Хижина в лесу

Гроза, мать ее. Как только Хью свернул с трассы в сторону леса, погода ухудшилась. Вдали от пригорода моросящий дождь постепенно превращался в ливень, и, несмотря на то, что за окном была ранняя осень, все равно было довольно прохладно. Хью оставалось еще порядка получаса пути, а проехал он уже прилично, так что не терпелось размять ноги и перекурить. Он хоть и бросал, прихватил с собой пачку. От невозможности выползти на улицу проклятая нужда затянуться росла с каждой секундой. Невозможность получить желаемое всегда слегка заводила его. Во всех смыслах этого слова. По правде говоря, никто не тянул его за язык. Сроки не поджимали, и он мог вполне справиться с простоем сам, но будто черт дернул поделиться болью с редактором. Книга не шла. Любая вымученная строчка причиняла физический дискомфорт, от которого хотелось бросить все и нажраться. По правде говоря, именно этим он и занимался последние пару месяцев — раз за разом удалял написанное и запивал утрату виски. И вскоре редактор — его звали Генри, выслушав стенания Хью с предельным интересом, посчитал отличной идеей отправить его в лесную глухомань. Насладиться видами и звуками природы, свежим воздухом и уединением. Без возможности прокрастинировать за алкоголем, старыми фильмами и спортзалом. Генри был похож на воздушный шар и говорил с придыханием, как будто не мог сдержать восторга от всего, что творится вокруг. Но, наверное, это была просто одышка. — Есть одно местечко, там можно снять коттедж, — заверил он и потер руки, как комедийный злодей, обдумывающий свой злодейский план. — Там и сеть не ловит, в интернете не зависнешь. Не знаю, почему, — добавил он на безмолвное удивление, — место, говорят, особенное. Что-то с магнитными полями, аномальная зона или черт его знает, я не вникал. И оставь свою машину, попроще возьми, а то небось заглохнет, она больше на компьютер похожа, чем на машину. Вот, распечатаю тебе карту... Или сам распечатай, — озадачено и смущенно договорил он, — по названиям там сориентируешься, короче. И рядом вечно туристы трутся, любят всякую мистику, а тебе на пользу. Генри не доверял новым технологиям, а точнее, совершенно не представлял, как они работают, поэтому Хью пропустил мимо ушей его высказывание насчет машины, но бумажную карту местности все же взял. Коттедж коттеджем, но он представлял, что нужно для проживания в лесу, хотя последний раз выбирался на природу еще в пору студенчества. Да и то были вылазками без ночевок, с пивом и девочками, громкой музыкой и уж точно не так далеко от цивилизации. К тому же, зная Генри, вместо коттеджа там вполне могла оказаться заброшенная лачуга без удобств и электричества. Хью не смущала перспектива колоть дрова или что-то типа того, если понадобится, только бы не пришлось делать это в проклятую грозу. И вот теперь, вообще не надеясь, что дождь когда-нибудь кончится, он вдруг понял, что не взял ни зонт, ни дождевик. Не то чтобы они сильно помогли. И уж точно не стоило выезжать в нежно любимых недешевых пальто и ботинках и планировать переодеться, как доберется. Ничто не мешало ему сразу одеться как дровосек, по крайней мере теперь не так страшно было бы промокнуть. Сетуя на непогоду и на свой талант думать задним числом, он доехал, если верить карте, втиснутой на крепление в угол лобового стекла, до нужного поворота. Последнего, слава богам. Лесная дорога была похожа на кашу — застрять, как раз плюнуть. Хью бранил себя за то, что не послушал Генри. Стоило догадаться, что тот лишь предлагал ему взять внедорожник. Езжай Хью ближе к обочине, возможно, и удалось бы проскочить, но через пару метров машина ни с того ни с сего взяла и заглохла. Не застряла в жидкой яме, не зацепилась за корень. Просто выключилась, как будто сдох аккумулятор. Хью даже выругался вслух, что позволял себе крайне редко. Все это мероприятие начинало откровенно напрягать. Нужно было что-то делать. Можно, конечно, поплевать в потолок, подремать или пописать книгу до тех пор, пока не кончится дождь или заряд ноутбука, но спустя минут пятнадцать сделалось невыносимо от барабанящих по крыше капель, свистящего ветра и так громко скрипящих крон деревьев, что казалось, будто те вот-вот рухнут. Сидеть сложа руки не осталось терпения. Хью вылез из машины и на него тут же обрушилась стена холодной воды. Пальто отяжелело, а ботинки наполовину завязли в земле. Все, о чем Хью мечтал теперь, — разумеется, помимо ясного солнечного дня — это пара резиновых сапог. А еще о том, чтобы повернуть время вспять и оставить пальто в салоне. Было не так уж и холодно, скорее противно. К счастью, багажник открывался и ключом. Что хуже всего — смеркалось. Растерянно глядя на то, как вода заливает его вещи, и прикидывая, что еще сделал бы, вернись он в прошлое, Хью вдруг подумал, что, пожалуй, заслужил все это. Вот о чем он точно смог бы написать в красочных малоприличных выражениях, так об этом самом моменте, как о своеобразной, но поразительно точной метафоре на свою жизнь. И при общей плачевности ситуации, чувствуя, как ноги все больше утопают в грязи, он не мог не оценить и не восхититься остроте и пронзительности получившейся сцены. — Эй, привет! Помочь? Хью вздрогнул от неожиданности и даже решил, что голос ему почудился, но кое-как рассмотрел за завесой дождя человеческую фигуру, которая нарисовалась у кромки леса по правую руку от него. Поначалу он обрадовался и посочувствовал бедолаге-туристу — угораздило