Мы вернемся весной +8

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
оригинальные
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма, Исторические эпохи
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Даже в тот трагический час, когда Русская армия покидала Крым, могло случиться чудо.
Иллюстрация http://ipic.su/img/img7/fs/ledyanojpohod.1485977974.jpg

Посвящение:
Посвящается героям Ледового (1-го Кубанского) похода.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
17 марта 2017, 20:29
Свобода еще с Ледяного похода
Для нас неразлучна с бедой.
Помню горечь соленого ветра,
Перегруженный крен корабля;
Полосою синего фетра
Уходила в тумане земля;

Николай Туроверов

Все многолюднее становилось на палубе крейсера «Генерал Корнилов», а посадка продолжалась и продолжалась. Подходили баржи, и поднимались на борт осунувшиеся растерянные люди – военные и гражданские, мужчины и женщины, старые и молодые, все словно бы посеревшие, обескровленные, за несколько ноябрьских дней лишившиеся главного – надежды.

С третьей попытки раскурив папиросу, Мика затянулся. Пронизывающий ветер легко пробирался под обтрепанную шинелишку, обжигал лицо и заставлял зябко ежиться.

Укрыться бы в корабельных недрах,‭ ‬приткнуться в углу трюма, где отвели ему место, и уснуть, забыться в тепле. Но что-то не пускало Мику, не позволяло уйти, и вот уже часа два оставался он на палубе, как и сотни других пассажиров «Корнилова», вглядываясь то в плещущие на ветру Андреевские флаги на заполнивших бухту судах, то в пока еще такой близкий крымский берег, где полыхало зарево пожара.

‭– ‬Последняя... – чуть слышно пробормотал рядом высокий худой человек в залатанном пальто, еще не старый, но совершенно седой, кивнув на отвалившую от пристани баржу, на которой теснились люди. – Скоро, говорят, якорь поднимем. Спаси, Господи, и сохрани...

Он широко перекрестился,‭ ‬и было в этом его жесте и в глухом бесцветном голосе столько безысходности, что Мику пробрала дрожь.

Медленно приближалась баржа,‭ ‬будто лодка Харона, перевозящая обреченных через воды Стикса туда, откуда никто не возвращался, и пронзительно кричали чайки, оплакивая их участь.

Мика досадливо поморщился.‭ ‬Харон, Стикс... Взбредет же в голову. Мало того, что последние месяцы смерть неотступно преследовала их тающие полки, в каждом бою собирая изобильные жертвы, так она, проклятая, еще и в мысли лезла, и тошно становилось, и казалось, что все напрасно, бессмысленно, – все они заранее обречены на гибель, и что самое простое – пустить пулю в висок.

Тем временем последние пассажиры поднимались на борт‭ «‬Корнилова». Ни одного гражданского на этот раз не оказалось, были сплошь военные, большей частью корниловцы, смертельно усталые, измотанные боями, только-только подошедшие от Перекопа и Юшуни.

Вдруг показалось,‭ ‬что мелькнули в сутолоке посадки голубые алексеевские погоны и помятая белая фуражка. Пригляделся – точно, алексеевец, тоже почти мальчишка, но уже штабс.

Вот он повернулся,‭ ‬почувствовав, наверное, взгляд... И заторопилось, затрепыхалось в волнении сердце. Неужели?.. Неужели, а?!

‭– ‬Костя!.. Костя‭! – ‬голос неожиданно сорвался, дал петуха, как у сопляка, и получилось вместо громкого оклика что-то неразборчиво-сиплое.

Но Константин услышал,‭ ‬замахал рукой и, радостно-изумленный, рванулся навстречу,‭ ‬лавируя среди офицеров.

‭– ‬Мишка! Живой!

Они обнялись чуть ли не до хруста костей, и только теперь, чувствуя ладонями напряженную твердую спину в отсыревшей шинели, Мика окончательно поверил,‭ ‬что ему не мерещится, что Костя действительно здесь, рядом.


