И...игрушка? +17

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Звёздные врата: Атлантида

Пэйринг или персонажи:
Рейф-учёный/курсант
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Фантастика, PWP, Первый раз
Предупреждения:
Изнасилование
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Писано по заказу на ЗФБ-2017. Учитывая специфику жанра, фанф набит штампами чуть менее, чем полностью.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
19 марта 2017, 19:19

Видит око, да зуб неймёт.
© из копилки народной мудрости



      Она опять делает это. Нет, в такой обстановке решительно невозможно работать.
      Понятно, что идёт война, нужно пушечное мясо. Много-много пушечного мяса. Королева готовится к процессу воспроизводства новой партии солдат с чувством, с толком, с расстановкой. Предыдущая партия оказывается с дефектом: половина солдат отчего-то вдруг сдыхает в яйцах, ещё четверть, вылупившись, не протягивает и двух стандартных недель. Они просто ложатся на палубу, отказываются вставать и через несколько часов умирают. Оставшихся в живых главный учёный загоняет в изолированный отсек на карантин, распоряжается произвести в улье тотальную дезинфекцию, а трупы сбросить в открытый космос.
      Что это? Хоффанский вирус мутировал? Может быть, диверсия атлантийцев? Или банальный сбой на генном уровне? Непонятно.
      Так или иначе, но на ту партию солдат возлагались большие надежды, и эти надежды пришлось похоронить. Поэтому Королева пребывает в лёгком бешенстве и готовится попробовать снова. Только уже с другим партнёром. Каким — она ещё думает и думает уже пятый день. Думает и распространяет по всему улью феромоны, которые будоражат воображение и заставляют мысли фертильных членов экипажа крутиться не в том направлении. Естественно, в улье складывается нервозная обстановка. Главный учёный нервничает наравне со всеми. Ведь он тоже фертильный самец и тоже хочет, но за те сотни лет, что он трудится во благо родной семьи, Королева ни разу не удостоила его вниманием. Кажется, она перепробовала всех, кроме него. Главный учёный готов завыть дурниной: ну почто такая несправедливость? А у Королевы на всё про всё одна отговорка: те его полушария, которые расположены вверху, гораздо важнее тех, что находятся внизу. Она ценит его за ум, а не за выдающиеся качества племенного производителя.
      И вот опять в который раз начинаются хождения по мукам. Королева пребывает в поиске, подбирая кандидатуру на роль осеменителя. Офицеров потряхивает. Солдаты равнодушно исполняют свои обязанности, единственные сохраняя адекватность. Почитательницы в страхе прячутся по кубрикам и не высовываются: ни одна не хочет попасться под горячую руку возбуждённому рейфу-самцу. Облом, облом по всем фронтам.
      Учёному приходится вымещать раздражение на курсантах. Недавно прислали очередную партию салаг — только что из военного училища. Молодые, зелёные рейфята, едва достигшие совершеннолетия. Шейки тонкие, глазёнки глупые и наивные, черты ещё не огрубели. Ни красоты, ни выправки; кожаные плащи висят на них, как на вешалках. Жизненного опыта — ноль. Практики — ноль. Какая там практика: годовой курс охоты на беглецов — шестьдесят часов, управление челноком и «стрелой» на виртуальном симуляторе, рукопашный бой и фехтование в спортзале! Смех, да и только. Полягут в первом же бою. Их ещё пестовать и пестовать. Измельчало поколение. То ли дело — герои войны с Древними!
