатировал факт так спокойно, что это слово, кажется, убило ещё пару миллионов клеток в нервной системе Кенмы. — Проклятье, знаю. Это… это невозможно объяснить, никак. Ты просто чувствуешь. Это не то же самое, что в ходе бандитских разборок пырнуть какого-нибудь пьянчугу под рёбра ножом, а потом мучиться. Я думал об этом несколько месяцев, пока простая идея не переросла в маниакальную. Выслеживал, разведывал, составлял планы… Кенма, — он перешёл со спокойного голоса на почти взволнованный шёпот, — знаешь, как трудно убивать? Кенма молча смотрел на него, плотно сжав губы и ошалело моргая — иначе его лицо давным-давно исказилось от рвущихся наружу слёз. Он совершенно не знал, что сказать. Даже допустить мысль, что человек, которого ты любишь, способен на три хладнокровных убийства, было для него невозможно. Что уж говорить о том, чтобы стоять напротив него с пистолетом в руках и кое-как, на последних рвущихся ниточках удерживать весь свой переворачивающийся к чертям мир. — Я даже не знаю, с чего всё началось. Просто… какое-то время я жил этой манией. Я без малого пять лет наблюдаю за убийцами. Мне знакома их манера поведения, их отклонения от нормы, их прототип характера. Сначала мне было интересно, можно ли вычислить убийцу среди людей, на которых подозрения падут в последнюю очередь. Потом — мучает ли их совесть. Потом… мне захотелось внимания. Куроо не производил впечатление человека, рассказывающего ему заученный наизусть кусок текста, но в голосе прорезалась какая-то неестественная монотонность. Чёрт, он определённо взвешивал каждое слово, и эта пародия на финальный злодейский монолог наверняка была заготовлена уже давно. Кенму подташнивало. Пистолет в его руках ходил ходуном. Если потребуется нажать на спуск… исключая тот вариант, где он не сможет выстрелить… сумеет ли он сам убить человека? Не случайного прохожего, а знакомого, изученного, как свои пять пальцев? — Все маньяки помешаны на внимании, — почти зачарованно шептал Куроо. — Я не такой уж особый индивидуум, чтобы быть исключением из системы. Я думал только о том, что должен был… как-то… привлечь тебя. Заставить увидеть, заставить понять. Глаза Кенмы жутко слезились. Он почти не моргал, так что влага скапливалась в уголках глаз и стекала по щекам к губам, на которых оставался солоноватый привкус. — Поэтому вы находили розы. Ненормальная, отвратительная, жуткая пародия на букет цветов. — Поэтому я решил, что всё должно закончиться под Рождество. «Когда ты впервые позволил себя поцеловать», — говорили его разом потемневшие глаза. — И поэтому я пустил пулю в лоб Терушиме. «Дайшо, — почти отстранённо подумал Кенма. — За день до этого он о чём-то разговаривал с Дайшо». — Кенма, мне было так хреново, — протянул Куроо, будто это целиком и полностью его оправдывало. — Чувствуешь себя грёбаным маятником. Толчок не туда — и тебя заносит. А Дайшо всегда был мастером вывести из себя. — Ты, — глуховато выдавил Кенма, — что, извиняешься? Куроо не ответил. — Тебе вообще жаль? Он снова моргнул, казалось, мощным усилием воли заставляя себя сфокусироваться на лице Кенмы. — Я не знаю, — он наконец повёл плечами в каком-то непосредственном жесте и будто слегка растерялся, опустив уголки губ вниз. — Я не знаю, — повторил он громче. — Я думал, будет как с теми, которые сами признаются… недосыпать по ночам, видеть кошмары, винить себя во всём подряд или параноить на каждом шагу… Я коп. Я раньше убивал людей, но только по долгу службы. Это не так легко, как говорят в кино, когда уже всё равно, в кого и сколько пуль ты выпускаешь, лишь бы прийти к развязке сюжета. — Куроо, — измученно выдохнул Кенма; пистолет в его руках сместился с груди куда-то вниз, на бедро, — пожалуйста, не ври мне. — Я не вру, — с обманчивой мягкостью он приподнял пустые ладони, будто они заверяли в абсолютной честности. — Никогда не врал, Кенма. Ни когда говорил, что для этого дела нужен ты, а не любой другой коп из участка, ни когда говорил, что люблю тебя. Кенма сморгнул слезу. Жалкое зрелище. Он-то надеялся, что ему хватит смелости… а по существу выходило так, что он стоял перед Куроо, убившим троих людей, и почти плакал. — Отвратительный способ показывать свою любовь, — дрогнувшим голосом заявил он. Какую-то аномальную, неправильную, вывернутую наизнанку любовь. — Я чёртов псих, Кенма, — грустно улыбнулся Куроо. И от этой кристальной честности, от этой улыбки что-то в нём в бессчётный раз за сегодняшний день надломилось — на этот раз бесповоротно и окончательно. Кенма зажмурился, и по лицу градом потекли слёзы. — Как ты вообще можешь спать по ночам? — всхлипнул он в пустоту. — Притворяться нормальным после того, как сотворил такое? Ты не чувствуешь… совершенно ничего? Никаких угрызений совести? Никакой мысли о том, что всё это чертовски неправильно? Куроо молчал. Тишина давила на Кенму до безумия оглушительно; и он внезапно понял, что никто из них за время их разговора не повысил голос достаточно, чтобы их могли услышать. Выстрел точно услышат. Другой вопрос — кто сумеет первым нажать на спуск. Куроо спрятал свой Глок в кобуру, но это ничего не значило. У него была выправка и годы практики, у Кенмы был один-единственный действенный совет, неумелая хватка и леденящая душу мысль о том, что ему придётся стрелять. Они не могут болтать здесь до бесконечности. А Куроо убивал людей. Кенма позволит ему просто уйти? — Я… — наконец протянул Куроо, словно до сих пор не найдясь с ответом. — Я утешал себя тем, что они были виноваты, — он покачал головой и чуть более окрепшим голосом продолжил: — Каваниши продавал наркотики подросткам. Тринадцати-, четырнадцатилетним — без разницы. Он подсаживал их на эту дурь, Кенма. Я даже не берусь считать, сколько детей погибло по его вине от передоза. Куними убил парня из кофейни, которого обслуживал… Я потратил много времени, чтобы навести справки. Он сделал это не случайно. А Терушима в наркотическом угаре задушил собственную официантку и спихнул её на одного из своих таких же обкуренных друзей. Теперь понимаешь? Куроо скрежетал зубами, имея такой вид, будто своими суждениями претендовал на истину в последней инстанции. — Ты правда в это веришь? — Кенма едва шевелил губами; слова получались какими-то скомканными, часть букв он безжалостно глотал от невозможности внятно говорить. — Тебе правда кажется, что они заслужили смерти? В глазах Куроо не было ни намёка на показушную лживость, когда он глубоко вздохнул и просто ответил: — Нет. Но мне казалось, что от этого станет легче. — Какое там «легче», Куроо? — убито прошептал Кенма, чувствуя, что больше не может удерживать пистолет в таком положении. Его руки опустились ещё ниже. — Ты убил троих людей. Ты… врал мне. Всем и каждому, до последнего! Куроо дёрнулся, будто углядел в повышенном и звенящем от нервов голосе Кенмы потенциальную опасность. Но Кенма вовсе не думал звать на помощь: даже ставя под сомнение то, что он сможет выстрелить… никто не успеет прийти ему на помощь за те миллисекунды, которые у Куроо займёт достать собственный пистолет. Пусть он сказал, что никогда не сможет выпустить пулю в Кенму — Кенма ему больше не доверял. Ни ему, ни себе, ни кому бы то ни было. Наверное, в этом мире доверять кому-то попросту опасно. Потому что в следующую секунду человек, которого ты любишь, оказывается убийцей. — Я никогда не врал, — парировал Куроо, закусив губу. — Я недоговаривал, иногда увиливал, а тебе и вовсе активно намекал… Я столько раз говорил чистую правду, что ты должен был заметить абсолютно все несостыковки, которые я себе позволял. Но я не врал. Это было… — Пистолет Бокуто, — выдохнул Кенма, обрывая его. Куроо дёрнулся, будто ударенный тазером. — Ты ведь подменил его. Это тоже не было враньём? — Кенма… — Куроо сдул с лица чёлку и покачал головой. — Ты должен понять. Это как мания. Это не объяснить, пока не влезешь в это по самые уши, пока своими руками не убьёшь человека, особенно если мозг превращается в клубок оголённых нервов. Становится плевать на всё. Ты просто действуешь… на инстинктах, пытаясь сохранить трезвую голову. Бокуто… — он сорвался на хрип и как-то жалко, показушно усмехнулся. — Бокуто — мой друг. Звучало так неправдоподобно, что Кенма даже не удивился собственному горькому всхлипу. — Поэтому ты решил свалить на него все подозрения? — прошептал он. — Все в участке знали, что он не мог никого убить. Даичи оправдал его в ту же секунду. А своим пистолетом я воспользоваться не мог — прозрачнее намёка уже не придумаешь, — Куроо облизал пересохшие губы. — Подменить мой Глок на Глок Бокуто казалось самым простым вариантом. «Ты чёртов псих, Куроо», — хотелось сказать Кенме. «Ты абсолютно ненормальный», — хотелось сказать Кенме. «Я не верю ни единому твоему слову», — хотелось сказать Кенме. Но он понимал Куроо. Понимал не его причины, но логику — ту часть его мозга, которая диктовала порядок таких безумных поступков. Которая заставляла, пойдя наперекор уставам и морально-этическим нормам, просчитать каждый свой шаг и — самое главное… Не вызвать подозрений — даже у того, кто изучил его слишком хорошо. Эту часть битвы Кенма уже проиграл. Куроо, до этого державший ладони поднятыми кверху, вдруг преувеличенно медленно опустил их в карманы пальто. Кенма дёрнулся. Пусть Глок лежал в кобуре… — Смотри, — глуховато прошептал Куроо, осторожно поднимая кисть руки с зажатым в ней продолговатым предметом. С таким видом, будто дарит дорогой подарок, он протянул раскрытую ладонь Кенме. «Порезы во всех трёх случаях были сделаны армейским ножом», — машинально припомнил он слова Тсукишимы. И на ладони Куроо лежал чёрный армейский нож. Кенма со свистом втянул в себя воздух: — Это он? Вместо ответа Куроо перевернул ладонь, и нож, печально звякнув, упал на асфальт. Лезвие блеснуло в свете фонаря, когда Куроо мастерски отточенным движением ноги отправил его в сторону Кенмы. — Я доверяю тебе, — спокойно заявил он — таким же тоном, каким говорил, что любит его. Вот только тогда они лежали в одной кровати, от Куроо пахло яблочным гелем для душа, а ещё Кенма не держал его под прицелом ходящего во все стороны дула. В упор глядя на него тёмными, почти карими глазами, Куроо сделал шаг ему навстречу. — Как по-твоему, — тихо, почти вкрадчиво, разом утратив вид потерянного в пространстве недоманьяка, полюбопытствовал он, будто и не заметив, как Кенма тут же в отчаянном жесте поднял пистолет, — чем всё это закончится? Кенма сильно, до сводящей боли в челюсти стиснул зубы и побелевшими пальцами обхватил рукоять Глока. — Тебя арестуют, — через силу выдавил он, хотя та его часть, которая отчаянно сопротивлялась полному осознанию происходящего, кричала о том, чтобы Кенма не смел этого допускать. Он вздёрнул подбородок, глотая слёзы, и добавил: — И посадят. Куроо сделал ещё один шаг. Расстояние между ними было не больше трёх метров. Мог ли Кенма промахнуться с такой дистанции? — Вряд ли, — новый шаг. Глаз Куроо Кенма уже не видел — в его собственных снова скапливались слёзы. — За это время ты мог выпустить в меня целую сотню пуль, позвать Бокуто и вызвонить весь участок во главе с Даичи и Ушиджимой в придачу. Но я не