Ожившие сказки. Лес, оживающий в сезон дождей

Дом Лизы Когда поисковый отряд, собранный из добровольцев, включавший в себя и мужчин и женщин, пришёл к дому Марьяны Суреновны, чтобы сообщить ей о неудаче их поисков, они обнаружили лишь пустой дом. Разумеется, испугавшись за пожилую женщину, которая от горя могла сама уйти искать внука и пропасть, поисковики разделились на несколько групп и возобновили поиски. В этот раз в прерогативе у них стояло возвращение Марьяны Суреновны, которое тоже не увенчалось успехом. Когда по кухне разнёсся свист, собравшиеся за столом люди отвлеклись от своих разговоров. Елена потушила газовую конфорку, снимая с плиты пузатый чайник, а Катерина принялась рассыпать по чашкам растворимый кофе. — Куда же она могла уйти? — спросила Елена, ни к кому конкретно не обращаясь, разливая по чашкам кипяток. Кухня наполнилась терпким ароматом орехового мусса. — С её давлением вообще не стоило выходить из дома. Андрей и Роман, решив передохнуть и высушить промокшую от дождя одежду, чтобы потом с новыми силами искать уже пятерых пропавших, сидели на кухне в доме Андрея и Елены. Они наслаждались теплом, размышляя о событиях, перевернувших спокойный уклад жизни их деревни вверх дном. — Если быть честным, — начал Андрей, прихлёбывая горячий кофе, — то меня куда сильнее беспокоит пропажа наших детей, чем исчезновение Марьяны Суреновны. Катерина издала стон возмущения. — Как можно так говорить? А вдруг с ней что-то случилось? — Я всё понимаю, но разве Олег с Олесей волнуют тебя меньше, чем она? Катерина отвела в сторону взгляд. Разумеется, дети волновали её куда сильнее, чем Марьяна Суреновна. — Лиза сказала, что они собираются навестить её, — произнесла Елена, ставя чайник обратно на плиту. — Сказала, что хотят скрасить её одиночество, пока мы ищем Пашку… Елена плотно сжала губы, не позволяя эмоциям вырваться наружу. Она прекрасно понимала, что слезами ничего не исправить, и всё же предательские слезинки стали навертываться на глаза. — Но теперь и они пропали, — закончила она ранее недоговоренную фразу, чем вызвала у Катерины приступ громких всхлипов. Роман пытался успокоить плачущую на его груди жену, которая за столь короткое время успела навыдумывать себе невесть что. С фантазией у Катерины, как сказал бы Олег, всё было в порядке. Ей бы книги писать или сценарии к фильмам. Олег был уверен, что его мама смогла бы добиться больших высот в этих профессиях, так как никто в здравом уме не смог бы выдумать того, что могла придумать она в минуты своих гиперэмоциональных приступов. — Они ведь могли пойти в лес, — предположил Роман, продолжая гладить Екатерину по спине. — Чтобы найти Пашу. — Марьяна Суреновна не позволила бы им туда пойти, — покачала головой Елена. — Она придерживается правил. Сама в лес не пойдёт и другим не позволит. — Хочу тебе напомнить, — произнёс Андрей, — что Марьяна Суреновна видела мортов, а значит, в лес ходила и правила нарушала. Неужели ты забыла, что про неё бабки рассказывали, когда мы детьми были? — Так та история — ложь, придуманная её сестрой. Я удивлена, что этому всё ещё кто-то верит, — произнесла Елена. — Это ведь такая глупость и выдумка, на которую была способна лишь детская фантазия, Смешно, будучи взрослым, в неё верить. — Не важно, верим ли в это мы с вами. В ту историю могли поверить наши дети, а это сейчас самое главное. Кто знает, что может случиться, если мы не отправимся туда на их поиски? — Х-хотите п-пойти в лес?! Сумасшедшие! Катерина вскочила со стула и заходила по комнате. Она стала вслух рассуждать о том, куда все могли пропасть, давая понять, что её дети никак не могли пойти в такое страшное, тёмное, кишащее опасностями место, как их лес. — Олеся ни за что бы не пошла туда. Она ведь всего боится! — Как и ты, — добавил Роман, усмехнувшись уголками губ, чем разозлил свою жену. — Как ты можешь?! Наши дети пропали, а ты шутишь! — Никоим образом, — развел руками мужчина. — Но сама подумай. Олеся всего боится. И даже если бы она решилась туда пойти, Олег бы её остановил. А самому пойти в лес искать Пашу… Он ведь парень смышлёный, знал же, что Олеся за ним пойдёт в таком случае. Она ведь всё за ним повторяет. Так что… Олеся бы сама туда ни за что не пошла. А Олег бы не пошёл, потому что знает, что Леся за ним последует. — В твоих словах есть и правда, и здравый смысл, — согласился с ним Андрей. — И всё же я не уверен, что мы найдём их, если не расширим территорию поисков. — Территорию поисков?.. О чём это ты? На что намекаешь? — спрашивала Катерина. — Говоришь, что наши дети?.. — В лесу. Нет смысла врать себе, Катя. В деревне их нигде нет. Катерина вернулась обратно за стол, нервно переплетая бахрому с жёлтой скатерти во множество косичек. Елена сочувствующе посмотрела на подругу. Она тоже переживала за дочь, уж если кто ничего и никого не боялся в этой троице, так это её Лиза. И от этой мысли страх за детей становился в душе Елены лишь сильнее. Лиза вполне могла себе позволить пойти в лес — она допускала такую возможность. Олег мог узнать об этом и попытаться вернуть её, ничего им, взрослым, не говоря, чтобы потом никому из них не влетело. А Олеся… Олеся просто последовала за своими друзьями. — Нужно пойти и поискать их там, — предложил Андрей, жестом зовя за собой Романа. — Их телефоны остались в доме Марьяны Суреновны, а нынешние дети далеко и надолго от своих устройств связи не отходят. Значит, они оставляли дом в спешке. Роман согласился с другом. Мужчины засобирались уходить, но в этот момент сильный ветер распахнул приоткрытые окна, роняя с подоконников горшки с розовыми и красными геранями. Пол в кухне моментально залило дождевой водой, и Елена поспешила избавиться от источника сквозняка. С кафелем под ногами ничего не случится, но вот стёкла в окнах могли в любой момент покрыться паутинкой трещин. Она подошла к окну, намереваясь закрыть его, но стоило ей только схватиться руками за пластиковые рамы, как сердце в её груди пропустило удар. — Это же… Со стороны леса, прямо к её дому, из последних сил бежал ребёнок, запинаясь и путаясь в собственных ногах. Лица его с такого расстояния Елена увидеть не могла, но ярко-жёлтый дождевик позволил ей безошибочно опознать мальчишку. — Пашка, — выдохнула она, и после добавила уже громче: — Пашка!