Дальнейшее будущее +5

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Vampire Hunter D, BloodRayne, Блэйд, Дампир (кроссовер)

Пэйринг или персонажи:
ОМП, ОЖП
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Драма, POV, AU
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Копаясь в чужом прошлом.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
События происходят за много лет после событий аниме, на независимой планете-колонии. Специально для WTF-2017.
20 марта 2017, 22:31
Свет с небес падал на город и морские волны ослепительно сияли в нем. Белые стены домов казались еще белее, такими белыми, что больно смотреть. Они причудливыми терассами спускались к заливу, прячась в зелени садов. Пальмы гордо поднимали пышные кроны к небу. Водяная пыль от фонтана падала на выложенные плиткой ступени. Что за чудный вид! И горы, и море и город между ними — все как на ладони. Говорят, что это очень похоже на Землю, но это не Земля.

Такой вид откроется каждому, кто решит посетить в приемные часы Институт Крови. Несмотря на пышное название это всего лишь особняк высоко над морем, прилепившийся к заросшей зеленью скале как птичье гнездо. Сад здесь тоже большой, тенистый и в нем, пожалуй, можно легко заблудиться. Но пройдемте далее — нас уже ждут.

Меня встретила маркиза де Р. — почетный член Института. Я думаю, она может рассказать мне что-нибудь полезное для моей статьи. Мы прошли через мраморный холл, и у подножия лестницы я увидел выложенную разноцветными камнями эмблему — красная капля над золотой чашей, убранная в черный овал. Вокруг нее шла надпись, которую я сходу не мог разобрать.

— Что это значит? — спросил я у маркизы.

— Ах, это? «Оmnimodo mercedem habeo animam meam» — «я своей жизнью за все заплачу». Это девиз нашего института. Язык сломать можно, — улыбнулась она.

— Древний земной язык? — тут же нашелся я.

— Да. Земля — наша колыбель. Но мы давно и безнадежно из нее выросли. Собственно, об этом вы наверно и хотите поговорить…

— Да, — сказал я, стоя на нижней ступени.

— Тогда не останавливайтесь, — приветливо улыбнулась маркиза.

И мы пошли дальше. После краткого осмотра парадных залов, после рассказов о благотворительной деятельности и высоконагражденных специалистах маркиза любезно пригласила меня на ланч.

Мы уютно сели в какой-то из бесчисленных комнат. Она сама приготовила нам кофе и, надо сказать, он был отменный. Сквозь тонированное панорамное окно открывался отличный вид на город внизу. Я удобно откинулся в низком белом кресле. Пожалуй, теперь она больше расположена ко мне и можно задать пару вопросов, которые особенно мне интересны. И как бы случайно я подвел разговор к это теме — она имеет мало отношения к заданию редакции, но я хочу знать.

Правда, хочу.

— А откуда взялись первые образцы для исследований? Ну, помните, профессор Грохэ и…

— Разве я не говорила об этом? Добровольцы… хотя, да. Некоторым образцам более шести столетий, а есть и более старые. Понимаете, это очень редкая патология. До подросткового возраста доживали единицы, а до совершеннолетия — еще меньше. Поэтому профессору пришлось работать с образцами очень разного качества или сохранности. Впрочем… вас наверно смущает мой тон? Ведь у каждого из них было лицо, имя и — назовем это историей — или судьбой, как хотите. Я думаю, на самом деле, об этом вы и хотели поговорить?

— Да. Совершенно верно.

 — Сохранилось очень мало следов. Буквально пару капель, — она грустно улыбнулась. — То, что когда-то было историей — давно стало легендой.

— Итак, что же известно о первых пациентах Института? — я чуть наклонился вперед.

— О, это еще даже не пациенты. Все эти люди жили в основном еще в самом начале Космической эры. Кажется, что это было страшно давно? Но без них наш Институт никогда бы не появился. Поэтому для настоящих исследователей это все было словно вчера.

— Это звучит очень… захватывающе. Но я не понимаю пока, какое отношение эти люди имеют к…

— К Институту, — закончила за меня маркиза. — Сейчас вы все поймете.

Она встала и принесла тонкий альбом в кожаной обложке. Он сразу мне не понравился. Нет, его место не здесь — не в этой идеально-белой комнате. Но она протянула его мне, словно бы это все объясняло.

Я небрежно начал листать альбом. Большие страницы, черно-белые фото и много-много мелкого текста. Маркиза смотрела в окно и попивала свой кофе. Я не вчитывался в текст, но фотографии невольно привлекали взгляд.

Вот мужчина средних лет, бледный и темноволосый, в грубом вязаном свитере (сейчас снова в моде). Вроде бы ничего такого, но чувствуешь, что в одной его улыбке было скрыто много обаяния.

Вот красивая молодая девушка. Ах, какие у нее прекрасные пухлые алые губы. Через тысячелетия они все равно манят к себе. Но как же сурово они сжаты. И какое строгое у нее лицо. Таким взглядом, кажется, можно убивать.

Вот мрачный мужчина с лицом, словно высеченным из черного гранита, да к тому же в солнечных очках.

А вот… Что? Что это? Что за лицо или маска лица? Обтекаемое двумя потоками темных волос это лицо словно скала посреди горной реки. Это было цветное фото, но здесь нет цвета. Белый слишком белый, черный слишком черный. На этих губах нет роз — это тонкая сжатая линия.

Есть что-то общее в этих лицах… Я не знаю, как это назвать? Воля? Да, кажется так. Ели бы встретил кого-то из них, я бы обязательно запомнил каждого. Все они неординарны, но последний юноша — это уже какое-то видение, а не живой человек. Интересно, как ему жилось, такому красивому?

С трудом я оторвал взгляд от этого фото. Маркиза смотрит на меня. Но что же я должен сейчас понять?

— Потрясающе… — прошептал я.

— Вы тоже ценитель интересной бледности? Понимаете, один из симптомов…

— Они не выглядят больными. Вернее, не выглядят больными в нашем понимании, так?

 — Формально они и не больны. Это работа генов. Генов света и генов тьмы. Название скорее поэтическое, чем научное, но это нормально. Союз этих генов — почти невозможен, но изучая их, мы серьезно продвинулись в проблемах лечения болезней крови. Честно говоря, язык науки мне не близок. Но это как день и ночь. Они разделены и вместе с тем части одного целого. Вот если гены тьмы — это ночь, а гены света — это день, то эти ребята солнечное затмение.

— Солнечное затмение… Единство противоположностей… Да тут материала на книгу, — рассеяно прошептал я, захваченный её порывом.

— Вот! Вы все поняли, — радостно улыбнулась маркиза. — Напишите про них книгу.

— Но про что же мне писать?

— Напишите про то, как это солнечное затмение на Земле стало рассветом здесь, на Дельте Тритон. Напишите про Институт Крови. Про Землю, в конце концов.

— Хорошо… только я возьму это…

— Альбом? Забирайте!

— Нет…

И тут я не без труда вырвал из альбома страницу с тем чудесным лицом. «Я возьму это», — сказал я. «Это ключ». И так началось мое путешествие в бездну времени, стран, мест и людей. Я не знаю, так ли это важно, но я должен закончить свой рассказ, потому что эта история оказалась даже чудесней, чем кто-либо может представить. Я расскажу вам про старинные замки и медицинские эксперименты, ужасающие самое испорченное воображение. Про Вторую и Четвертую Мировые Войны. Про прекрасных девушек и настоящих мужчин. Про любовь, которая сильнее смерти. Про участь страшнее смерти. Про волю и выбор. Про долгую дорогу во тьме. Про солнечный луч и чашку кофе. Про двойственность человеческой природы. Про человека, которого назвали богом, а потом свергли. Я расскажу вам про земную знать, пост-космическую эру и сына этого бога. Я расскажу вам про одного наемника по прозвищу Ди…