слышу ни выстрелов, ни сирен… Кенма помотал головой. Чёрт бы побрал Куроо Тетсуро и его проклятую проницательность. — …из чего я делаю вывод, что ты пришёл сюда далеко не затем, чтобы отконвоировать меня в участок на заднем сиденье полицейской машины. Один метр. Пистолет Кенмы трясся так, что чудом было то, как он его ещё не выронил. Когда дуло легко упёрлось Куроо прямо в грудь, он остановился и почти мурлыкнул: — Зачем ты пришёл, Кенма? Широко распахнутыми глазами Кенма смотрел на него. Его пульс, кажется, приближался к отметке в двести, а сердце выделывало собственные кульбиты по всем полостям тела, которое ощутимо дрожало — и далеко не от холода. Ещё никогда в жизни Кенме не было так ужасно, отвратительно и необратимо страшно. И едва ли это были достаточно ёмкие слова, чтобы описать весь ужас, творившийся у него внутри, когда Куроо медленно поднял пустую ладонь и, обхватив холодные пальцы Кенмы своими, направил дуло прямо туда, где под его пальто билось сердце. — Если ты пришёл стрелять, — тихо прошептал он, — так стреляй. «Может, тогда ты поймёшь то, что я пытался тебе объяснить». «Вырасти собственную манию, Кенма». «Будь дешёвой пародией на Ромео и Джульетту: убей своего любимого, а затем с чистой совестью стреляйся сам». В этом нет ничего сложного. Просто. Жмёшь. На спуск. — Нет? — одними губами поинтересовался Куроо, всё ещё сжимавший своими пальцами краденый пистолет. Его ладонь скользнула вдоль ладони Кенмы — и раньше, чем тот успел хотя бы опомниться, Куроо заломил его запястье. На какую-то сотую долю секунды Кенма подумал, что холодное дуло сейчас упрётся в грудь ему, но вместо этого Куроо направил его куда-то вверх, в один шаг сократил расстояние между ними и выдохнул в губы Кенме: — Только не плачь. А затем поцеловал. Кенма оцепенел посреди улицы, чувствуя, как в ушах свистит приливающая к голове кровь. Если бы от переизбытка эмоций можно было задохнуться — он давно был бы мёртв. Всего было слишком много — начиная от холодных губ Куроо на его собственных, предательски подкашивающихся ног и гудящего от боли запястья и заканчивая ощущением животной ярости, с которой Куроо только что не раздирал его губы в кровь, абсолютного неверия, шока, непонимания и желания сделать только одно — забыть. Забыть, что между их телами зажат пистолет, из которого Кенма пару секунд назад целился Куроо в грудь. Забыть о событиях последней недели и начать всё заново — так, будто ничего не было. Забыть, что человек, с которым он сейчас целовался, — ненормальный серийный убийца. Кенма мелко дрожал, глотая слёзы, и если минуту назад он думал, что хуже быть не может, то вот оно — может. Ещё как может. И только когда он почувствовал на языке ржавый привкус собственной крови, он распахнул глаза, сталкиваясь с прищуренным взглядом Куроо. В его янтарной радужке будто полыхал настоящий пожар. И ощущение того, что Куроо до этого всегда целовал его с закрытыми глазами, толчком расставило всё на свои места. Сморщившись от боли, Кенма нечеловеческим усилием вывернул запястье, перехватил треклятый пистолет, и его дуло снова упёрлось куда-то Куроо в плечо. — Прекрати, — дрожа, заявил он, хотя скрывать текущие по щекам детские слёзы было уже бессмысленно. — Прекрати это, Куроо, пожалуйста. Он в упор не видел выхода. Стрелять — значит подвергнуть себя новой пытке. Звать на помощь — вряд ли можно рассчитывать на милосердие от Куроо, который явно был эмоционально нестабилен. Поцеловать его ещё раз — отличный вариант, если бы не вызывал горячее желание пустить из этого самого Глока пулю себе в висок. — Тупиковая ситуация, — точно прочитал его мысли Куроо, медленно расставив руки в стороны. И вот снова — Кенма целился, а Куроо строил из себя безоружного. Будто это не он секунду назад доказал, что Кенма совершенно неспособен нажать на спуск. Он не знал, сколько готов был здесь простоять, но подкашивающиеся ноги, дрожащие пальцы рук, мокрые глаза и искусанные в кровь губы говорили о том, что он практически на грани — если после поцелуя не перешагнул её, с радостью грохнувшись куда-то глубоко в бездну. В ту самую секунду, когда Куроо собирался сказать что-то ещё, из-за угла дома послышалось знакомое: — Хей-хей-хей, бро, что там у тебя? Говорил, что будешь проверять каждые полчаса! Если ты заснул, с тебя двадцатка, а я сфоткаю тебя на телефон и разошлю этот шедевр каждому в участке! Глаза Кенмы испуганно расширились, а сердце принялось наращивать темп с новой силой. Бокуто. — Что-то мне подсказывает, что наша ситуация Бо совсем не понравится, — выдохнул Куроо. — Ну же, Кенма, чего ты ждёшь? Стреляй. Кенма колебался. Сколько времени уйдёт у Бокуто прежде, чем он поймёт, в чём дело? — У тебя не больше пяти секунд, — в голосе Куроо не было ни намёка на веселье, только какой-то отсутствующий тон, будто мыслями он был далеко не здесь. — А потом будет поздно. — Точно заснул, — бурчали из-за угла. — Я ему устрою. Если ещё и слюни пускает, это будет совсем не профессионально… Шаги приближались. Адреналин в крови Кенмы, кажется, перескочил все допустимые пределы, и теперь каждая клеточка его тела превратилась в комок оголённых нервов. Проще было признать, что он слабак, чем и дальше играть в нерешительную принцессу. — Не… — бессильно прохрипел Кенма. Явно недовольный Бокуто появился из-за угла как раз в тот момент, когда Куроо одним изящным, по-кошачьи гибким движением, которое Кенма сотню раз наблюдал на его спаррингах, двинул ему по запястью, поднырнув под дуло пистолета, и, каким-то неведомым образом успев за эту миллисекунду прошептать