      Курсантов-рейфёнышей ровно двадцать, для учёного все они — просто мясо. Он не собирается запоминать их ни в лицо, ни по индивидуальному идентификационному номеру в общей телепатической сети. Ему не интересны их души прекрасные порывы, ему совершенно безразлично, что с ними будет. Его задача — организовать медицинское обследование, выявить слабых, возможно, инфицированных (хоффанка не дремлет!), провести психологические тесты, отсеять брак и выдать заключение о годности/негодности этой партии к строевой службе. Делов — максимум на пару дней. Он поочерёдно загоняет курсантов на весы, потом отправляет проходить тест на ментальные способности, затем — на проверку остроты слуха, зрения и других органов чувств, и под занавес — к психологу. Чтобы выявил морально неустойчивых. Карусель. Берёт у каждого на анализ кровь и фермент. Проделывает всё это механически, потому что думает совершенно о другом. Королевские феромоны достают даже в лаборатории. Не помогают ни фильтры для ноздрей, ни специальная мазь, блокирующая посторонние запахи. Этот горько-сладкий яд, кажется, впитался в его кровь и мешает сосредоточиться.
      Один из курсантов задаёт ему вопрос. Что? Учёный не сразу соображает, о чём он. Курсант повторяет. А, он интересуется иратусом. Учёный опускает когтистую руку с тремя напальчниками на спинку кристаллической фигурки жука-иратуса. Он стоит на задних ножках, передние ножки вскинул в агрессивно-предупредительном жесте, который всегда предваряет атаку. Хвост хищно изогнулся дугой. Странная вещь для стопроцентно органического корабля. Выглядит необычно, как гейзер в пустыне.
      Учёный снисходительно улыбается и выдаёт какую-то чушь. Просто сувенир. На самом деле этот иратус выточен из кристалла памяти по технологиям Древних. Это накопитель информации, энциклопедия в миниатюре. Он содержит все сведения об их фракции, включая совершенно секретные. Туда же учёный вносит все свои оружейные разработки.
      Курсант кивает, полностью удовлетворённый ответом, а учёный впервые отрешается от мыслей о Королеве и внимательно разглядывает его. Курсант по пояс обнажён. Он неплохо выглядит. Татуировками пока не обзавёлся — слишком молод. Ещё по-мальчишески тонкий, но хорошо сложенный; довольно высокий для своих лет. Приятные черты лица, может быть, чрезмерно мягкие, но со временем это пройдёт. Волосы не чисто-белые, как у других, а с золотистым оттенком; атавизм — наследие их далёких предков-людей. Красивый по рейфьим меркам, констатирует учёный и тотчас переключается на рабочие вопросы: у него закончились пробирки, надо подготовить заявку на склад и отправить туда лаборанта.

      Наступает условная ночь, жизнь в улье, кажется, замирает. Главный учёный обрабатывает результаты медосмотра курсантов, компонует данные. Завтра надо дать Королеве полный расклад по этой партии. При одной мысли о том, что придётся находиться рядом с Королевой так же близко, как сейчас — с рабочим столом, учёного пробирает дрожь, и тугая спираль медленно скручивается внизу живота, заставляя зашипеть от досады и боли. Когда же, наконец, закончится эта пытка? Королева ещё не выбрала, но ему явно ничего не светит.
      В брюках становится тесно. Дрожащими пальцами учёный расстёгивает пряжку ремня, ставит ментальный щит, приспускает брюки. Хоть бы никто из лаборантов не догадался войти! Ладонь с присоской скользит вверх-вниз по восставшему члену, заставляя жмуриться до искр в глазах и шипеть сквозь зубы от удовольствия. В несколько приёмов учёный доводит дело до логического завершения и замирает, судорожно переводя дух. Он противен сам себе, но другого способа снять напряжение не видит. Потом он долго стоит, упираясь ладонями в колени и бездумно изучая следы своего распутства на полу. Надо убрать.

      Аудиенцию у Королевы он переживает с трудом. Но как-то переживает. Концентрация феромонов достигает предельного уровня. Королева тоже раздражена и возбуждена. Выдёргивает у него отчёт, говорит, что изучит на досуге. Похоже, ей сейчас не до него.
      Неприятности на дипломатическом фронте? Может быть, но она всё равно ничего ему не скажет; он учёный, а не лидер, у него нет допуска к определённым сведениям.
      Рейф молча кланяется и возвращается в свою лабораторию. Чувствует себя никому не нужной вещью. Долго колдует над своими пробирками, гладит спинку кристаллического иратуса. Всё валится из рук. Нужна разрядка. Срочно.