Когда-то,‭ ‬три бесконечно долгих года назад, их рота кадет, шестнадцатилетних мальчишек,‭ ‬взяв винтовки, ушла из второго Московского корпуса на охваченные восстанием улицы, до неузнаваемости изменившиеся за какие-то пару дней.‭

Тут и там громоздились неуклюжие баррикады, слышались то одиночные выстрелы, то сухой захлебывающийся треск пулемета, то низкий раскатистый гул тяжелого снаряда, и со страшным грохотом рушились стены, заваливая обломками мостовые и погребая под собой тех, кто не успел выбраться,а на Никитском бульваре металось гигантскими факелами пламя разбитых выстрелами газовых фонарей.

Время от времени,‭ ‬впрочем, случалось затишье, и тогда можно было вообразить, что все по-прежнему, и за разбитым окном кинотеатра «Унион», где остались с юнкерами Мика и Костя, – старая сонная осенняя Москва. Но вот показывался на бульваре отряд красных, и наваждение разом спадало: снова заходился пулемет, снова звенели и сыпались стекла, раздавались крики и ругань. Хуже всего была неизвестность. Ни с новоявленным Комитетом общественной безопасности, ни со штабом полковника Рябцева связи не было, а выбиравшиеся на улицы юнкера приносили порой совершенно противоречивые вести. Одни рапортовали, что положение

катастрофическое, что телефонный узел юнкерами оставлен, что красные получили подкрепление и вот-вот всех сомнут, другие уверяли, что, наоборот, подкрепление идет к Рябцеву, что вот-вот прибудут два полка и что красных начали теснить с окраин.
Помощи державшие оборону в‭ «‬Унионе» так и не дождались. А когда кончились патроны,‭ ‬подпоручик Гаврилов, бывший у них за старшего, чуть ли не силой отобрал у Мики и Кости винтовки и велел убираться,‭ ‬пока есть возможность.

Во всеобщем хаосе их понесло как щепку в водовороте.‭ ‬Где-то урывками спали, что-то жевали на ходу, потрясенные, растерянные, видели, как били по Кремлю прямой наводкой тяжелые орудия красных, увеча древние соборы и башни, как штыками добивали на Манежной площади раненых юнкеров, как безудержная озверевшая толпа громила Филипповскую булочную и магазин Елисеева на Тверской.

Потом повезло‭ – ‬повстречали двоюродного Костиного брата, гвардейского поручика, и он сумел каким-то образом достать фальшивые документы и билеты на поезд.

Дней десять добирались Миша с Костей до Новочеркасска,‭ ‬потом оказались в Ростове, и началась отсюда их донская эпопея – с Партизанским Алексеевским полком, по колено в грязи, под проливными дождями и под снегом, отбивая атаки красных и научившись убивать, они дошли до Екатеринодара.
И вот здесь-то удача отвернулась‭ – ‬и от них двоих, недавних кадетиков, и от всей Добровольческой армии. Кончались снаряды и патроны, истаивали полки, не пробившись дальше окраин, и отчаянный, почти самоубийственный штурм Екатеринодара захлебнулся.

Мишка с Костей были среди тех двух сотен генерала Казановича,‭ ‬что последним неимоверным усилием сумели прорвать оборону красных и прорваться в Екатеринодар, гоня отступавших в самое сердце города.‭ ‬Но поддержать их оказалось некому – связи не было ни с полковником Кутеповым, ни с генералом Марковым,‭ ‬и Казановичу пришлось дать приказ отходить. В это время опомнились красные, навалились,‭ ‬и Мика, загнанный в угол вместе с еше несколькими добровольцами, успел заметить,‭ ‬как упал залитый кровью Костя.


‭– ‬Мне повезло, что пуля поверху чиркнула, кожу содрало на макушке, да и все. А вот рука... Там похуже было. Жилы перебило, чуть-чуть кровью не истек, пока меня до наших тащили.

‭ – ‬Живой остался – и то хорошо, – вздохнул Мика. – Я-то думал,‭ ‬что все. И рука, вон,‭ ‬цела, не отняли.

‭ – ‬Не отняли, а толку-то? Высохла,‭ ‬не чувствует ни черта. Не рука, а так,‭ ‬декорация... Видишь, плетью висит‭? – ‬Костя выразительно повел плечом и затянулся. – Ты-то как, друг сердечный,‭ ‬от краснопузых ушел?