короткое, но полное вселенской тоски «Я всё ещё люблю тебя», бросился бежать. То ли от удивления, то ли от шока, то ли от окаменевшей хватки — но Кенма не выронил пистолет. Кровь в голову ударила одновременно с осознанием того, что он нажал на спуск. — Какого хрена? — проорал Бокуто от угла. И вместе с ним коротко вскрикнул Куроо. Невидяще уставившись на собственные руки, Кенма почти отстранённо отметил, как фигура Куроо, исчезающая в тени фонарей, согнулась пополам. Неужели попал? В ужасе взглянув на пистолет, который остервенело сжимали его пальцы, Кенма коротко всхлипнул и выронил его. Глок звонко ударился об асфальт, упав рядом со злосчастным армейским ножом. — Кенма! — выкрикнул Бокуто, бросаясь к нему. — Кенма! Что случилось? Что с Тетсу? Его лицо казалось Кенме расплывчатым пятном беспокойства и неприкрытого страха — ни следа той беззаботной дурашливости, которая исходила от его голоса всего пару секунд назад. А самое главное — Кенма абсолютно не знал, что ему сказать. Тупо взглянув на мелькнувший среди деревьев до боли знакомый силуэт, он понял, что больше не выдержит, и осел на землю. Сильные руки Бокуто подхватили его за секунду до того, как Кенма мешком грохнулся на холодный асфальт. Бокуто опустился на колени, обхватывая его за талию, подтянул к себе и приобнял со спины, как маленького ребёнка. — Кенма, ну же, — пробормотал он, — скажи мне, что произошло. Кто стрелял? Ты? Откуда у тебя пистолет? Кенма всхлипнул и помотал головой. Потом. Об Акааши он расскажет потом. А об остальном он бы вообще не хотел рассказывать. Но Бокуто попросту не оставил ему выбора: бережно подхватив за плечи, он развернул его к себе лицом и непривычно серьёзным, не вяжущимся с его сумасбродным образом тоном произнёс только: — Кенма. Его большие совиные глаза горели. И Кенма, глядя на него, вполне мог поверить, что перед ним сидит настоящий полицейский. Он бы точно сумел выстрелить. А у Кенмы… не вышло. — Куроо… — выдавил он осипшим до неузнаваемости голосом. Давай же. Сказать это наверняка проще, чем кажется. — Куроо сделал… всё это. Кенма знал, что Бокуто, несмотря на собственный образ детектива, косящего под дурачка, чертовски умён. Однако ему понадобилось добрых десять секунд, чтобы, грозной стокилограммовой горой нависнув над Кенмой, нахмуриться и уточнить: — Он… убийца? Затрясшись всем телом, Кенма через силу кивнул. На большее его уже не хватило. — Да брось, — прошептал Бокуто, — это же шутка такая. Быть того не может. Тетсу — и убийца? Я ни за что не поверю. Кенма, хватит реветь, скажи, что это просто шутка! Кенма смотрел на него несчастным взглядом. Что он должен был ответить? — Да ну нет, — глуховато бормотал Бокуто. — Нет, нет, нет. Ты просто не так понял. Бро погнался за настоящим убийцей, он сейчас… Кенма его уже не слышал. Ни физических, ни эмоциональных сил у него не осталось. Всё, что он мог сделать, — это уткнуться в грудь Бокуто бесполезным, дрожащим комком из абсолютной усталости и перестать сдерживаться. Надрывно всхлипнув, Кенма спрятал лицо в лыжной куртке Бокуто и громко, отчаянно, совершенно не стесняясь, зарыдал. А в голове у него калёным железом выжигалось пронзительное «Я всё ещё люблю тебя».
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Прекрасно. Больно, да, очень, ведь до последнего надеялась, что всё-таки не Куроо убийца. Но на то я и люблю ангст. Что ж, теперь буду ждать, чем всё закончится. Очень хочется хотя бы намёка на возможный ХЭ для Куроо и Кенмы, но даже если его не будет, всё равно данный фанфик останется для меня одним из самых любимых по этому пейрингу.
автор
Imbres
**Silence16**
>Прекрасно. Больно, да, очень, ведь до последнего надеялась, что всё-таки не Куроо убийца. Но на то я и люблю ангст. Что ж, теперь буду ждать, чем всё закончится.
Спасибо тт Я правда пытался вытянуть эту главу, но даже теперь не представляю, как это можно было достойно сделать. Потому я рад, что вам понравилось.
>Очень хочется хотя бы намёка на возможный ХЭ для Куроо и Кенмы, но даже если его не будет, всё равно данный фанфик останется для меня одним из самых любимых по этому пейрингу.
Я спрошу из чистого любопытства: какой хэ для Куроо и Кенмы (вы же их вместе предполагаете, да? как пару?) возможен при таком... кхм... не очень радостном развитии событий? хд Здесь всего несколько вариантов для концовки, и каждый из них очень далёк от понятия хэппи энда :с
Реклама:
Спасибо, я мертв.
Песня шикарна, глава шикарна, мои нервы вынуты из-под кожи и растянуты по столу, пойду оплакивать Куроо-чертового-Тетсуро, горевать вместе с остальными и ждать следующей главы.

Это.
Было.
Великолепно.

И знаете что? До этого вы вытягивали из меня простыню за простыней, а теперь - теперь просто оставили без слов.
У меня все.
>**Imbres**

Как мне кажется, глава получилась вполне достойной. А насчёт ХЭ... Это понятие довольно растяжимое и относительное, и какую-никакую "лазейку" для него можно найти иногда даже в, казалось бы, самых тяжёлых случаях. А ещё я очень люблю курокен как пару, поэтому для этих котят всегда хочется счастья :3 И пусть я прекрасно понимаю, что в данном случае ХЭ маловероятен, но ведь хотеть не вредно? :D
автор
Imbres
**Silence16**
>Это понятие довольно растяжимое и относительное, и какую-никакую "лазейку" для него можно найти иногда даже в, казалось бы, самых тяжёлых случаях.
Можно х) Я вроде продумал конец их истории, вопрос лишь в том, когда я его напишу. Планов у меня ещё много, я и сам успею пожалеть о том, что не отделался убийством в этой главе и не отстал от бедного курокена ._.