же оказаться здесь в такую погоду. Но когда незнакомец подошел ближе, Хью не заметил на нем походного рюкзака. Впрочем, вид у него был вполне характерный: дутая светодиодная куртка поверх спортивного костюма, причем все это выглядело так, будто мужик ползал по земле, или лазал по деревьям, или делал бог знает что еще, но небось просто пробирался сквозь заросли. Вода стекала по его отросшим серым волосам и отдающей сединой бороде — для полной комичности не хватало застрявших в ней еловых иголок. С такого станется вообще жить в гребаном лесу. — Я тут стою неподалеку, — мужик вновь подал необычно глухой голос. Точно приезжий, подумал Хью, но пока не смог разобрать, что у него за акцент. — Услышал шум машины, решил поглядеть. Застрял? Кто ездит в такую погоду... «Интересно, как ты услышал, тут же такой шум», — Хью хотел усомниться в правдивости его слов, но сдержался и вежливо поздоровался. — Заглох, не знаю, что такое... — А, тут бывает, такое место, — мужик улыбнулся вроде бы по-доброму, но Хью все равно стало не по себе. Почему-то в памяти всплыли образы лесных духов, встречающих путников на границах священных мест и проверяющих их намерения. — Заладили все про это место, — буркнул Хью себе под нос. Он уже вымок настолько, что пальто явно придется выкинуть на помойку. Тряхнув головой и разбрызгав скопившуюся в кудрях воду, он протянул ладонь и представился. — А я Мадс, — тот охотно ответил на рукопожатие. Он был вполне себе материален и как следует стиснул ладонь Хью, а тот решил, что не прочь вновь прибегнуть к терапии из виски и сна — придет же в голову чушь про духов. Одно дело писательское воображение, но когда начинаешь задумываться о таком в самом деле — прямая дорога в дурдом. — Я тут... — Мадс отчего-то помедлил, и Хью насторожился, — проверяю возможности возникновения пожаров. Лило как из ведра, и уже давно. Хью даже замер, перестал бездумно перебирать в багажнике свое барахло и взглянул на него исподлобья. — Серьезно? — Ну, днем нормальная погода была, а потом как прорвало, — Мадс обошел его машину, заглянул внутрь через залитое стекло со стороны водителя, пробормотал что-то на другом языке так неразборчиво, что Хью не смог его опознать, и добавил: — Моя осталась на том краю леса, но уже стемнело почти, утром пойду за ней. Если хочешь, могу доехать до тебя и подтолкнуть или подвезти... куда ты, кстати? Сейчас лучше переждать тут. Хью прищурился. — Тут где-то должен быть коттедж, — вообще-то он не хотел делиться планами с подозрительным мужиком, но вырвалось раньше, чем он подумал. Такого с ним не случалось довольно давно — ох уж этот стресс. — Ну да, коттедж, — Мадс усмехнулся и покачал головой. — Ты про ту развалину? — Он неопределенно махнул рукой. — Я мимо проходил. Давай отведу. — Эм... мне кажется, что... А как же машина?.. — Да кому она здесь нужна в такую погоду, — Мадс не дал ему домямлить, — не, ну можешь спать в ней, но тут реально метров пятьсот пройти. Дорога не фонтан, но терпимо. Можно подумать, Мадс вообще не замечал ливень. Когда он приблизился для рукопожатия, Хью подивился, какие заостренные черты у его лица, хотя борода и сглаживала их немного. Хищные черные глаза и выдающиеся скулы побуждали вообразить, как тот слоняется по лесу в любую погоду в подступающей темноте, как заманивает путников в чащу, а когда наступает полнолуние, обращается древним волком, и... Все это было как-то из ряда вон. Забавно, что действие в книге, которую он никак не мог закончить, как раз происходит в лесу. Собственно, поэтому он и согласился на поездку — почерпнуть ощущений. Но максимум, чего он ожидал, — это непроглядная густая ночь и неясные шорохи за окном, нагоняющие тревогу и азарт, а почерпнул пока и вовсе только полные ботинки опилок и земли. И он точно не ожидал встретить какого-то мужика со странным лицом и еще более странным произношением, который был здесь словно рыба в воде, взялся из ниоткуда и теперь настойчиво манил его за собой. Хью понимал, насколько абсурдны его мысли, но не мог не перебирать в памяти все, что он успел изучить о леших и прочих сказочных тварях, которым положено водиться в лесу. Словом, Мадс доверия не внушал. Даже если он — что значит даже, господи, — и не тварь, то может оказаться просто каким-нибудь отморозком или преступником. — Слушай, ладно, давай, — Мадс прервал тягостные думы Хью и стряхнул дождь с упавших на лицо волос. Было что-то в его чертах такое неправильное, но притягательное, что добавляло сюрреализма проходящему. — Иди прямо по дороге метров четыреста, это примерно восемьсот шагов по такой каше, наткнешься на тропу и затертый указатель. Сверни, и там будет твой коттедж. Надеюсь, у тебя есть фонарик. Он дернулся, будто хотел по-дружески потрепать Хью по плечу, но передумал, махнул рукой и отступил обратно в сторону леса. — Эм... постой, — прокашлялся Хью. — Я не хотел показаться невежливым или неблагодарным, но... — Да все нормально, бывай, — крикнул Мадс и стремительно скрылся в чаще, а Хью застыл, вновь не зная, что ему делать. Фонарик у него, конечно, был. А еще, кто бы ни был этот Мадс, теперь он будет ошиваться где-то рядом, может испортить его машину или вытворить чего похуже. Но с другой стороны, может, он действительно работает, живет или отдыхает в лесу, привык ко всему и всего лишь проявил дружелюбие, а на Хью сказываются не к месту разыгравшееся воображение и переутомление от хандры и пустых попыток написать чертову