‭– ‬Две недели у них просидел, только очухался немного – меня и Павлика Красина повезли куда-то. Заночевали в станице, тут зеленые налетели, стрельба началась. Мы с Павликом веревки перетерли и деру дали под шумок. Поболтались по степи, вас уже не догнать было, ну и пристали к бронепоезду. Как раз у них людей не хватало после трудного боя...

Где-то за спиной коротко звякнул,‭ ‬словно пробуя силы, и часто забил колокол. «Отплываем..‭ ‬Отплываем...» – взволнованно загомонили вокруг.

И точно.‭

‭– ‬Поднять якорь! Пошел шпиль! Якорь встал! Якорь вышел чистый! – неслось над палубой, тяжело грохотала, наматываясь, цепь, и снова слышались удары колокола.

Старик рядом встал на колени.‭ ‬Губы его беззвучно шевелились.

Костино лицо неожиданно исказилось.‭ ‬Он с размаху врезал кулаком по поручню.

‭– ‬Не хочу, Господи!.. Не хочу уезжать! – и вдруг покачнулся, как пьяный, и ничком упал на палубу.

‭ – ‬Костя! Кость, ты чего‭?‬.. – вырвалось у Мики.

Превозмогая странное оцепенение,‭ ‬он опустился рядом, растерянно вглядываясь в очень бледное неподвижное лицо с начавшими синеть губами,‭ ‬принялся тормошить.

Липкий страх стремительно расползался по всему телу,‭ ‬спутывал сознание, лишал воли. «А он ведь, кажется, не дышит...» – мелькнуло в голове.

Мика не заметил,‭ ‬что их обступили, не слышал, как кто-то позвал врача.
‭«Костя‬, Костя, Костя...»

‭– ‬Позвольте-ка, юноша, – сильные руки подхватили Мику за плечи,‭ ‬помогли встать. – Так-с, что у нас тут... Пульс нитевидный. Дыхание отсутствует. Рефлексы отсутствуют. Зрачки расширены. Цианоз. Георгий Степаныч, готовьте камфору.

«Да почему же он так медленно все делает!.. Костя, живи, ну пожалуйста!.. Не станет тебя ‭– ‬застрелюсь...» – мысли лихорадочно метались, как спугнутые птицы.

‭– ‬Дышит, – удовлетворенный голос врача донесся до Мики словно сквозь туман. – Острая сердечная слабость. Господин полковник, нужны носилки.

‭– ‬Я уже распорядился. Сейчас будут, – пробасил тот.


Сознание вернулось к Косте, когда его уже перенесли в офицерскую каюту. Один из мичманов уступил ему свою койку, Мика же, которому было позволено остаться, приткнулся рядом, на полу.

‭– ‬Постельный режим десять дней, не меньше. Соленого и острого не ешьте. И никаких нервных переживаний! – доктор говорил сухо и строго, будто Костя в чем-то провинился.

– За последнее не ручаюсь, ‭– ‬едва заметная улыбка тронула Костины губы.

‭– ‬Вам еще жить да жить, юноша, а сердчишко никудышное. Так что извольте, повторю: никаких переживаний! Присматривать за вами товарищ ваш будет, так что с него и спрошу, имейте в виду, – он погрозил пальцем и вышел, усмехаясь в усы.

Костины пальцы нашли Мишкину руку, чуть заметно сжали.

‭– ‬Ты не уйдешь, да? Я слушаться обещаю, правда.

‭– ‬Куда я денусь... – Мика отвел глаза, помолчал. – Знаешь, у меня тоже такая тоска была несусветная. Куда я, думаю, плыву, зачем?.. Кому я там нужен?.. А потом ты вдруг нашелся. Кость, да неужели мы с тобой вдвоем пропадем?

‭– ‬От меня проку – как от козла молока, – слабо усмехнулся Костя.

‭– ‬И потом, говорят... – Мика понизил голос, хотя никто из офицеров не прислушивался к их разговору. – Говорят, следующей весной генерал Врангель поведет нас обратно, и мы вышвырнем большевиков из Крыма.

«Весной... Следующей весной...»