>А ещё я очень люблю курокен как пару, поэтому для этих котят всегда хочется счастья :3
По мне и моим маньяческим настроениям, наверное, не видно, но курокен я тоже всей душой люблю (и это причина, по которой Кенма в каждом моём фике безбожно страдает) и желаю им счастья. Но каждый раз, когда я пытаюсь обеспечить им хэ, выходит ангстовое чудовище. Простите, мне правда совестно тт
>И пусть я прекрасно понимаю, что в данном случае ХЭ маловероятен, но ведь хотеть не вредно? :D
Не вредно, но дальше будет хуже хд Моё дело - предупредить

**_Нико_**
>Спасибо, я мертв. Песня шикарна, глава шикарна, мои нервы вынуты из-под кожи и растянуты по столу, пойду оплакивать Куроо-чертового-Тетсуро, горевать вместе с остальными и ждать следующей главы. Это. Было. Великолепно. И знаете что? До этого вы вытягивали из меня простыню за простыней, а теперь - теперь просто оставили без слов. У меня все.
Кажется, количество слов - это главный показатель, И МНЕ ПРАВДА ОЧЕНЬ ЖАЛЬ. Теперь я могу сказать, как соблазнился вашей версией про Тсукки, она была действительно слишком для меня чудесна х) Дело в том, что в определённый момент, ближе к концу, я хотел свести все подозрения на Тендо и/или Тсукки, чтобы поворота с Куроо никто не ожидал (да, совершенно никто хд). И, видно, слишком хорошо постарался хд Кстати, в самом начале, когда в голове только проклёвывались зачатки сюжета, я выбирал из троих - Ойкавы, Тсукки и Куроо. Ойкаву я отбросил почти сразу же, а вот между Тсукки и Куроо действительно метался. А потом понял, что выбор Куроо сделает читателю (и мне в том числе) больнее.
Спасибо за ваш отзыв, осталось совсем немного, и этот кусок концентрированной боли закончится, обещаю тт
я перевернулась в гробу
«Вырасти собственную манию, Кенма». на этом я готова была выйти в окно господи ты боже мой что вообще происходит
так ладно. я не понимаю, что вообще может произойти в следующей главе. я все еще не верю, что куроо убийца и не знаю как чувсвтовать себя из-за этого. надеюсь, что его шантажировали, но это слишком глупо с моей стороны. не понимаю почему бокуто не побежал за куроо. даже если он убийца, но в него же стреляли, разве не надо проверить как там твой напарник. не знаю. все это слишком сложно
кстати, спасибо за песню в начале. мне она понравилась. я даже купила альбом и послушала уже половину. спасибо за ст*кло
автор
Imbres
**sweeter_bitter**
>я перевернулась в гробу «Вырасти собственную манию, Кенма». на этом я готова была выйти в окно господи ты боже мой что вообще происходит
Я добивался этого. Только не бейте :с
>так ладно. я не понимаю, что вообще может произойти в следующей главе. я все еще не верю, что куроо убийца и не знаю как чувсвтовать себя из-за этого. надеюсь, что его шантажировали, но это слишком глупо с моей стороны.
Нет, он действовал вполне самостоятельно. Да и некому его шантажировать х)
>не понимаю почему бокуто не побежал за куроо. даже если он убийца, но в него же стреляли, разве не надо проверить как там твой напарник. не знаю. все это слишком сложно
А этот момент, кстати, я собираюсь прояснить в следующей главе. Бо просто растерялся, если совсем коротко. Кенма не похож на того, кто будет шутки шутить, да и тот факт, что Бокуто обнаружил его с пистолетом в руке после того, как Куроо сбежал, уже о многом говорит. Тут бы растерялся любой, пусть у Бо за плечами десять лет работы копом и полицейская выправка.
>кстати, спасибо за песню в начале. мне она понравилась. я даже купила альбом и послушала уже половину. спасибо за ст*кло
Пожалуйста, обращайтесь. Я бы посоветовал ещё Your World Will Fail, эта песня в альбоме у меня вторая по "обожемойкакэтокрасиво", сразу после Тёмной материи. Les Friction - это одна из тех групп, где, на мой взгляд, вообще нет "плохих" песен. Мощный инструментал и голос солиста возносят их до неземных высот в моих глазах, это даже на фон на время каких-то домашних дел нельзя, это надо прямо с л у ш а т ь.
/раз уж меня понесло в музыку, можно я ещё оставлю здесь Starset - Die For You? они немного похожи по стилю исполнения, имхо, но Die For You лучшее, что вообще мог придумать мир альтернативного рока, я плакал под эту песню как не знаю что, а ещё написал под неё фик, который никогда не достану из черновиков, потому что мне от его безысходности слишком больно/
К чему это я вообще. Спасибо за отзыв х) Чем больше я читаю, тем больше убеждаюсь, что всё сделал правильно, и я так этому рад тт
>**Imbres**
>можно я ещё оставлю здесь Starset - Die For You?

можно! даже нужно! я только рада послушать что-то новое. кстати, спасибо за это.


>**Imbres**
>который никогда не достану из черновиков, потому что мне от его безысходности слишком больно

как говорится never say never (:
автор
Imbres
**sweeter_bitter**
>как говорится never say never (:
Поверьте, вам это не нужно. Я знаю, о чём говорю хдд Там нет даже намёка на хэ, только чистое и неразбавленное стекло, приправленное безысходностью и разбитым сердцем
о боже!О Боже!О БОЖЕ!
Я была права, я была к этому готова, я этого ожидала, я догадывалась, в конце-то концов, но, черт, СЕРЬЕЗНО???
После прочтения возникло двоякое такое чувство: с одной стороны это удовлетворение, ведь все-таки я догадалась, я умная, прям вау; а с другой... Я пыталась до последнего себя разубедить, у меня даже почти получилось, а тут такое... Одним названием "шок" такое мое состояние не отделается оределенно.
Просто слов не хватает, чтобы описать, сколько всего я испытала во время прочтения... И сейчас, занимаясь, как говорится, "самокопанием", идея маниакального преследования какой-то, скажем так, идеологии не кажется такой уж сумасшедшей.
Но все-таки, поняв, я думаю, это так, как понимает это Куроо, я так и не разобралась, почему именно они. Почему именно эти люди? В городе было замечено всего трое (четверо, но кого же тогда прикончил Монива) преступников? Или Куроо все-таки собирался как-то действовать дальше?.. А значит это еще не конец...
Итак, самое время подвести итог (все как я люблю). Опять навообразив себе невесть что, я с беспокойной душой перечитаю все еще раз, подумаю немножечко еще и лягу, пожалуй, спать, надеясь в скором времени на продолжение. Всем спасибо.