книгу. Возможно, стоило предложить Мадсу ночлег под крышей, а не под дождем. Конечно, он мог и правда остаться в машине. Но выкидывать не только пальто, но и обивку сидений, которую он обязательно вымочит собой насквозь, было как-то накладно. Поэтому он схватил сумки с вещами и ноутбуком, фонарь и направился в черноту такого мрачного сейчас леса. Он был готов поклясться, что злость на себя, Генри и насквозь промокшие ноги отпугнет от него любую нечистую силу, если она вдруг решит появиться. ** Ощущения были те еще, но, когда Хью смирился с участью своего гардероба, стало на удивление проще. Забив на реалии и представив себя средневековым путешественником, он целенаправленно шел по останкам дороги и вскоре действительно набрел на затертую табличку, которая указывала на совсем уж неприметную тропу. Поверить, что где-то там ждет тепло и крыша над головой, было невероятно тяжело. По тропе Хью вышел на поляну, протер глаза и осмотрелся — метрах в пятидесяти и правда виднелся одноэтажный дом, но путь до него напрочь зарос травой. Хью прикинул, сколько пыли должно быть внутри, если вокруг все выглядит так запущенно, и обреченно подтянул сползавшие с плеч сумки. Тем временем окончательно стемнело. Узкая дощатая дверь, крыльцо без навеса и не менее узкая скамья рядом вновь заставили Хью проклясть все на свете — не было никакой надежды, что внутри будет хотя бы светло. Он поглядел по сторонам и вдруг усмехнулся, чем удивил сам себя. Картина была та еще: густой черный лес, гроза, ветер — и, если долго пялиться вдаль, шевеления естественного порядка начинают казаться шевелениями совсем иного рода. С другой же стороны — старый заброшенный сарай, который Генри очень опрометчиво назвал коттеджем, это уж точно. Мало ли какая сила живет внутри. Может, и правда стоило остаться в машине или даже увязаться за Мадсом. Где бы тот ни ночевал, не на голой же земле, в самом-то деле. На брелке, что дал Генри, болталось два ключа, и Хью подобрал нужный с первого раза. Он поспешно переступил порог и захлопнул дверь, дабы не налило внутрь. Фонарь осветил коридор и деревянные стены. Предстояло осмотреть их, чтобы найти выключатель. В груди стянуло от мимолетного желания увидеть нечто не предназначенное для человеческих глаз. Мысли о мистическом скорее веселили и будоражили, нежели напрягали. Возможно, стоит использовать это в книге. Выключатель нашелся около самой двери. Хью дернул его, не особо рассчитывая на отклик, но, к его изумлению, дом залило тусклым желтоватым светом. Обстановка была вполне себе приемлемой — не апартаменты, но и не рухлядь. По правую руку от входа расположились шкаф, полки и тепловая пушка, по левую — широкое окно без штор почти во всю стену. Оно открывало взору небольшой пустырь, наверное, в ясную ночь здесь было классно любоваться звездами. Около окна стояли диван, круглый стол и пара стульев перед ним. Для работы это место подходило замечательно. Прямо по курсу виднелся узкий коридор, но свет там, по-видимому, включался где-то в другом месте. Хью разберется с этим позже. Сейчас ему хотелось одного: снять с себя всю сырую одежду и покурить прямо так, в чем мать родила. Он включил отопление и едва не застонал, когда почувствовал дуновение теплого воздуха. Хью устроил пальто обтекать в шкафу, затем стянул все остальное и кинул прямо на пол. Не помешало бы обтереться полотенцем, и Хью выудил его из дорожной сумки вместе с сухими штанами и рубашкой, толстыми носками и пачкой сигарет. Слегка промокнув и взъерошив волосы, он утомленно вздохнул и уселся сверху на сумку прямо перед обогревателем, успел надеть носки, но потом желание курить взяло верх. Скомкав вещи на коленях, он решил, что сперва поддастся пороку, а уже затем оденется. От горячих потоков то и дело возникали мурашки, хотелось покрутиться, чтобы грело с разных сторон, однако первая затяжка его успокоила. Он так и засел, стряхивая пепел на пол и рассудив, что приберется завтра. Хью почувствовал себя вполне сносно впервые за вечер, но в какой-то момент в затылке необычно и тревожно засвербело. Ему померещилось, будто кто-то таращится в окно на его спину и голый зад. Хью докурил, но вставать не спешил — вдруг это не просто нервное напряжение и черт его знает что он увидит за окном. Почему-то теперь подобные мысли уже не так веселили — видимо, он слишком расслабился. В следующий миг что-то ощутимо ударило в стену чуть ниже стекла, как будто кто-то кинул камень или пнул как следует. — Твою мать! — Хью вскочил, неловко зацепив коленом раскаленный обогреватель. Стоило или выключить свет, чтобы посмотреть, какого черта творится на улице, или хотя бы надеть штаны. Со стороны неосвещенного коридора раздался стук. Явный, уверенный, мать его, стук. Хью застыл, но быстро тряхнул головой и пришел в себя, наскоро оделся, схватил фонарь и осторожно подался на звук. Наверняка это был тот мужик. Кто еще может слоняться по лесу в такое время? Вообще-то, ему нужно исследовать дом, включить свет во всех комнатах, сколько бы их тут ни было, а еще раздобыть что-нибудь похожее на оружие самообороны. Хью покрутил фонарь в руке, прикидывая, сможет ли в случае чего защититься им от злоумышленника. В конце коридора обнаружился небольшой холл с электрическим камином, креслами и дверью попрезентабельней. Должно быть, это и есть парадный вход, а сам он зашел с заднего — теперь понятно, почему там не было и намека на нормальную дорогу. Где-то определенно были еще