      Лаборанты не задают вопросов, когда он отсылает их прочь и говорит, что на сегодня больше нет заданий. Затем учёный садится в своё рабочее кресло, откидывает голову на подголовник и вливается в телепатическую сеть улья, отыскивая того, кто ему нужен. В улье царят бардак и суета, единственные стройные мысли, не омрачённые гормональными бурями — у дежурной смены на мостике. Каких усилий ей это стоит — вопрос отдельный.
      Курсантская казарма на общем фоне выглядит этаким тихим омутом. Там спокойно, рейфёныши собираются на занятия по общей тактике, которые будет проводить старпом. Эти мелкие паразиты ещё не реагируют на королевские феромоны. Хорошо им… Учёный, улыбаясь, нащупывает разум курсантика с золотистыми волосами и посылает сигнал: «Зайди ко мне. Срочно».
      Курсант исполнителен. Отпрашивается у старпома и через некоторое время уже стоит на пороге лаборатории с немым вопросом в глазах. Учёный объясняет, что в процессе обработки его анализов произошёл сбой, поэтому необходимо пересдать их ещё раз. Объяснения выглядят правдоподобными; курсант кивает, расстёгивает и снимает плащ, стягивает через голову фуфайку и располагается на смотровом столе. Учёный неторопливо манипулирует со шприцами и растворами, для вида перетягивает мальчишке жгутом руку на сгибе у локтя и заставляет несколько раз сжать и разжать кулак. Тот послушно выполняет инструкции. Учёный берёт у него немного крови из вены, сливает в пробирку, затыкает её пробкой и ставит в холодильник. Потом просит повернуться спиной, объясняя, что необходимо сделать укол противовирусной сыворотки. Мол, профилактика хоффанской чумы. Курсант выполняет просьбу и учёный вводит ему под правую лопатку ударную дозу препарата нервнопаралитического действия.
      Дело сделано.
      Учёный прижимает локти к груди, медленно сплетает пальцы и кладёт на них подбородок, с удовольствием наблюдая, как рейфёныша начинает вести в сторону. Его губы трогает еле заметная усмешка. Всё оказывается намного проще…
      Курсант обращает внимание на его реакцию и, мотнув тяжелеющей головой, спрашивает:
      «Что-то не так?»
      «Ничего, — отвечает учёный, меняя позу. Теперь в ней проскальзывает нетерпение. — Как самочувствие?»
      «Нормально, — врёт курсант. — А что?»
      «Голова не кружится?»
      Учёный запускает руку в карман плаща, нарочито медленно извлекает пустую ампулу из-под зелья и показывает своей жертве.
      Зрачки курсанта расширяются так, что целиком заполняют радужку. Он всё понимает. Вскочив со стола, бросается к дверям. Противоядие есть в аптечке в его кубрике.
      Он не успевает. Время и доза рассчитаны верно.
      Наркотик сваливает его, когда он хватается за дверь, пытаясь её открыть. Просто пол внезапно уходит у него из-под ног и его накрывает темнота…
      Учёный медленно встаёт, подходит и склоняется над ним. Мальчишка лежит на боку с закрытыми глазами и тяжело дышит. Старый рейф подхватывает его подмышки и волоком тянет в смежный с лабораторией кубрик. Тащить обмякшее, безжизненное тело непросто, но он успешно справляется с задачей. Уложив мальчишку на кушетку, он с удовлетворением констатирует, что всё идёт по плану. Не удержавшись, нежно приглаживает золотистую чёлку и слегка касается губами его губ. Он так похож на самочку… Такое чувство, что они с Королевой даже пахнут одинаково.
      Остаётся парализовать его волю, пока действует наркотик. Однако, попытавшись коснуться сознания рейфёныша, учёный неожиданно наталкивается на барьер. Даже пребывая в бессознательном состоянии, мальчишка яростно защищается.