автор
Imbres
**Я_настОящий_каваЙ**
>Но все-таки, поняв, я думаю, это так, как понимает это Куроо, я так и не разобралась, почему именно они. Почему именно эти люди? В городе было замечено всего трое (четверо, но кого же тогда прикончил Монива) преступников? Или Куроо все-таки собирался как-то действовать дальше?.. А значит это еще не конец...
Куроо вообще недальновидный преступник, у него розы ещё на Терушиме закончились, одну для Монивы оставил х) А если бы Кенма и тогда не догадался? У Куроо не было чётко продуманного до каждой мелочи плана, и (я подскажу, потому что не собираюсь вставлять это здесь, но пока не знаю, куда и получится ли вставить вообще) отчасти он хотел, чтобы Кенма всё-таки выстрелил. Потому что понимал, что и без того обречён.
>Итак, самое время подвести итог (все как я люблю). Опять навообразив себе невесть что, я с беспокойной душой перечитаю все еще раз, подумаю немножечко еще и лягу, пожалуй, спать, надеясь в скором времени на продолжение. Всем спасибо.
С этим фиком я уже закончу, а потом вернусь к вагону остальных, так что продолжение будет быстрее обычного х) Спасибо вам за отзыв, ложитесь спать, а то я себя виноватым за украденный сон чувствую
Вы знаете... ни одна работа еще не вызывала у меня такой... реакции. С дуру перед прочтением выпила кофе. Эмоции, которые вызвала эта глава смешались с ним во мне, и меня... прошу прощение за подробности,просто-напросто вывернуло. Это ужасно. Думаю, мы с Кенмой чувствуем примерно одно и то же. И если я сомневаюсь какими словами описать мое отношение к Куроо,то мое отношение к вам заводит меня в тупик... Я ненавижу вас за бурю эмоций во мне..простите. Поймите меня, работа великолепная,за такие говорят спасибо и кланяются в ноги... Но я не могу выдавить это из себя. Слишком отрицательные,слишком реальные эмоции. Возможно позже, я отойду и поблагодарю как вы этого заслужили, но сейчас, я не готова.
Реклама:
ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С МОИМ СЕРДЕЧКОМ, АВТОР-САН
Вы просто не представляете как это шедеврально, и моё желание прочитать проду просто не вместится в этот отзыв
автор
Imbres
**RikKipling**
>ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С МОИМ СЕРДЕЧКОМ, АВТОР-САН Вы просто не представляете как это шедеврально, и моё желание прочитать проду просто не вместится в этот отзыв
Да тут осталось всего ничего х) Спасибо за ваш отзыв)

**Ledy landcor**
>Вы знаете... ни одна работа еще не вызывала у меня такой... реакции. С дуру перед прочтением выпила кофе. Эмоции, которые вызвала эта глава смешались с ним во мне, и меня... прошу прощение за подробности,просто-напросто вывернуло.
Кхм, я боюсь уточнять, в каком контексте вы употребляете слово "вывернуло". Надеюсь, не в том, о котором думаю я, потому что я, конечно, рассчитывал на сильную эмоциональную реакцию, но чтобы так... Вы вообще оставили мне один из самых противоречивых отзывов в моей жизни х)
>Это ужасно. Думаю, мы с Кенмой чувствуем примерно одно и то же. И если я сомневаюсь какими словами описать мое отношение к Куроо,то мое отношение к вам заводит меня в тупик... Я ненавижу вас за бурю эмоций во мне..простите. Поймите меня, работа великолепная,за такие говорят спасибо и кланяются в ноги... Но я не могу выдавить это из себя. Слишком отрицательные,слишком реальные эмоции. Возможно позже, я отойду и поблагодарю как вы этого заслужили, но сейчас, я не готова.
Обычно я говорю "плохие эмоции - тоже эмоции" только по отношению к критике, но в этом случае тоже покатит, наверное. Я даже готов взяться предположить, в чём тут дело х) В выборе главного злодея. В Куроо и разрушенном до состояния древних руин курокене. Признаюсь, я предполагал, что вариант ненависти (даже не к Куроо, а ко мне) будет возможен: что ни говори, Куроо любят все, а если не все, то процентов девяносто девять, и я в том числе, и вряд ли хоть кто-нибудь, кроме меня и самых тёмных уголков моей души, представляет, насколько сильно х) Осознавать, что здесь он злодей, всё-таки больно, и мне в том числе (я по-детски утирал глаза платочком, пока писал эту главу), но... так было нужно, правда ._. Возможно, мне стоит сказать что-то в духе "хорошо, что моя история зацепила вас настолько, чтобы вызвать такие эмоции", но я не уверен, уместно ли это. Вообще нет.
Спасибо за то, что поделились впечатлениями? Я правда не знаю, что ещё сказать, такая неоднозначность у меня впервые
Спасибо автор за эту терпкую напряженность. Куроо я раскусила сразу, особенно после того как кто-то (извините, на таких нервах уже не помню кто) сказал, что он боится умереть в одиночестве. И такая с Куроо сделалась...красочная тоска что ли. Я прям увидела его нервический взгляд или быстро передернутую бровь - не знаю. Сердечко сжалось на его реакции почти не заметной, короче говоря.Он так увяз в своем сумасшествии, что можно потрогать руками эту сладкую патоку его безумия. Именно таким и видела его: безумным, одиноким, страдающим. Черт, мне его почти жаль( не почти). Может я и неправильно трактовала его причины, мотивы. Но я его почти понимаю. От этого так больно сердцу. Бедный Кенма, боже, у меня все сцены их с Куроо пронеслись перед глазами, как будто это я там стою и внутренне умираю... Честно говоря, думала, что на этом все и закончится. Куроо хотел , чтобы его поймали, и совершенно точно хотел освободиться от своего сумасшествия и уж совершенно точно не посредством мягких стен в психушке. Простите за сумбур. Это такой отходняк от прочитанного за пару дней. Это тоска по совершенно любимому Куроо. И Бокуто. Тоска по их дружбе. И грустно от осознания ЧТО с ними будет, ЧТО будет с Кенмой. Простите еще раз. Песня очень в тему. Очень.