спальня, ванная и кухня. Он обязательно поищет их после того, как найдет, где тут включается дурацкий свет. В дверь снова крайне настойчиво постучали. — Кто там? — крикнул Хью и навел на дверь фонарь, словно это поможет что-нибудь сквозь нее разглядеть. — Это Мадс. Помнишь, мы встретились на дороге... Ну да, кто же еще. Как ни странно, особого облегчения Хью все равно не испытал. — Конечно, — неопределенно отозвался он, не двигаясь. — Из-за сраного шторма кусок дерева упал прямо на мою палатку, и теперь она протекает. Можно у тебя переночевать? — Ох, — выдохнул Хью, и в груди неприятно заныло. Он знал, что не сможет бросить человека в беде, особенно в такую погоду, но это не значило, что ему не будет неуютно от ситуации в целом. — Разумеется. Подожди, я принесу ключи, они где-то с другой стороны остались... — Давай, — как-то чересчур жизнерадостно откликнулся Мадс, хотя Хью ли судить и не знать, какое это счастье — наконец оказаться в тепле. Возвращаясь за ключом, Хью вспомнил, что вроде бы не запер заднюю дверь, а еще что нечисть не может войти в дом без приглашения. То есть если он откроет и Мадс все-таки превратится в какое-нибудь чудище вопреки логике и здравому смыслу, даже самый увесистый фонарик вряд ли его спасет. На самом деле он не помнил, куда дел ключи — сунул обратно в карман пальто, кинул на стол или оставил в замке, поэтому провозился какое-то время. Вернувшись, он попереминался с ноги на ногу несколько секунд, а потом все же решился впустить гостя. Каково же было его удивление, когда в лицо ударили порыв ветра и поток воды, а глаза свело от попытки вглядеться в темноту, но Мадса за дверью не наблюдалось. — Вот сейчас вообще не смешно, — процедил Хью сквозь зубы. Он даже высунул голову за порог и быстро глянул по сторонам — никаких следов чьего-то присутствия. Он даже не успел разозлиться, как постучали с противоположной стороны дома. — Что, серьезно? — простонал Хью, стирая влагу с лица ладонью. Да, та дверь по-прежнему была не заперта. Может, если Мадс войдет сам, Хью перестанет вести себя как полоумный, перечитавший или, в его случае, переписавший страшилок подросток. — Я решил тут зайти... — подал голос Мадс, как раз когда Хью доплелся обратно, и подергал ручку, но дверь не поддалась. Хью застыл вновь. Он в упор не помнил, чтобы закрывал дверь. Правда, он уже и не помнил толком, как включал свет — только с какой скоростью раздевался и как жадно пристраивался к обогревателю. — Сейчас, — отозвался он и сунул ключ в замочную скважину. Помедлил, закусил губу, выругался и открыл. Мадс за порогом выглядел еще более мокрым, чем раньше, на скуле красовался свежий след от удара, а за спиной — невероятных размеров походный рюкзак, но он все равно улыбался. — Откуда у тебя... — Кусок дерева, — Мадс кивнул и не дал ему договорить, — упал мне на голову. — Господи, — Хью поморщился, — ты в порядке? — Да обычная царапина, — отмахнулся тот. — Можно я все-таки войду, тут мокровато... Хью обреченно выдохнул, подчиняясь то ли врожденному альтруизму и взращенной вежливости, то ли идиотизму обыкновенному, и отступил. Вместе с Мадсом в дом просочились запахи костра, табака и нотка чего-то алкогольного, так что Хью облизнулся и успел пожалеть, что не взял с собой хотя бы фляжку. Итак, он впустил потенциальную лесную тварь, что еще плохого могло случиться? Мадс прошел внутрь, неуклюже скинул рюкзак на пол, за окном, как в старом кино, громыхнуло особо насыщенно и зловеще, а затем погас свет. Да, вот что-то подобное. Какой дешевый поворот сюжета, подумал Хью. Я убью Генри, подумал Хью. Где, блядь, я оставил фонарь, подумал Хью. Свет молнии озарил комнату через окно всего на несколько мгновений, но он успел отчетливо разглядеть профиль Мадса. Контуры его лица были такими точеными, словно они высечены из камня. Блестящая от вспышки молнии вода стекала с отросшей челки по скулам, и Мадс машинально откинул голову назад, слегка обнажая горло. Зрелище было настолько завораживающим и таким неприлично коротким, что, когда их вновь окутала тьма, Хью не смог сдержать разочарованного вздоха. Который очень некстати вышел чересчур громким и безнадежным. Хью поймал себя на мысли, что ему доставляет необычайное удовольствие сознательно наделять Мадса сверхъестественными чертами. Это щекочет нервы и будоражит воображение. Перед внутренним взором рождаются образы, цвета, даже целые полотна, которые позже преобразуются в слова. Именно этого ему не хватало для написания книги, а теперь эти ощущения снова проснулись. И чувство, которое он испытывал, теперь являлось не страхом, а предвкушением. — Где-то тут есть спальня... — пробормотал Хью. Он шарил по столешнице в надежде найти фонарь, но он никак не попадался под руку. — Что? — Мадс заставил его вынырнуть из мечтаний, когда зажег свой и направил прямо Хью в лицо. Тот зажмурился, и свет тут же устремился в стену, но все равно стало возможно разглядеть хоть что-нибудь. — В смысле, — какое счастье, что полумрак скрывал, как покраснели его уши, — тебе, наверное, нужно переодеться... — А, это да. Мадс откинул сумку с палаткой в сторону, взгромоздил рюкзак на стол и принялся перебирать свои вещи, пока Хью растерянно топтался на месте, стараясь не пялиться так откровенно и все еще не теряя надежды отыскать проклятый фонарь. — Ты это ищешь? — Мадс достал его с дивана, хотя Хью даже не подходил к нему. Тряхнув головой, он решил, что лучше не стоит обращать внимание на