      Учёный восхищён. Такая сила редко встречается даже у Королев. Он не ошибся в выборе. Но — к делу! Скоро действие наркотика закончится и тогда справиться с курсантом будет трудно, почти невозможно, ибо второй раз он к себе так просто не подпустит. Учёный усиливает ментальный напор, пытаясь пробить активную защиту мальчишки и с досадой отмечает, что дело движется слишком медленно: курсант не поддаётся.
      «Плохо! — хмурится учёный. — Так дело не пойдёт».
      Он не хочет делать рейфёнышу больно, но приходится. Чтобы пробить его ментальный щит, учёный вонзает ему кулак прямо в солнечное сплетение. Запрещённый приём срабатывает. Мальчишка задыхается от боли и выгибается дугой. На миг в его ментальной броне образуется брешь и учёный, изо всех сил ударив по ней, сметает преграду.
      Теперь он полностью контролирует тело и сознание рейфёныша. Это непередаваемое ощущение. Учёный проводит когтем указательного пальца по скульной дуге курсанта, его правой щеке, губам и подбородку. Ему доставляет удовольствие прикасаться к нему. Он с восхищением любуется точёными чертами лица, длиннющими ресницами, контрастно выделяющимися на зеленоватой коже с изящным переплетением вен и артерий. Уже сейчас видно, каким красавчиком по рейфьим меркам этот пацан станет через несколько лет.
      Белёсые ресницы вздрагивают, жёлтые глаза открываются. Зрачки по-прежнему расширены так, что стали почти круглыми. Взгляд — осмысленный, но слегка затуманенный. Учёный знает, что курсант прекрасно всё видит, слышит и осязает. Он слегка отстраняется, прикидывая, с чего начать.
      «Не бойся, — мысленно мурлычет он, одновременно накручивая на палец золотистый локон. — Я постараюсь, чтобы ты, — он касается губами виска рейфёныша, — получил удовольствие».
      На щеках парня появляется румянец стыда, когда учёный стягивает с него остатки одежды. Он делает отчаянное умственное усилие, пытаясь вырваться, но учёный легко пресекает эту попытку.
      «Тихо! Не дёргайся». Он опять касается чужих губ. Чувствует, что они шевелятся, словно мальчишка пытается сказать вслух: «Нет!»
      Раздев рейфёныша, учёный раздевается сам и ложится рядом. На ощупь кожа мальчишки кажется гладкой и шелковистой. Как и следует ожидать, прикосновения не вызывают никакой физиологической реакции. Что ж, дело поправимое. Учёный поднимается, подходит к шкафчику с реактивами, вытаскивает аптечку, откуда извлекает одноразовые шприцы-ампулы с желтоватой жидкостью. Очень мощный афродизиак. Пары уколов должно хватить.
      …Зелье спокойно уходит в вену и учёный, сняв с руки курсанта жгут, наблюдает за его поведением.
      Румянец на ланитах пацана загорается ещё ярче, дыхание становится порывистым, пульс учащается. Пора! Учёный принимается за работу.
      Он старается контролировать себя и действовать нежно и аккуратно, хотя с каждой минутой сдерживаться всё сложнее и сложнее. У мальчишки очень чувствительные шея, уши и спина. Когда учёный ласкает его там, следует ответная реакция и на него накатывает волна удовольствия. Они оба теперь неразрывно связаны мыслями, чувствами, эмоциями, сплетающимися в запутанный клубок. Но парализованный курсант по-прежнему лежит бревном, а учёный не собирается ослаблять контроль и давать ему свободу передвижения. Ему нужна сломленная, покорная его воле игрушка, с которой можно забавляться бесконечно. Пока Королева не выполнит свою миссию, курсант останется с ним.