автор
Imbres
**zloi_vorobushek**
>Спасибо автор за эту терпкую напряженность. Куроо я раскусила сразу, особенно после того как кто-то (извините, на таких нервах уже не помню кто) сказал, что он боится умереть в одиночестве.
Вы, наверное, о Кенме. Как раз он говорил, что Куроо боится собственного одиночества. И, вы правы, отчасти именно это и подтолкнуло его "за черту". Подробнее его психозами мне придётся заниматься уже позже х)
>И такая с Куроо сделалась...красочная тоска что ли. Я прям увидела его нервический взгляд или быстро передернутую бровь - не знаю. Сердечко сжалось на его реакции почти не заметной, короче говоря. Он так увяз в своем сумасшествии, что можно потрогать руками эту сладкую патоку его безумия. Именно таким и видела его: безумным, одиноким, страдающим. Черт, мне его почти жаль( не почти). Может я и неправильно трактовала его причины, мотивы. Но я его почти понимаю. От этого так больно сердцу.
Сочувствие дьяволу? хд Не знаю, плюс это мне в копилку как автору за то, что читатель испытывает жалость к маньяку, или, наоборот, не стоило этого добиваться, но здесь и личное. Я-то сама от Куроо без ума (простите за каламбур хд), я выращивала в нём убийцу с особой любовью. Сколько ещё планируется убийств в других фиках, но там всё равно не то. Я сейчас смотрю на все эти триста страниц и понимаю, что даже горжусь проделанной работой
>Бедный Кенма, боже, у меня все сцены их с Куроо пронеслись перед глазами, как будто это я там стою и внутренне умираю... Честно говоря, думала, что на этом все и закончится. Куроо хотел , чтобы его поймали, и совершенно точно хотел освободиться от своего сумасшествия и уж совершенно точно не посредством мягких стен в психушке.
Хотел. Какая-то часть и правда. Но у человека ещё и инстинкт самосохранения имеется, так что, наверное, именно поэтому он всё-таки сбежал. В любом случае, он видел собственное спасение в смерти от рук Кенмы, не в аресте и не в тюрьме для душевнобольных, здесь вы точно подметили. Ещё вопрос, признала бы его экспертиза психически нездоровым или нет, раз уж он такое количество времени мог сохранять относительно здравый рассудок и не заработать окончательный "сдвиг по фазе".
>Простите за сумбур. Это такой отходняк от прочитанного за пару дней. Это тоска по совершенно любимому Куроо. И Бокуто. Тоска по их дружбе. И грустно от осознания ЧТО с ними будет, ЧТО будет с Кенмой. Простите еще раз. Песня очень в тему. Очень.
Двое сумасшедших участку не нужны, так что Кенме придётся выбираться и искать собственные способы справляться с тем, что на него свалилось. Что до песни - я рад х) Большое спасибо за отзыв. Простите за ваше сердце тт
Чееееееерт!!!! Я плачу вместе с Кенмой! В голос!😭
Спасибо, автор! Это была прекрасная глава! Пойду успокоюсь, перестану рыдать и прочитаю главу ещё раз.
Жду с нетерпением проду! Вдохновения.
П.с. *бормочу* жестокий автор...
П.п.с. перечитала во второй раз...
Чёрт! Сколько эмоций, боли и отчаяния я ещё не в одном фике не видела! Imbres, что вы со мной сделали!? Зачем моего любимого Куроо так...так...ааааааааааааааааа!😫 *пошла ещё порыдаю*
Все равно спасибо за главу, конечно, но аааааа😭, бедный Кенма!!! Как ему сейчас больнооооооо *не могу перестать рыдать*😭😭😭😭😭
Жду с нетерпением продолжения! Вдохновения и свободного времени вам!
А вкусняшек не дам! 😝
"Замолчи, Куроо", – мысленно просила я на протяжении большей части главы. У меня, естественно, не та же степень "не по себе", что у Кенмы, в разы меньше, но тоже имеет место.
Сначала мне было так весело с этим моим комментированным чтением и шутками над актёром без "Оскара", а потом... это чувство, когда хочется ошибиться, лишь бы не такая правда. Ладно, Куроо – то, что он убийца, можно было уловить в процессе. А лично у меня было драматичным принятие его мотива, который я называла, в общем-то не рассчитывая, что он окажется тем самым. Потому что я прикипела к такому Кенме. Здешний Кенма для меня самый понятный, близкий особенно в образе мышления. И потому болезненней отзывается потребность Куроо во внимании Кенмы, ставшая одержимостью, легко перешедшая в манию. Причём ведь, с другой стороны, понимаешь и Куроо. С этим его одиночеством и необходимости в Кенме. Понимаешь обе стороны и от этого ещё дольше собираешь себя. Ты примерно представляешь, сколько.
И песня необычайно созвучна главе. С тихим вступлением – нерешительностью Кенмы, постепенным нагнетанием – усилением напряжения между Кенмой и Куроо, сорвавшимся в надрывную ломаную ритмом – истерикой Кенмы и полярными состояниями Куроо, финальным аккордом – выстрелом. С подходящими строчками: "Don't stop, don't think, don't look back" (причём перевод позволяет интерпретировать последнюю фразу как "не оглядывайся на прошлое") – Кенме, "I am the keeper/ I am the secret/ I am the answer/ I am the end/ Your road to ruin/ I am dark matter/ I'm your undoing" – Куроо и, я бы сказала, "I've pulled you in, prepare to die now" – тебе в отношении Куроо, но, насколько я знаю, в шапке нет предупреждения "Смерть основного персонажа".
Я всё ещё не верю, что всё обернулось так. Мне тоже нужно время, чтобы отойти.
И, пожалуйста, не извиняйся ни за что.
автор
Imbres
**Цветы на чердаке**
>"Замолчи, Куроо", – мысленно просила я на протяжении большей части главы. У меня, естественно, не та же степень "не по себе", что у Кенмы, в разы меньше, но тоже имеет место. Сначала мне было так весело с этим моим комментированным чтением и шутками над актёром без "Оскара", а потом... это чувство, когда хочется ошибиться, лишь бы не такая правда. Ладно, Куроо – то, что он убийца, можно было уловить в процессе. А лично у меня было драматичным принятие его мотива, который я называла, в общем-то не рассчитывая, что он окажется тем самым. Потому что я прикипела к такому Кенме. Здешний Кенма для меня самый понятный, близкий особенно в образе мышления. И потому болезненней отзывается потребность Куроо во внимании Кенмы, ставшая одержимостью, легко перешедшая в манию. Причём ведь, с другой стороны, понимаешь и Куроо. С этим его одиночеством и необходимости в Кенме. Понимаешь обе стороны и от этого ещё дольше собираешь себя. Ты примерно представляешь, сколько.