здешние странности. — Да, спасибо. Стало окончательно неловко стоять столбом, потому что Мадс вытащил из рюкзака сухие вещи и начал стремительно раздеваться. Когда он снял рубашку и вдохнул полной грудью, Хью все-таки отмер. — Я пойду, поищу, где туалет и… остальное. Мадс кивнул ему и спустил штаны. — Да-а… пойду, — зачем-то повторил Хью, задумавшись, не убрать ли с пола свою одежду, и отправился обследовать дом. Хотя прежде он не возражал, чтобы Мадс составил ему компанию, потому что ходить тут в темноте было несколько некомфортно. И вовсе не потому, конечно, что было бы очаровательно найти спальню вместе. ** Внутри дом казался больше, чем снаружи. После беглого и успешного осмотра Хью обнаружил по теплопушке во всех комнатах, но толку от них сейчас не было, а ведь с каждой минутой холодало все сильнее. Видимо, придется коротать время в закутке прихожей, который успел немного нагреться. Мадс настиг Хью на пороге кухни. Расслабленно привалившись к косяку, он направил свой фонарь к дальней стене, где виднелась немного приоткрытая дверь. Хью окинул Мадса рассеянным взором, отметив закатанные рукава бежевого свитера, узкие переношенные джинсы и босые ступни. — О, подвал! — радостно воскликнул тот, когда подошел ближе и заглянул в щель. — Надо спуститься, может, просто выбило пробки. — Отличная идея! — Хью вскинул руки, словно это предложение возмутило его до глубины души. — Заглянуть в подвал в жутком старом доме, в якобы аномальной зоне, в грозу и в темноте. Лучше я поищу свечи. Мадс лишь усмехнулся, с легким изумлением поднял свои бледные брови и пожал плечами, но в подвал все-таки не пошел, а наоборот, притворил дверь ногой. — Там вроде был камин, — сказал он, проследовав за Хью в спальню. — Он электрический, — Хью кивнул и потер нижнюю часть шеи, которая начинала побаливать — такое часто случалось с ним под конец напряженного дня. — Какой идиот поставил электрический камин в лесном доме? — Мадс рассмеялся, уселся на кровать, пару раз попрыгал на ней, как будто проверяя упругость и мягкость, и тут же спрятал под себя наверняка замерзшие ноги. Хью старался не отвлекаться на него, пока шарил по полкам в шкафу. Свечей нигде не было, так что вскоре пришлось вернуться на кухню, чтобы осмотреть стеллажи и там. — Электрическая плитка, нет, ну что за хрень? — пробормотал Мадс, не отставая, и, помолчав немного, вкрадчиво добавил: — Хм, я вроде бы закрыл эту дверь. — Что? — Хью оторвался от нижних ящиков. Мадс стоял около двери в подвал и вид имел при этом крайне взволнованный. Хью быстро выпрямился, нервически пригладил волосы и посмотрел на него недоверчиво. — Вон, снова открылась, — пояснил Мадс и прикусил нижнюю губу, как если бы всерьез перепугался или изо всех сил пытался не заржать. Хью не мог разобрать, потому что сердце сползло куда-то в низ живота. — Ты удивишься, — Мадс заговорил так, будто с трудом осмелился доверить Хью страшную тайну, — но я шел вообще в другую сторону. Ну, когда встретил тебя у дороги, и все равно оказался у твоего херова коттеджа. А я знаю этот лес, я провел тут уже неделю. Хью провел по лицу ладонью, убеждая себя успокоиться, прищурился и сурово посмотрел на него. — Скажи, пожалуйста, что ты издеваешься. Мадс моментально расплылся в широкой улыбке и примирительно поднял руки. — Не без этого. — Ты открыл дверь? — хотел бы Хью тоже улыбнуться ему в ответ, тем более было катастрофически трудно устоять, но он выдержал и смог задать вопрос не менее сурово. — Нет, но она не плотная, а на улице такой ветер, понятно же, что это от сквозняка, — озадаченно произнес Мадс. — И про коттедж я правду говорю. Ой, да что ты паришься, — он приблизился и все же потрепал Хью по плечу, задержал ладонь и сжал чересчур крепко для того, кто просто решил подбодрить. — Ну бывает всякое в этом лесу. А потом он ему подмигнул. Хью захотелось высвободиться и ударить его в грудь, но он только облизнулся и выдавил кое-как: — Да, я понял, это очень забавно, но стоит, наверное, вернуться, там как-то потеплее. И свечей, кажется, нет. Мадс согласился и отпустил его, похлопав пару раз напоследок. — Кстати, у меня есть термос... — Отлично, — перебил Хью. Ему очень нужно было выпить горячего и надеяться, что голова не разболится еще сильнее. — ...правда, там не совсем чай, — договорил Мадс. В прихожей он вытащил термос из рюкзака, плеснул на дно крышки и протянул ее Хью. — Вот, попробуй. Содержимое пахло не то виски, не то коньяком, а еще отдавало чем-то хвойным. Судя по всему, самодельное пойло. Пока Хью с опаской принюхивался, Мадс быстро натянул сухие носки — чем благоразумно избавил Хью от дополнительных переживаний, — развалился на диване, закинул руки за голову, а ноги устроил на одном из стульев. Он ни на секунду не переставал пялиться со смесью любопытства и сочувствия, а наглая ухмылка не сходила с его губ с тех пор, как Хью ляпнул ту чушь про подвал. Само собой, Мадс посчитал его идиотом. И было за что. Хью все же сделал глоток. Горло обожгло, он зажмурился, даром что не потекли слезы. Нужно было чем-то закусить, и поскорее. Он услышал самодовольный смешок Мадса и почувствовал, как ему в руку сунули нечто круглое. Хью откусил не глядя и понял, что это был помидор — что ж, не самый худший вариант. — А у меня фрукты есть, — невпопад сказал он, когда прожевал и смог снова открыть глаза. Он вернул крышку Мадсу и достал свои скудные припасы. Он не захватил с собой ничего особенного. Бутылку воды, немного яблок, пачку кукурузных чипсов. Потому что планировал вначале разузнать, что тут и как, а потом уже съездить в магазин за необходимым. Сейчас же создавалось впечатление, что там, за границами леса, давным-давно размыло все существующие дороги и им никогда отсюда не выбраться. Возможно, в этом и были свои плюсы, но в конце концов им все равно пришлось бы съесть друг друга. Почему-то Хью был уверен, что проиграл в подобной схватке. Он тоже присел за стол, хотя ему и не слишком приятно было оставаться спиной к уводящему в темноту коридору. Можно, конечно, сесть на диван рядом с Мадсом, но тот выглядел слишком узким для того, чтобы это было уместно. От безымянного алкогольного напитка Хью немного захмелел и расслабился. Беспокойство вновь настигло его, когда он обратил внимание, что Мадс смотрит куда-то за его плечо, и выражение его лица сменилось настороженным, а улыбка превратилась в натянутый оскал. Как будто он видел за спиной Хью нечто пугающее. — Что такое? — Только не оборачивайся, — прошептал тот. Но Хью, вероятно, уже исчерпал запас волнений на один единственный вечер. Он обернулся, и, конечно же, ничего там не было. — Можешь просто прекратить делать это? — раздраженно попросил он. — У меня был чертовски длинный день, и... — Прости, — Мадс виновато покачал головой и вернул на место свою теплую, немного нахальную улыбку, — очень трудно было сдержаться. Прости. Они немного перекусили и выпили еще все так же из одной крышки. Почему-то никто даже не попытался сходить на кухню за дополнительной посудой. ** Хью уже два раза сбегал в спальню за одеялами для них обоих, и, хотя Мадс отказывался от своего, потом все же накинул на ноги, наверное, лишь бы Хью отстал со своей заботой. А он, между прочим, еще хотел предложить осмотреть Мадсу ссадину. Он умел неплохо оказывать первую медицинскую помощь, но постеснялся, потому что не был уверен, что дотрагиваться до него — разумное решение. — У тебя такой акцент, я не понимаю, откуда ты? — вскоре поинтересовался он. — Это место пугает тебя? — спросил Мадс вместо ответа, прищурив один глаз. Он много курил, и Хью не старался поспевать за ним, он твердо намеревался экономить сигареты, однако сейчас ему было это нужно. — Что? Нет! — Хью почесал затылок и потянулся к своей пачке, — ну, не совсем. Вернее, не место... — А что же? Что, я? Хью в который раз проклял эту свою особенность — краснеть до кончиков ушей. И как только Мадс заметил при таком освещении, хотя, надо полагать, и так не трудно было догадаться. Главное, чтобы он не догадался о других его импульсах, в противном случае Хью сам спустится в проклятый подвал, чтобы поскорее провалиться в ад. — Ну знаешь, — Хью прочистил горло. — Я просто прикинул: этот ваш волшебный лес, и ты являешься из ниоткуда... Мадс заливисто рассмеялся, а Хью покраснел еще больше и пожалел, что не отверг предложение выпить и теперь не мог сдержать откровения при себе. Ведь нет ничего сложного в том, чтобы твердо сказать «нет» и сменить тему. — Ты решил, что я... — Может, только если на несколько секунд, — он не дал Мадсу это озвучить. — Потом я решил, что ты меня ограбишь или еще чего... — Еще чего? Как интересно, — от его взгляда становилось жарко. Очень кстати, учитывая все обстоятельства. — Почему же впустил? — Уж очень измученный вид у тебя с этим фингалом. Разумеется, это была неправда. Мадс, казалось, не замечает травму, как не замечал и непогоду, как сейчас игнорирует холод. — Ничего подобного, — возразил он. Хью все-таки поддался слабости и искренне ему улыбнулся. — Не могу оставаться безучастным к чужому горю, — он пожал плечами, и они одновременно потянулись за крышкой с пойлом, соприкоснулись пальцами, Хью отдернул руку, жестом изобразив, мол, ты первый. На самом деле, жарко становилось именно от алкоголя, но зачем рушить наконец-таки приятное напряжение. — Знаешь, для писателя ты... — Постой, — Хью перебил его, нахмурившись. — Я не говорил, что я писатель. — Да нет, вроде сказал, — Мадс прикусил губу, словно ляпнул лишнего, и стушевался так трогательно, что Хью уже точно больше не сможет представить его в образе существа, которое пытается скрыть свою нечестивую сущность. — Почему ужасы? — быстро нашелся он. Может, конечно, Хью и сказал. Подумаешь, он уже много чего забыл за сегодня. — Не знаю, это захватывает, — серьезно ответил он и не удержался от очередной откровенности: — Было время, хотел бы сказать, что в глубоком детстве, но не совсем, уже в старшей школе, когда я месяца три спал со светом и шугался каждой тени. Спасибо, что Мадс не стал его подкалывать, а спокойно спросил: — Само прошло? — Как раз писательство помогло. Или как-то надоело париться по любому поводу. Я же понимаю, что это просто тревожное расстройство от усталости или что-то подобное. Вот сейчас как-то очень похоже по ощущениям получилось. Утомительно. Мадс понимающе кивнул, но ничего не добавил. — А ты правда тут за пожарами следишь? — Хью действительно хотел сменить тему. — Нет, не совсем... — можно было подумать, что Мадс опять смутился. Он хоть и не краснел, Хью уже успел заметить, как он прикусывает губу в такие минуты. Зрелище, если честно, было то еще. — Я проиграл другу в карты и должен был прожить тут неделю. — Именно в этом месте, которое все чудным зовут? — искренне удивился Хью. — Ну да, типа мистика, страшно, не знаю. Мы как раз спорили на эту тему между делом. Существует ли сверхъестественное. — И ты не веришь? — Я не знаю, может, что-то и есть, но природа сама по себе скорее умиротворяет... Мне даже понравилось, надо выбираться почаще. — Могу поспорить, больше всего тебе понравилось пугать туристов, — усмехнулся Хью. — Не без этого, — покачал головой Мадс и прикурил очередную сигарету. — Даже жаль, что я завтра уже должен быть в городе. Могли бы вместе повеселиться. «Еще как могли бы», — подумал Хью и отвел взгляд. — Вот только мне нужно работать, — сказал он себе под нос, выключил фонарь и пояснил: — Не хочу использовать весь запас батареек в первый же вечер. — Будем надеяться, завтра свет дадут, может, оборвало что из-за шторма, зарядишься. Собираешься остаться здесь? — Пока не уверен, — он правда еще не определился. Беседа плавно перетекла в мирное, даже, наверное, интимное русло, и Хью подумал, что для полноты картины не хватало камина. Они могли бы болтать точно так же, не кутаясь в одеяла, а сидя рядом в креслах и наслаждаясь теплом. — Что ты хотел сказать? — тихо спросил он. В темноте было видно лишь огонек тлеющей сигареты, но Хью чувствовал, что Мадс смотрит на него не переставая. — Ну, когда начал что-то, мол, для писателя я... — Да уже не помню, — сонно проговорил тот, явно подавив зевоту. Да, он и сам был не прочь поспать. Как ему следовало поступить? Предложить гостю постель и остаться здесь? Намекнуть, что если раздеться и прижаться друг в другу, вероятность согреться сильно возрастет? Что не прочь согреваться совсем иным образом вплоть до того, как дадут электричество или кончится шторм? Никогда в жизни он не предложит ничего подобного едва знакомому человеку, каким бы притягательным тот ни был. — Да все в порядке, мне и здесь хорошо, — сквозь смешок произнес Мадс, словно прочитав его мысли, когда молчание затянулось. — Тогда я, пожалуй... — Мне доводилось встречаться с писателями. Для писателя ты непривычно привлекательный. Вот что я хотел сказать. Сигарета потухла, и теперь Хью видел только его силуэт на фоне окна. — ...что? Спасибо. Я... пойду, — закончил он, запинаясь и до боли стиснув прихваченный с собой фонарик. Он даже почти добрел до спальни, но застыл, выдохнул, потер вспотевшие ладони и решил, что должен вернуться. И пусть все здешние силы видят, как нелегко это ему далось. Хью не представлял, что заснуть в таких условиях и в подобной позе вообще возможно, но Мадсу удалось. Он посветил рядом с ним, прикрыв ладонью и стараясь, чтобы получилось не слишком ярко, и увидел, что тот задремал, как и сидел, закинув ноги на стул и скрестив руки на груди. Его голова была откинута назад, и он едва слышно посапывал. Не было смысла его беспокоить, но Хью все равно был доволен тем, что позволил себе вернуться. Он ушел мерзнуть в спальню и, размышляя о семантической разнице между невозможностью и упущенным моментом, и том, что конкретно имело место быть именно сейчас, провалился в неспокойный и непродолжительный сон. ** Хью проснулся, когда уже рассвело. Выпутался из одеял и, стараясь не дрожать от холода, первым делом проверил, не появилось ли электричество, и едва не вскрикнул от облегчения и радости, когда выключатель отреагировал. Хью был счастлив еще сильнее, чем накануне вечером. Первым делом он врубил обогреватель и выглянул в окно. Погода унялась. Было тихо и безветренно, а сквозь тонкие облака даже проклевывалось немного солнечного света. Хью поспешил включить отопление везде, не забыв и про камин, поставил чайник, замялся на миг в коридоре — легкая неловкость после вчерашнего вечера на миг сковала его тело, но он быстро приказал себе собраться. Только ни Мадса, ни его вещей, ни вообще каких-либо следов его присутствия в прихожей не оказалось. А вот ключи от машины Хью лежали на столе, но он точно не оставлял их там — уж этого он забыть не мог. Он проверил, как там пальто, но тяжелая толстая материя, разумеется, не высохла до конца. Потому Хью накинул на плечи одеяло и вышел на заднее крыльцо. Выяснилось, что он действительно пробирался через старую заросшую дорогу — трава выглядела примятой. Хью заметил узкую дощатую дорожку, огибающую коттедж: наверное, по ней и ходил Мадс. И пялился в окно на его зад, вспомнил Хью, однако смущения больше не возникло, лишь возбуждение мимолетно кольнуло в груди. У парадного входа Хью увидел свою машину и слегка оторопел. Мадс, по-видимому, привез ее, как и обещал, но почему он не слышал шума моторов? Хью подошел ближе, погладил ее ладонью, словно извиняясь, что бросил одну в темном страшном лесу. На сырой почве должны были остаться следы от шин другой машины, если Мадс пригнал ее на тросе, но земля была просто землей, травой и опилками — больше никаких следов. Хью открыл дверь, уселся, помедлил и повернул ключ зажигания — заводится. «Черт знает что», — проворчал он, но тут заметил втиснутый в крепление для карты неровный клочок бумаги с незнакомым номером телефона. Это плюс ключи и отсутствие следов — не сложно догадаться, как Мадс перегнал машину. Хью не смог сдержать досадной улыбки. Стоило предложить Мадсу задержаться на пару дней, хотя тот же сказал, что ему пора, так что Хью выглядел бы как отчаявшийся, напуганный кретин. Или же Мадсу самому стоило его разбудить, попрощаться, подумаешь — элементарная вежливость, тогда не пришлось бы без спросу лезть в чужую машину. Хью понимал, что на самом деле злится лишь на себя. Он открепил от окна его номер и спрятал в бардачок. Конечно, он мог бы сразу убраться подальше от того места, но он все же остался писать книгу. При свете дня это был заурядный дом на лесной поляне недалеко от дороги. Хью было даже немного жаль, что вся надуманная мистика развеялась столь скоро. Пару раз Хью съездил за продуктами до ближайшей заправки, и это заняло у него в общей сложности минут пятнадцать. На следующий день после той ночи он узнал, что электричества не было во всей округе из-за грозы, как Мадс и предполагал. Но зато потом погода больше не подводила, и первое время Хью одолевала скука. На второй же вечер он сам везде выключил свет и стоял какое-то время посреди гостиной, воспроизводя в памяти события и те жгучие ощущения, которые когда-то давно терзали его — ощущения потустороннего присутствия, но дом был необитаем, и все, что Хью чувствовал на самом деле, — это холодное опустошающее одиночество. По крайней мере Хью наконец смог поймать нужную волну и знал, о чем писать книгу. Теперь он был точно уверен, что люди сами создают свои страхи, сами питают их, лишая себя жизненной силы. Как, впрочем, сами подчиняются невозможности, не понимая, что в этом нет ничего хорошего. ** Книгу он выпустил всего через каких-то два месяца, и не без успеха. Добавление гомоэротического подтекста, каннибализма и прочих кровавых подробностей в историю о целителе, который вынужден был спасаться от злых преследователей на древней священной земле, и о духе леса, подозрительно похожем на Мадса по описанию и сурово карающем всякого, кто осмелится ступить в его владения с дурными намерениями, явно неплохо подбавило рейтинга. Иногда Хью тянуло посмотреть, что там с хижиной, хотя что с ней могло стать? Наверняка ее сняли еще какие-нибудь охочие до мистики туристы. Что ж, если им тоже не повезет с погодой, они точно получат свою порцию экстрима. Но порой Хью нравилось представлять, что на самом деле хижина появляется, лишь когда кому-то нужно пристанище, и, в зависимости от человека, становится гостеприимной или смертоносной. С такими фантазиями он скоро перейдет на добрые сказки. В любом случае он никогда не вернется туда, чтобы это проверить, — зачем портить впечатления и интригу? А иногда — на самом деле чаще, чем он предполагал, — его тянуло позвонить по оставленному Мадсом номеру, но он все медлил, наверное, по той же причине. Ведь можно же было просто сказать спасибо за компанию или пригласить куда-нибудь на пару пива, не обязательно сразу настраиваться на что-то серьезное. Так или иначе, вместо этого Хью вновь торчал в офисе Генри, подписывая очередную партию. Почему они не могли напечатать его автограф, он так и не понял, но... — Ты написал про меня книгу. От знакомого непонятного акцента Хью даже вздрогнул и поднял голову. — Ты... привет! — он торопливо поднялся из-за стола и протянул Мадсу руку. — Ты читал? — Вообще я не большой любитель фантастики, но мне друг подкинул, когда я рассказал ему о той ночи. — Раз ты тут, я так понимаю, тот самый друг — это Генри. — Ну да, — Мадс огляделся и потер ладони. — Мы в покер играем, когда я приезжаю. Старый говнюк вообще никогда не проигрывает, я столько раз пытался его сделать, но безуспешно. Если под конец партии остается он, ты и еще кто-нибудь — проще сливаться с тем, что уже получил. Как будто он гребаный джинн. Хью хотел было возразить, что джинны — это совсем иные существа и ведут себя по-другому, но пока он рассматривал гладко выбритого, невообразимо красивого Мадса в строгом темно-сером костюме, к Хью закрылась мысль, что Генри каким-то образом спланировал все это и что в нем действительно было нечто от джинна. Или еще какой нечистой. — Это он тебе сказал, что я писатель, так? — Нет, я как-то увидел твое фото в коридоре. Ну знаешь, там, где висят и остальные, когда-либо работавшие с Генри. — Ах да, «доска почета», — рассмеялся Хью. — Я чуть не решил, что у меня едет крыша. — Я уже извинялся за это, — неприкрытая бородой, улыбка Мадса совершенно лишала покоя. — Больше никогда не буду тебя пугать. Это никогда прозвучало почти как предложение продолжить знакомство. — Мне надо тут закончить, — Хью устало вздохнул, пытаясь не нервничать. — Если ты подождешь... — Разумеется, я за тем и зашел. Генри намекнул, что ты здесь. Мадс отступил и сел в кресло неподалеку. Хью еще никогда ничего не подписывал с такой скоростью. — И как тебе книга? — спросил он вскоре, когда они зашли в лифт. По дороге он выяснил, что Мадс из Дании и порой приезжает в Лондон навестить давно переехавшего сюда брата, да и что сам подумывает о переезде. — Я бы сказал, — начал он, встав за спиной Хью недозволительно близко, — что в ней есть некоторые провокационные моменты, которых я совсем не припомню. Так что нам есть, что обсудить. Хью знал, насколько покраснели его уши и как хорошо Мадсу видно это с его позиции, но сейчас было жизненно важно сохранить невозмутимый вид. — Это нынче модно, людям нравится, — ответил он равнодушно, дернув плечом так, что оно едва не коснулось подбородка Мадса. — То есть если я приглашу тебя выпить, ты откажешься? Хью было неловко и в то же время невыносимо жарко стоять так близко к нему. — Выпить и... описанное мной — совсем не одно и то же, — осторожно ответил он и улыбнулся. Конечно же, он согласится с ним выпить. Он даже согласился бы снова съездить в чертов лес, если бы Мадс позвал. Мадс фыркнул и произнес нечто прекрасное на непонятном древнем языке. Да, пускай это был датский, но Хью наконец почувствовал, каково это — по-настоящему верить в немыслимое.