      Он медленно, неторопливо готовит рейфёныша к проникновению, а потом внедряется в распростёртое под ним тело и замирает, давая жертве немного привыкнуть к новым ощущениям. Какой он жаркий и узкий… Девственник… Курсант давится вздохом от неожиданности, широко распахивает глаза. Физически сопротивляться он не может, но учёного захлёстывает волна возмущения. Боли пацан не чувствует, ведь у рейфов очень высокий болевой порог. Скорее ему непривычно; в висках пульсирует мысль: «Позор, так нельзя, нельзя…» Учёный, прижимая руки курсанта к кушетке, начинает двигаться. Сперва медленно, внимательно наблюдая за его реакцией (научный интерес?), затем постепенно наращивает темп. Он очень возбуждён и не щадит пацана, выплёскивая на него страсть, которую тщательно сублимировал на протяжении энного количества лет. Рейфёныш щурится, стискивает зубы — это всё, что он может сделать сейчас. Движения внутри его тела не вызывают неприятных ощущений. Скорее непривычно, да. И неправильно. И стыдно. Если об этом узнают товарищи… Их насмешек он, наверное, не выдержит. В этот момент учёный очередным толчком задевает какую-то крайне чувствительную точку внутри и курсанта будто пронзает электрическим зарядом по всему хребту, заставляя выгнуться, а член — встать. Тоже атавизм — наследие людей. Учёный усмехается и повторяет движение, стараясь воспроизвести ранее заданную траекторию. Ему это удаётся: курсант вновь выгибается и шипит сквозь зубы, его пальцы судорожно сжимаются и разжимаются в кольце плотно обхвативших их рук. Взгляд стекленеет. Парень уже не старается высвободиться и лишь тяжело дышит, когда мышцы живота учёного в очередной раз проезжают туда/обратно по его эрегированному члену. Учёный не хочет выглядеть садистом. Лёгким движением руки © он подпихивает под бёдра курсанта подушку и, не прекращая возвратно-поступательных движений, обхватывает ладонью его репродуктивный орган. Мозг моментально взрывается осколками мыслей, ведь они до сих пор находятся в тесном симбиозе. Учёный вдалбливается в тело мальчишки, уже не сдерживаясь, одной рукой крепко стискивая его бедро и прижимая к себе, второй — энергично надрачивая его член. Минута, другая, третья — мальчишка кончает с тихим полувздохом-полустоном, и проваливается в забытье. Слишком много для первого раза. Слишком много даже для рейфа.
      …Учёный удовлетворён. Он получил то, что хотел, пускай несколько необычным способом. Приподнявшись на локте, он внимательно изучает лицо рейфёныша. Тот по-прежнему пребывает в бессознательном состоянии, его глаза закрыты, на лице застыло безмятежное и слегка блаженное выражение.

      Учёный встаёт. Медленно, чувственно потягивается, встряхивает белоснежной гривой и шлёпает босыми ногами в душ. Курсант незамедлительно открывает глаза, опирается на локоть и приподнимается. Слегка морщится от боли. Волосы спадают ему на лицо; он раздражённо мотает головой, отбрасывая их на спину. Учёный оборачивается, встречается с ним взглядом. Интересно, отстранённо думает он, щусёнок вообще представляет, насколько эротично выглядит этот жест?
      В следующее мгновение он встречает холодный, жёсткий взгляд жёлтых глаз.
      «Нормальный ход. — Мысль курсанта течёт ровно, безэмоционально. — Один-ноль в вашу пользу. Дальше что?»
      Учёный не может не восхищаться его выдержкой и силой характера. Парня только что накачали психотропными веществами и жестоко изнасиловали — и он сжимает волю в кулак и разговаривает с таким холодным спокойствием.
      «Считай это посвящением во взрослую жизнь».
      Учёный удаляется в душ, а курсант неотрывно взирает на кристаллическую статуэтку жука-иратуса.
      Гипнотически журчит вода в душевой. Учёный расслаблен, смывает с себя следы похоти и насилия.
      Ладонь курсанта медленно касается спинки иратуса, нежно поглаживает её; он откидывается на койку и закрывает глаза другой рукой. Вот она — его конечная цель. Ему дали задание привлечь внимание учёного — он его привлёк. Каким образом — уже неважно. Хватит ли у него сил до конца выполнить задуманное?
      Встав, он решительно направляется в душевую. Продолжить там.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.