Я ТАК стараюсь писать неоднозначные работы, так что сейчас я вдвойне дичайше рад, что всё получилось ТТ Принимать такие слова всегда волнительно, а от тебя, раз уж я знаю, что и какие эмоции за этим стоят, особенно. И я правда пытаюсь делать так, чтобы нельзя было точно сказать, кто хороший, а кто плохой, мне в этом отношении нравится кредо хороших (!) кинорежиссёров: злодей обязан быть оправдан, он не должен быть злом по определению. И в этом плане я очень старалась оправдать Куроо. Не в смысле сделать его чистым и невиновным, а найти его поступкам вес и причину. "В него должны поверить" - вот так я кучу раз говорила себе, тысячу раз переделывая и исправляя эту главу х) Она претерпела больше всего правок (за исключением, быть может, стриптиза Акааши, но эта сцена просто вырезалась и возвращалась обратно, да и не место ей в этом обсуждении х)) В общем, спасибо. За то, что понимаешь Куроо
>И песня необычайно созвучна главе. С тихим вступлением – нерешительностью Кенмы, постепенным нагнетанием – усилением напряжения между Кенмой и Куроо, сорвавшимся в надрывную ломаную ритмом – истерикой Кенмы и полярными состояниями Куроо, финальным аккордом – выстрелом.
Я рада, что заметна схожесть композиций песни и главы с: Даже не вспомню, добивалась я этого или оно получилось само собой, но я кучу раз перечитывала окончательный вариант под песню, и моменты и правда совпадали. Если это видно читателю - я рада вдвойне о/
/не могу не спросить: твоя ломаная здесь не отсылка к названию? потому что моё название вообще выросло из шутки, что здесь слишком много сломанных жизней хд/
>С подходящими строчками: "Don't stop, don't think, don't look back" (причём перевод позволяет интерпретировать последнюю фразу как "не оглядывайся на прошлое") – Кенме, "I am the keeper/ I am the secret/ I am the answer/ I am the end/ Your road to ruin/ I am dark matter/ I'm your undoing" – Куроо и, я бы сказала, "I've pulled you in, prepare to die now" – тебе в отношении Куроо, но, насколько я знаю, в шапке нет предупреждения "Смерть основного персонажа".
По твоей вине я села переслушивать весь альбом Тёмной материи, спасибо х) Не устану повторять про удивительное совпадение текста и инструментала этой песни с моим душевным настроем во время написания главы. Отчасти песня вообще помогла мне собрать мысли в кучу и вылить их во что-то более связное, чем "так, окей, стоит написать главу, к которой я готовился год".
>Я всё ещё не верю, что всё обернулось так. Мне тоже нужно время, чтобы отойти. И, пожалуйста, не извиняйся ни за что.
Ну, как-то "пожалуйста, что разбил вам сердце" не катит, потому и извиняюсь х) В шапке, конечно, стоит предупреждение, я и сама бросаюсь в ангст с мазохистским удовольствием, а потом собираю себя по кусочкам, но... но. Спасибо тебе за отзыв! Я правда не хотела делать никому больно (хотела, и очень, себе в первую очередь)
>**Imbres**
>За то, что понимаешь Куроо
Кенма его тоже поймёт. Когда соберёт себя по кускам, когда отбросит мораль, поймёт и его поведение, и то, что в глубине души он тоже всё ещё его любит
>Я рада, что заметна схожесть композиций песни и главы с: Даже не вспомню, добивалась я этого или оно получилось само собой, но я кучу раз перечитывала окончательный вариант под песню, и моменты и правда совпадали. Если это видно читателю - я рада вдвойне о/ /не могу не спросить: твоя ломаная здесь не отсылка к названию? потому что моё название вообще выросло из шутки, что здесь слишком много сломанных жизней хд/
Я была уверена, что всё это специально! хд Ты решила не играть в Куроо. Ну конечно отсылка, спрашиваешь! х)
>Ну, как-то "пожалуйста, что разбил вам сердце" не катит, потому и извиняюсь х) В шапке, конечно, стоит предупреждение, я и сама бросаюсь в ангст с мазохистским удовольствием, а потом собираю себя по кусочкам, но... но. Спасибо тебе за отзыв! Я правда не хотела делать никому больно (хотела, и очень, себе в первую очередь)
Я имела в виду, что не нужно извиняться в ответе на конкретно мой отзыв, стоило уточнить, да) Как раз потому, что я знаю, что больно ты хотела сделать х)
Реклама:
автор
Imbres
**Цветы на чердаке**
>Кенма его тоже поймёт. Когда соберёт себя по кускам, когда отбросит мораль, поймёт и его поведение, и то, что в глубине души он тоже всё ещё его любит
Я скажу так: Кенма уже понимает. Какую-то часть мозга Куроо, которая отвечает за логику и более-менее рациональное мышление. Вот что делать с его любовью - вопрос другой, куда более жестокий. От того, что ты питаешь чувства к чему-то ТАКОМУ, ещё оправиться надо, и тут либо полное отречение и попытки убедить самого себя, что нет, да после всего, что он сделал, я с лёгкостью его посажу и глазом не моргну, либо апатия и полнейшая замкнутость, либо радостный "прыжок в бездну" следом. Если охватить это более широко, то где-то даже можно углядеть классический конфликт долга и чувства х)
>Я имела в виду, что не нужно извиняться в ответе на конкретно мой отзыв, стоило уточнить, да) Как раз потому, что я знаю, что больно ты хотела сделать х)
Это в любом случае задумывалось как что-то очень болезненное, и будь уверена - я пострадала первой хд
Господи
Эта глава - моя смерть
Полная прекрасной, но невероятно сильной боли смерть
Автор, вы восхитительны.
Реклама: