Линия защиты

Мэтт предлагает подождать ещё, но времени ждать, как оказывается, больше нет. Утром после визита к Мелвину Наташа в последний раз заявляется в офис «Нельсон и Мёрдок», так, чтобы люди, засевшие в машинах с вашингтонскими номерами, и японцы, разгуливающие средь бела дня в неприлично большом количестве, обратили на неё внимание. Офис она проверяет очень дотошно, влезая даже в мусорки, но прослушки нигде нет. Зато есть невероятное количество использованных чайных пакетиков в неожиданных местах, и Фогги делает вид, что все они — не его. Они ещё раз продумывают план — тщательно, без права на ошибку. Теперь приходится впутать в это Карен и Марси. Наташе лень вникать, в каких отношениях Фогги с этой самой Марси — главное, что она уже показала себя надёжным человеком. Принтер всё ещё в офисе, и пока Карен копирует материалы дела для Марси и для редакции «Бюллетеня», а Наташа заливает их на жёсткие диски, Мэтт со стоном уходит в соседнюю кофейню. — Хорошо подумай, — советует Наташа Карен. — Я хорошо подумала, — отвечает она сухо и сердито. — «Нельсон и Мёрдок» — моя семья. — Извини, что пришла в твою семью со своей бедой. — За это я не злюсь. Принтер действительно очень мерзко шумит, и даже Наташа устаёт от него. Она изучает Карен очень внимательно. — Если ты из-за Мэтта… — Выкинь это из головы. Ты ему больше подходишь, — Карен суёт в руки Наташе тёплую шершавую стопку откопированных листов. — У меня с ним ничего нет. — Это ты так думаешь. Странно — слеп из вас двоих вроде бы он. Карен умолкает, когда возвращается Мэтт, внося четыре стакана кофе на картонной подставке. — Удобно ходить за кофе, когда ты слепой. Все вежливые, никто не бросается под ноги, — ворчит Фогги, забирая свою порцию. — Просто никто не хочет горячего кофейного душа в плюс тридцать пять, — отвечает Мэтт. Наташа благодарит его, забирая стакан, и наблюдает за страданиями Мёрдока через стекло, вернувшись к принтеру и ноутбуку. Завтра утром, самое позднее — в обед, будут готовы лук Клинта и стрелы. Ждать костюма он не намерен. Одновременно с этим в «Бюллетене» выйдет заметка о том, что Наташа Романова попросила помощи у конторы «Нельсон и Мёрдок», и те постараются доказать, что действия обвинённых «Мстителей» были не то что законны, а благородны. О побеге из Рафта СМИ ещё молчат. Росс не может не среагировать. Ловушка захлопнется — главное, не остаться внутри. *** Главный редактор не скупится — новость о том, что адвокатская контора, засадившая Уилсона Фиска и защищавшая Фрэнка Касла, берётся за громкое дело вновь, выходит на первой полосе с фотографией Наташи в сопровождении Мэтта и Фогги. Наташа даже жалеет, что Касл вряд ли сегодня утром читает «Бюллетень» в сквере — он занят аппаратурой. Теперь ей точно захотят закрыть рот или, наоборот, узнать побольше — слова «Романова владеет эксклюзивной информацией» довольно всеобъемлющи, но заманчивы. Буря надвигается, и горизонт чернеет, но это всё ещё не ливень. Клинт рад новому луку как мальчишка. Два дня заточения в квартире Мэтта заставляют его метаться по гостиной, как волка в клетке, но авантюра, назначенная на сегодняшний вечер, явно вселяет в Бартона энтузиазм. Наташу этот энтузиазм почти покидает, когда она делает первый шаг из подъезда Мэтта в одиночку, выходит на тёмные улицы Адской кухни. Маршрут прост — от дома до круглосуточного супермаркета, но на Наташе нет костюма и из оружия — только пистолет под широкой футболкой Мэтта. Нужно выглядеть расслабленной, выскочившей из дома ненадолго, беззащитной. Получается это с трудом и лишь тогда, когда Наташа вспоминает — за ней по крышам с обеих сторон улицы следуют Мэтт и Клинт. Дьявол и ангел. На углу сорок четвёртой и десятой не горят фонари, и Наташа собирается с духом, ныряя в темноту. Темнота оживает слишком быстро. На секунду Наташа медлит, вскрикивает, чтобы её точно услышали, и выворачивается из душной хватки, бросая нападающего на землю спиной. Сознание переключается на бесстрашный боевой режим, и единственная мысль, приходящая в голову, вдруг смешит. Как этому японцу не жарко в плотной чёрной одежде? Он пытается встать, но Наташа бьёт его ногой в висок, выхватывая пистолет. Лишнего шума не произвести не получится — Росс явно уважает её и ценит, или же это перестраховка якудзы. — Их с десяток, — слышит Наташа рядом, выпуская пулю в замеченного на расстоянии прыжка ниндзя. — И ещё подъезжает машина. Потом Мэтту становится некогда разговаривать — на него бросаются следующие два бандита, и в бликах окон поблескивают катаны. Наташе достаётся один, и она, стараясь не подпустить его на расстояние клинка, целится. Мэтт у него за спиной. Стрелять нельзя. На крыше здания напротив с грохотом ломается крепёж яркой вывески, и красно-белое пятно света стремительно поворачивается к драке. Наташа жмурится на полсекунды, пока Мэтт в своём шаолиньском танце обезоруживает и сталкивает двух противников друг с другом — и в её соперника с коротким свистом вонзается стрела. Хочется его добить, но некогда, да и Мэтт не одобрит. Драка в полумраке не доставляет ему неудобств, и Наташа жалеет, что не имеет сверхчувств. Она не успевает вовремя замечать выскакивающих из тьмы посланников якудзы, дважды промахивается от недостатка света, и вообще чувствует себя неуверенно. Их главная цель сейчас — не перебить их всех, передав в руки полиции, а сделать вид, что Наташа узнала, откуда идёт угроза, и обозначить местоположение Клинта. Почти одновременно с тем, как она вместе с Бартоном обстреливает подъехавшую японскую машину, ночь взрывается воем полицейских сирен. — Уходи! — кричит Мэтт Клинту, засевшему на крыше с луком. — Уходи отсюда! Силуэт на фоне слепящей вывески послушно подрывается и тает в темноте. Наташа, как ей кажется, отвлекается на него на один короткий миг, скрутив и отшвырнув в стену очередного обезоруженного врага, но в темноте звенит цепь, и что-то острое обжигающе и тонко хлещет по бедру чуть ниже кромки шорт. Невовремя они остались без Клинта. Казалось же, что противников совсем мало… Нога подгибается, и цепь звенит снова, и Мэтт ныряет в темноту. Наташа стреляет в последнего заметного ей нападающего, способного шевелиться. Тяжело и бессмысленно — не убивать того, кто пытается убить тебя. Наташа сама прячется в темноте, мутно сообразив собрать стрелы, сливается со стеной, слепо вглядывается в чёрные силуэты дерущихся, и выдыхает свободнее лишь тогда, когда цепь обрушивается на асфальт, а японец в чёрном летит почти под колёса подъехавшей полицейской машине. Она даже не чувствует, как жжёт бедро, как горячо кровь стекает по ноге. Дьявол Адской кухни успевает метнуться в темноту, подхватить её на руки и скрыться в переулке до того, как детектив-сержант Брэтт Махоуни выходит из машины и громко свистит. *** — Чёрт подери, — восхищается Клинт, аккуратно и медленно зашивая порез на бедре Наташи. — Чёрт подери, как я скучал по этому в грёбаной тюрьме. — Давай лучше я её зашью, — беспокоится Мэтт, наворачивающий круги по гостиной. — Как ты её зашьёшь, ты ж слепой? В голову Клинту прицельно летит перевязочный пакет, и Наташа нервно смеётся. — Мне всё равно привычнее, — заявляет Бартон, пока Мэтт разливает виски в три бокала. Один он отдаёт Наташе, и та пьёт, не ощущая крепости алкоголя и опьянения. Зубы постукивают о стекло. На ковре и на диване — кровь, почти вся — её. Мэтту разбили скулу, и на рёбрах осталась пара синяков. — Твой дурацкий костюм неплох, — говорит ему Клинт. — Надеюсь, мой будет так же хорош и без дурацких рожек. — Ташу чуть не убили, — сердится Мэтт. — А ты про свой лук и про костюмы. — Это, по-твоему, чуть не убили? — Клинт поднимает брови. — Как-то под Одессой… — Господи, Клинт, заткнись, — стонет Наташа, и Бартон стягивает шов. — Что было под Одессой? — Вот там её чуть не убили, — сдержанно отвечает Клинт. Он накладывает повязку, пока Наташа вертит в руках телефон Мэтта. Свой светить не хочется, а местонахождение Мёрдока известно и так. К тому же, это только сделает планируемый звонок более правдоподобным. — Пора? — интересуется она у обоих. — Давно, — Клинт сосредоточенно обматывает бинт вокруг её бедра. Мэтт облокачивается на спинку дивана, наклоняется ближе к Наташе, и она набирает номер госсекретаря Росса. Он отвечает сразу, что только доказывает — зло не дремлет. — У меня к вам разговор, — говорит она уставшим, но жёстким голосом, даже не приветствуя его. — Мисс Романова? — Всё ещё жива не вашими молитвами. — С чего вы… — Послушайте, генерал Росс. Кое-кто выдал своим головорезам очень подробное поручение, а головорезы не смогли смолчать. На том конце трубки повисает тишина. Мэтт ободряюще кивает, и Наташа вдохновляется на продолжение спектакля. — Я хочу предложить вам своё соглашение, генерал. — С чего бы? — Мне тоже есть, что терять. — Мне казалось, вы не боитесь смерти, мисс Романова. — Своей — нет. Росс смеётся в трубке, натянуто и неприятно. — Вам так дорог этот адвокат? — Дороже, чем вы думаете. Не верите? Поднимите архивы Щ.И.Т.а, они же у вас, наверное, на прикроватной тумбочке и вы их на ночь читаете. Жаль, что наши с ним долгие отношения выплыли на поверхность именно сейчас. — Слушаю ваши условия, мисс Романова. — При личной встрече. Я в Клинтоне, вы знаете. И это должно остаться между нами. Тони Старк считает меня дрянью, но я не хочу давать знать, насколько я дрянь на самом деле. Это в наших общих интересах, и вы выигрываете больше. — А вы дьяволица, мисс Романова. — Знаю. Наташа называет время и место встречи — кафе, завтрашний день, три часа дня. Росс вешает трубку. Только тогда Мэтт даёт себе волю и громко, весело смеётся у неё за левым плечом. *** Клинт и Мэтт ещё пьют в гостиной и говорят о костюмах, когда почти спящую Наташу будит звонок Фрэнка Касла. Он от души матерится, но с большим облегчением узнаёт, что всё идёт по плану. Ещё он говорит, что с прослушкой всё в порядке, и что очень рад чувствовать себя так, будто он не один человек с простреленной головой в этом районе. После необычайно длинного и эмоционального монолога он даже желает Наташе спокойной ночи. Но когда она кладёт телефон под край подушки, адреналиновая нервная дрожь возвращается. Зашитое бедро тянет. Ночь не кажется жаркой из-за обильной кровопотери. Свет за полупрозрачной стенкой раздражает и жжёт красным даже сквозь закрытые веки. Повернуться на другой бок — больно. Наташа всё ещё не спит и лежит с закрытыми глазами, когда свет наконец гаснет. Мэтт открывает дверь почти беззвучно, обходит кровать и ложится за спиной у Наташи. Она не шевелится, ничего не говорит, дышит старательно спокойно, и Мэтт решает, что она спит. Его рука, осторожная и чуткая, обнимает Наташу, и дыхание обжигает затылок. В тишине слышно, как ворочается на диване Клинт и как быстро-быстро колотится сердце Мэтта. — Всё хорошо, — сонно говорит Наташа и кладёт свою ладонь поверх ладони Мэтта. Он вздрагивает от неожиданности, но руку убрать уже не может. — Тебя и правда чуть не убили, Таша. — Ну не убили же. — Своей смерти я тоже не боюсь, — вдруг говорит он шёпотом. — Никто не умрёт. Мы так решили и так будет. Спи, Мэтт. — Если бы всё было так просто… Отодвинуться, конечно, нужно. Он слишком горячий, да и всё это немного неправильно. Но дрожь почему-то унимается, и Наташа засыпает в его объятиях. *** Рано-рано утром в квартиру Мэтта забегает Карен. Она даже не переступает порог — суёт в руки Наташе пакет с оборудованием от Фрэнка. Глядя, как она спускается пешком в чудовищно неудобных туфлях, Наташа решает, что не слишком вежливо было открывать ей дверь в одной рубашке Мэтта. Она почему-то ждала Фогги. Её даже не посещает мысль, что встретить в рубашке его было бы ещё интереснее. Клинта Наташа и Мэтт хором определяют в кухонное рабство — как самого небитого. Мэтт ехидно намекает, что за побег надо платить, хотя бы вкусным омлетом. У него удивительно хорошее и бодрое настроение для человека, которому мешает улыбаться пластырь на скуле. Клинт то и дело заговорщицки переглядывается с Наташей, но она непробиваемо спокойна. То, что ночью они с Мэттом спали в обнимку, ничего не меняет. Адская кухня приходит в движение. Патрули усилены, и Мэтт замечает это, морщась на крыше между двух курильщиков. — Клинт, ты никуда не пойдёшь, — заявляет он. — Тебя не должны схватить. — Я не хочу сидеть дома! — А надо, — Мэтт отмахивается от выпущенного в его сторону дыма. — Таша должна быть одна. — Как — одна?! — Наташа округляет глаза. — Совсем? — Нет, конечно. Я буду следить где-то рядом. Если что-то пойдёт совсем не так, кафе близко. Так что Клинт успеет на вечеринку. Нам нужно сегодня получить информацию. — А разве это не незаконный путь? — Клинт задаёт крайне редко волнующий его вопрос. — Формально Таша — всё ещё член инициативы «Мстители». Если федералы придерутся к конфликту с Т'Чаллой, мы с Фогги ткнём им в лицо досудебным примирением, которое уже получено. Она чиста. И добытые ею данные незаконными не считаются. — Хитрая рожа, — смеётся Клинт, выкидывая окурок. Наташа хмурится. Спокойное утро не предвещает ничего хорошего. Мэтт сжимает её ладонь, но от этого становится только ещё тревожнее. *** Странно, но Росс действительно приходит сам, ровно в три часа. Точность — вежливость не только королей, но и тех, кто хочет ими стать. В кафе больше нет ни одного посетителя — видимо, руки госсекретаря действительно могут дотянуться куда угодно. В официантах Наташе мерещатся вежливые рабы системы с пистолетами под белыми фартучками. Один из них переворачивает табличку на двери, закрывая кафе. Она дышит спокойно и глубоко, стараясь сохранять чуть испуганный, но гордый вид. Клинту бежать до кафе три с половиной минуты, если его не подведёт снаряжение Мелвина; Мэтт бродит по бутику этажом выше, мучая продавщиц вопросами про оттенки галстуков. Госсекретарь опускается на стул напротив. Наташа очень хочет назвать Росса усатым поганцем, но пока нельзя. — Десерт? Вино? — вежливо предлагает он. — Давайте сразу к делу. Кусок в горло не лезет, — холодно улыбается Наташа. — Что вы хотите мне предложить? — Я выдаю вам Клинта Бартона. Я знаю, где он. И это знаю только я. Также я отзываю иск и вскоре покидаю своё место в «Мстителях», якобы по семейным обстоятельствам. Вы не трогаете меня и Мэттью Майкла Мёрдока. Мы можем вообще покинуть Нью-Йорк. — Неужели вам так страшно? Наташа нагибается чуть ближе. Говорит с Россом доверительно и спокойно, не забывая напустить драмы в голосе. — Мне вчера ясно дали понять, что убийцы ко мне были посланы Уилсоном Фиском. А Уилсон Фиск, видимо, для пущей скорости исполнения заказа, объяснил своим головорезам, что заинтересован в этом сам Тадеуш Росс. Госсекретарь меняется в лице и сдержанно поправляет усы. Наташа привычно убедительна, и в качестве контрольного выстрела она приподнимает бровь, намекая, что у Фиска длинный язык. — Это он зря, — тревожно говорит Росс. — Видите, как славно. Всем достанется по заслугам. Мне — покой и ранняя пенсия, вам — беглый преступник и мнимый друг с длинным языком. Росс смотрит на неё изучающе. Кивает на тёмно-синюю блузку. — Почему вы пришли на встречу с длинными рукавами? В тридцать пять градусов? Наташа прикусывает губу. — Ну, что же вы молчите, мисс Романова? — Мне нужны были гарантии. — Давайте считать, что они у вас уже есть. Вы, конечно, записная сволочь, но тоже принесли мне пользу. Вы оставите всё здесь, назовёте мне информацию, выйдете за дверь и пойдёте к своему возлюбленному. Наташа медлит. Но ставки высоки, и она расстёгивает правую манжету и открепляет с запястья узкий диктофон на ремешке. — Всё? — Росс смотрит на неё испытующе. Она со вздохом кладёт на стол, отцепив с обратной стороны воротничка, стандартное записывающее устройство, оставшееся со времён работы в Щ.И.Т.е. — Можете меня пощупать, — кисло улыбается Наташа. Росс хмурится и думает. — Я вам верю. — Завтра мы встречаемся в девять вечера на перекрёстке сорок пятой и десятой. Я позвала его в бар «У Джози». Имейте в виду, Бартон вооружён. Не ходите с голыми руками. — Вы знаете, что у агента Бартона есть семья? Наташа щурится и усмехается. — Знаю. Если бы её не было, возможно, я никогда и не встретилась бы с Мёрдоком. У вас всё есть в досье. Как по-вашему, я просто так ушла из КГБ за каким-то лучником? Росс внезапно расслабляется и смеётся. — Вот как. Месть злопамятной отвергнутой женщины страшна, даже если ей уже ничего от тебя не нужно… — О да. Учитесь на чужих ошибках, пока не поздно. — Я стар для этого. Вы мне льстите, — улыбается Росс. — А где его семья, вам неизвестно? — Нет, — Наташа пожимает плечами. — Простите. Чаёв с женой несостоявшегося любовника не распиваю. — Логично, — кивает Росс. — Но очень жаль. Он строптив. — Если хотите, могу помочь вам с Фиском. — Нет, — мрачно качает головой он. — Это уже моя проблема. Точнее, его. Вы же знаете, молчание — ценнее всего. Кажется, мы всё решили. — Можно один вопрос? — Если только один. — Мне просто хочется проверить, насколько я умна, и расстроить вас тем, что такая умница не будет на вас работать. Вы ведь заранее приготовили всю эту историю с Соковианским соглашением. Это невозможно было провернуть за четыре дня. Вам нужны были «Мстители»? Зачем? Росс смеётся. — Мисс Романова, это же очевидно. — Можно счесть это за положительный ответ? — Как хотите. Вы много знаете, и мне действительно жаль, что вы выходите из дела. Вас же не будет на перекрёстке сорок пятой и десятой? — Нет. — Вы потрясающая сука, мисс Романова. Идите к своему ненаглядному. Лучше вообще уезжайте отсюда. И помните, что молчание — ценнее всего. — Спасибо за сотрудничество, — улыбается Наташа. Она встаёт из-за стола и уходит под смех Росса. Официант услужливо открывает перед ней дверь, и Наташа скрывается в душных переулках, цокая острыми каблуками. Останавливается у киоска, разглядывая сорта мороженого, но ничего не берёт — выжидает. Через две минуты её спины, покрытой ледяным потом, осторожно касается знакомая рука. Наташа оборачивается и видит широкую улыбку Мэтта. — Чисто, — говорит он. Наташа отходит в сторону и наклоняет голову, поправляя воротник. Вытягивает из-под блузки тонкий провод и вставляет крохотный наушник в ухо. Бюстгальтеры с пуш-апом — несомненно, величайшее изобретение человечества. В них слишком удобно незаметно прятать плоские маленькие предметы. Собеседник будет смотреть прямо на передатчик — и не заметит. — Я считаю «раз», — выдыхает Наташа. — Красотка, — радостно отзывается Фрэнк. — Блеск. Я всё записал. Уже проверил. Отбой. Наташа безжалостно ломает плоское самодельное устройство, вырывает провода и бросает его в мусорку, переполненную обёртками. Когда она возвращается к киоску, Мэтт протягивает ей рожок с клубничным мороженым.