Инстинкт +11

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Vampire Hunter D

Автор оригинала:
Wargoddess
Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/190934

Основные персонажи:
Ди, Майер Линг (Meierling)
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Психология, AU
Предупреждения:
ОМП, Элементы слэша
Размер:
Миди, 22 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Когда умрет последний вампир - что будет с Охотником?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Специально для WTF-2017.
20 марта 2017, 22:50
Боль.

Он существовал в пределах вселенной боли. Хвостатые кометы боли носились по его венам; там и тут пылали и пульсировали её золотые звезды. В груди, возле самого сердца, зияла черная дыра боли, холодная и сырая. Она впивалась в него, и каждый нерв там болел и пылал.

Он не мог вспомнить – когда и почему попал в это странное измерение. На каком-то уровне сознания он подозревал, что обнаружил место под названием «ад». Это воспоминание пришло откуда-то издалека – память всегда мало значила для него. Но понятие, означающее место мук и страданий, подойдет просто великолепно. Так он назвал его и жил, желая вспомнить, где выход. Или, по крайней мере, способ умереть.

Но потом кто-то без всякого предупреждения вторгся в его вселенную. Наполовину забытые инстинкты проснулись, и он инстинктивно напрягся, чтобы защищаться – хотя не мог найти свой меч, да и рук и не чувствовал. Но вторжение не было болью. Вместо нее ярко-красная стрела, как молния, прошила темноту прямо в него, в яму его души. Он пытался выдохнуть, но стрела наполнила его рот сладким красным теплом, заставляя замолчать. И прогнала боль, к его удивлению. Звезды и кометы, и даже черная дыра начали исчезать, а темнота вокруг стала ярче. Все больше и больше тепла вливалось в него, пока он не был заполнен им, пока вселенная не стала теплым красным океаном, и он плавал в нем, и думал, что наверно его раскаяние было принято, и теперь он нашел путь на небо.

А потом он исчез.

Он задыхался, когда алая вселенная начала разрушаться. Ее заменял ужасный белый свет. Вдалеке, словно через туман, он увидел красное марево – отступающее, оторванное от него. Он закричал, силясь выбраться из белого, чтобы попытаться вернуть себе красную вселенную, протянув руки, которые не чувствовал, несмотря на внезапные вспышки агонии, которая угрожала отправить его обратно во вселенную боли…

«Прекрати это». Свет давил на его грудь выше черной дыры, которая уже не была такой черный и голодной. Белая вселенная таяла, вокруг все прояснялось, и вдруг он оказался не дрейфующим где-то, а лежащим не в какой-то странной вселенной, но на кровати, и он был не один. Неясные фигуры парили над ним, и он почувствовал их улыбки.

«Завтра вы получите больше. Вы получили все, что я мог бы дать сегодня, и это больше, чем вам нужно. Просто потерпите».

Так заверял голос, который приветствовал его после темноты и одиночества. Словно голос Бога. Вслед за этим он почувствовал, что остатки боли отступают, и свет не так ранит. Краснота исчезла, и на какое-то мгновение он ощутил, что оставшаяся сладость во рту имела слабый привкус вины.

Не важно.

***

Второе пробуждение было лучше. Без всяких вселенных боли или удовольствия. Он открыл глаза и увидел узорный резной потолок. Оловянно-серые рельефы, застывшие и прекрасные, смотрели на него сверху и улыбались.

«А, ты проснулся». Это был голос из его алого марева. Он отвел взгляд от резьбы на потолке и увидел, что к нему идет мальчик с подносом. По привычке он взглядом оценил его - стройный, с яркими светлыми волосами и благородными чертами лица, хотя и не Аристократ. Странно одет – белая хламида без рукавов. Свободная, удобная и скрывающая тело. Однако по движению складок он понял, что юноша был не вооружен.

На нем были странные украшения. Металлическое ожерелье плотным воротником охватывало шею. На горле по обеим сторонам – отверстия. Они закрыты каким-то блестящим красным материалом, сильно выделяющимся на мерцающем серебре воротника. Похожие браслеты с одним отверстием были у юноши на запястьях.

«И все прекрасно заживает, как я вижу». Юноша остановился возле кровати и поставил поднос на столик. Потом он наклонился над кроватью, внимательно изучая его раны. Его глаза, красивые бледно-голубые глаза, удивленно расширились. «Просто отлично. Великие добрые боги, ты будешь таким хорошеньким, когда все шрамы исчезнут. Как тебя зовут?»

Потребовалось некоторое усилие, чтобы открыть рот. Мышцы словно заржавели, и кожа туго натянулась на них. Последствия лечения, понял он по ощущениям. Обширные.

«Ди», - сказал он.

Мальчик удивился. «Ди? Просто… Ди?»

«Да».

Он покачал головой и вздохнул. «Хорошо, Ди. Я Адонай».

Ди повернулся, чтобы осмотреться вокруг. Это была длинное и узкое, чуть изогнутое помещение с рядами пустых коек и рабочей станцией для врача. Лазарет, в конечном счете. Он хмуро прищурился. За всю его жизнь люди приводили его в больницу два раза. В первый его усыпили наркотиками и попытались откачать кровь – безумный старый мэр города слыхал, что кровь дампира дает вечную жизнь. Второй раз его просто пытались вскрыть заживо. К счастью, тогда он вовремя пришел в себя.

Мальчик, а на самом деле юноша – если он еще не разучился различать возрасты людей, склонился над ним и осторожно приподнял одеяло. Ди вздрогнул от неожиданного прикосновения воздуха к его коже. Кто-то снял с него бронекостюм. Он разозлился – система охлаждения брони была сложной системой и если не знать, как её разбирать, её можно было легко повредить, - но тут заметил шрамы. Один на левом предплечье – неровный и глубокий, почти до кости. Другой на левой руке, вдоль линии бицепса. И на груди – один широкий на животе и похожая на огромного паука глубокая рана возле сердца. Они были наполовину скрыты новой розовой и сильно чешущейся кожей, но незажившие места то там, то тут все еще отблескивали красным.

«Хорошо заживает», - сказал юноша, касаясь кончиками пальцев шрама на груди. Новая кожа была до боли чувствительна и Ди невольно вздрогнул. «Сканер показывает, что ваши кости почти закончили срастаться. И это после того что было вчера, удивительно! Раны заживают почти также быстро как у чистокровного. Я слышал, что у дампиров это медленнее».

Обычно так и было. Ди нахмурился.

«Не любите болтать? Ну, все в порядке. Все говорят о вас, и это тоже, я думаю, хорошо». Он снова укрыл его простыней до самого подбородка и ободряюще погладит по щеке.

Ди поборол желание вздрогнуть. Давно, очень давно никто не прикасался к нему. Чтобы отвлечься, он повернул голову в другую сторону и увидел – звезды.

Его кровать стояла у стены лазареты и, как типично для людей, в поверхности стены было окно. Он увидел ночное небо, такое, какое еще никогда не видал. Звезды – тысячи, десятки тысяч, яркие и сияющие. Темное небо не было скрыто туманом или атмосферной дымкой. Что-то странное было в этом виде…

«Где я?» - спросил он.

Руки юноши замерли на мгновение, а потом продолжили разглаживать простынь.

«И приятный голос. Вы не помните, где находитесь? Куда пытались попасть? Мы вытащили вас из обломков вашего корабля».

Обломки? Корабль?

Его одолели воспоминания, тусклые и разрозненные. Он сам, идущий по молчаливым темным коридорам древней крепости Дракулы. Отряд людей из соседних городов, жаждущих его крови и вторгшийся в цитадель с оружием и факелами. Вместо того чтобы убивать их, он бежал в глубь цитадели к небольшой, хорошо защищенной комнате его отца, созданной чтобы защищать его во время часов дневного сна.

Пожар, устроенный людьми. Странные панели и инструменты в покоях его отца включились без предупреждения. А потом – шум, удар, агония.

«Это твоя сфера», - призрачно прошептал симбиот.

«Ваш корабль был самой древней моделью из тех, что мы видели, и еще могут летать», - сказал Адонай. «За доказательствами – к инженерам. Он без труда прошел через внешнюю атмосферу и двигался по заранее заданной траектории. Но во время стыковки произошел сбой. Был взрыв. Корабль частично разрушился. Мы отправили спасательную команду в открытый космос, чтобы достать вас из обломком. Мы надеялись, что возможно вы вампир – они дольше могут противостоять действию вакуума, чем люди. Вы вампир – частично – но достаточно близко, чтобы почувствовать разницу. Однако, воздействие вакуума было наименьшей из ваших травм».

Он снова погладил Ди по груди, и его рука через ткань была теплой. Тепло вызвало волну дрожи, закончившуюся вспышкой жажды, удивительно сильной и мощной. Он сжал зубы, пытаясь не думать о тепле этого юноши и снова обратиться к своим воспоминаниям. Нужно понять, что случилось. Он понял, но его выводы были слишком невозможные, слишком странные для того, чтобы их принять. Тем не менее, он не мог не думать о пальцах юноши так близко от его кожи, прикрытой всего лишь тонким слоем ткани… запах юноши сам плыл ему в ноздри, и был таким сложным, и сладким, сулящим исцеление, и знакомым…

Дорогой бог…

«Теперь ты знаешь, почему так быстро излечился», - злорадно сказал симбиот.

«Как вы себя чувствуете?», - юноша понял его молчание и постарался перейти на более безопасную тему. «Раны покрылись коркой, но еще не зажили полностью, поэтому вы должны оставаться в постели еще как минимум один день. Как ваша жажда крови?»

Вопрос был таким простым, таким обычным, что Ди захлестнул растущий ужас. «Дедушка предупреждал меня о землянах. Не любите обсуждать это, да?» Он протянул руку, чтобы убрать волосы со лба Ди и запах крови стал совсем сводящим с ума. Глаза Ди остановились на красном круге браслета и, внезапно, он понял, что это не пластик и не украшение.

Чужая рука замерла, а потом плавно переместилась и замерла над губами Ди. Он увидел, что красный круг – это подобие мембраны, а потом его виденье против его воли переключилось в «режим охоты».

Возьмите человека. Срежьте часть плоти с его запястий, но прикройте крупные вены и артерии некой пленкой, снятие которой приведет к смерти от потери крови. Закройте рану небольшим умным устройством, которое заживит её, но оставит вены открытыми, разгоняя кровь близко к тонкой мембране. Жесткой, но легко пронзаемой вампирскими клыками.

«Все в порядке», - спокойно сказал юноша. «Я – Слуга НеоТерры, и я был с многими вампирами по крови во времена их жажды. Я навещал тебя прошлой ночью. Смелее, тебе это необходимо. Твое тело еще полностью не исцелено».

И запястье с его удивительной, теплой, как живая кожа мембраной, приглашающее коснулось его губ.

Потребовалось лишь мгновение, чтобы его тело после «режима охоты» пронзила чистая убийственная ярость. Он чувствовал, как она накатывает, и грозиться захлестнуть его, как тысячелетия назад. Если бы он был здоров и силен, он смог бы ей противостоять. Он не был здоров и память о сладкой красной вселенной уже подтачивала основы его воли.

И все же…

Вспышка памяти, гораздо старше, чем кровь. Его мать, дрожащая в руках его отца. Лицо отца, искаженное смесью тоски и экстаза убийства. Болезненный, тупой удар гнева, который до сих пор остался в его душе.

«Нет…» - это было больше рычание, чем слова. Неудивительно, ведь сложно говорить, когда рот распирают ноющие клыки. Ди отвернулся, прежде чем юноша мог увидеть его искаженное жаждой убийства лицо и, закаляя себя против соблазна запаха чужого страха – а это, он был уверен, еще впереди.

Смутно, через стук собственной крови в ушах и рев голода, он услышал, как тот вздохнул.

«Мне очень жаль», - прозвучал спокойный голос, и к его удивлению и смятению, в нем не было страха. Только сострадание. «Я не хотел мучить вас». Еще одно прикосновение, теперь уже к плечу. Ди задрожал, его нервы были как натянутая проволока. «Я вернусь вечером. Постарайтесь хоть немного отдохнуть».

А потом юноша встал. Перед тем как Ди смог разжать зубы, чтобы задыхаясь предупредить его, то скорее почувствовал, чем увидел осторожное, искусное отступление. Почувствовал это, потому что каждое его чувство было направлено на юношу и обещание крови в его плоти. Если бы тот отошел слишком быстро, или со страхом, инстинкты бы взяли свое; Ди выскочил бы из кровати и напал на него в считанные секунды. Но он отошел медленно, и в его следе не было даже малейшего дуновения страха.

Дверь на противоположной стороне лазарета закрылась, и все его желания терзать-терзать-терзать исчезли. Его тело было все еще слишком слабым, чтобы гоняться за добычей. Он хотел только легкой крови, случайно оказавшейся рядом.

«Да, но такая кровь!», - симбионт издевался, когда он заставил дрожащие мускулы расслабиться. «Сладкий, не так ли? Мальчик - вегетарианец. Ты всегда можешь попробовать. Здоровый, молодой, и такой красивый. Тебе всегда нравились блондины, не так ли? Интересно, какова его кожа на вкус. Интересно, что он чувствует. Интересно, понравиться ли ему, когда ты погрузишь клыки в его шею. Интересно, он будет стонать тогда или вздыхать…»

Ди обмотал свою левую руку простыней, и воцарилась благословенная тишина. Через мгновение он упал обратно на подушку.

***

Еще одно пробуждение – но этот раз в темнота слабо разбавлена светом звезд из окна. Он моргнул и почувствовал, что его клыки вытянулись и зрение перешло в ночной режим. Лазарет прояснился вокруг него серым рельефом от случайной светящейся вспышки тепла.

Затем он увидел, что он был не один.

«Таким образом, мы снова встретились, дампир».

Говоривший из темноты, как тень, испускал только самые слабые огоньки тепла. Это было достаточно - просто чтобы обрисовать знакомую форму: высокий, элегантно одетый, красивый как лед в туманный день. Без изменений, по крайней мере, заметных, с тех пор, когда они видели друг друга почти тысячу лет назад. Подтверждение всех своих страхов.

«Майер Линк…»

«Охотник на вампиров».

Тонкие аристократические губы изогнулись в невеселой улыбке. «Хотя как я понимаю, ты не часто охотился в последнее время. Ты пришел сюда, чтобы найти какую-то новую пользу для себя?»

Незначительная колкость - но неожиданно и больно.

«У меня не было никакого намерения попасть сюда. Я…» И он запнулся. Как говорить о том, что случилось? Правда была жалкой. Тем не менее, он сражался против этого Аристократа; они вместе танцевали танец жизни и смерти. Говорить что-то, кроме правды было бы святотатством, оскорблением. Поэтому он решил промолчать.

«Да. Данные регистратора в обломках своего корабля объяснили все, что имело значение». Тень мелькнула, двигаясь к окну. Ди повернул голову, чтобы посмотреть на вампира, который теперь стоял, как силуэт, облитый светом десяти тысяч звезд. «Автоматизированный аварийный запуск, запускается при самоуничтожении цитадели Дракулы».

Если Линк знал это, скрывать остальное не было смысла. Ди сосредоточено смотрел на звезды за вокруг головы вампира. «Толпа напала. Щиты были повреждены…»

«Да, я могу себе представить - сын вампира король возвращается домой после трех тысяч лет отсутствия, - сам факт его столь долгого существования напоминает о его нечеловеческом наследии. Как долго выдержали их нервы?»

Не долго. Он жил в древней крепости в течение нескольких месяцев, прежде чем все поняли, что развалины были снова обитаемы. «Три года».

«Так что у вас была небольшая передышка. Или не так?» В полумраке, только существо с примесью Аристократической крови было бы в состоянии видеть улыбку Линка. «Какой мир есть для охотника, когда не осталось никого, чтобы охотиться - кроме него самого?"

Ди отвел взгляд. Через некоторое время Линк вздохнул.

«Прости меня, дампир. Это было жестоко. Веришь или нет, я сочувствую тебе. Не так давно я тоже познал тоску одиночества».

Снова стало тихо.

«Все еще». Вампир скрестил руки, задумчиво глядя на Ди. «Я никогда не думал увидеть тебя снова, и тем более, здесь. Так как я здесь единственный, кто знает кто ты на самом деле, то я должен помочь тебе приспособиться к жизни здесь. Я надеюсь, что ты не против».

И только? Он нахмурился, и ему не понравилось, как это звучит.

Губы Линка дернулись, как будто он почувствовал беспокойство Ди. «Тебе будет не трудно. Жизнь здесь идиллия, по сравнению с Землей. Здесь нет ни Аристократов, ни подчиненных людей, ни голода, ни Пустошей. У каждого дитя из каждой расы есть разумный шанс вырасти здоровыми и счастливым. Рай, или как можно ближе к нему, такой, какой могли создать такие несовершенные существа, как мы». Он вздохнул и снова посмотрел в сторону окна, темно-гранатовые глаза на мгновение затуманились далекими воспоминаниями. Ди смотрел на свое отражение в окне.

Затем вампир резко вернулся в настоящее время. Он выпрямился, повернулся и подошел к кровати. Ди напрягся, его рука дернулась за мечем, которого здесь не было. Линк проигнорировал его движение и сдернул простыню с тела Ди; его тонкие губы скривились в раздражении. «Опять по-человечески медленно. По-видимому, Адонай дал тебе не достаточно, чтобы завершить исцеление. При такой скорости ты и за неделю не выберешься из постели».

Ди ничего не сказал, подавляя желание натянуть простынь обратно. Было неприятно находиться перед старым врагом – врагом ли? - без доспехов и оружия.

«Ты должен позволить Адонаю помочь тебе. Это его работа, ты знаешь».

Ди покачал головой. «Довольно, био-модифицированные слуги все еще слуги. Даже если бы моя жажда управляла мной, я бы не стал трогать такое существо – и я удивлен, что ты оправдываешь его».

Вампир проигнорировал колкость. «Он не раб, он священник. Слуги Неотерры изменили себя, чтобы удовлетворять потребность в крови вампиров на этой космической станции. Не то, чтобы вампиры часто голодны. Каждый здесь делает свое дело, я говорил тебе». Он повернулся в сторону и потянулся за чем-то на столике возле кровати. Это был какой-то прибор, обильно увитый проводами и микросхемами. Из него торчала толстая прозрачная трубка, наполненная чем-то алым. Другая трубка тянулась за закрытые двери.

"Адонай оставил это для тебя. Он думает, что, возможно, ты больше готов принять его, если нет никаких шансов причинить ему вред в процессе. Это используют для детей-вампиров, которые еще не научились контролировать себя... – и для новичков». Он открыл флягу, поставив трубку возле губ Ди.

Ди не потянулся к ней, и темное подозрение возникло в его сознании.
Линк покачал головой. «Упрямый дурак. Пей. Тебе это нужно. Она не долго будет свежей. Если ты не выпьешь, все будет напрасно». Он улыбнулся, его губы изогнулись как лезвие в полумраке. «Это было бы грубо, дампир. Может быть, я груб сейчас, но я отказываюсь действовать сообща, если ты не будешь меня слушать».

Не смотря ни на что, жажда вспыхнула в нем. Он не мог чувствовать запах крови, но одного знания было достаточно, чтобы пробудить в нем жажду. Он вздрогнул и отвернулся, потом снова изо всех сил заговорил, стиснув зубы. «Я ... нет. Дампиру ... не нужна кровь, как это делают вампиры. У меня просто жажда. Это может быть ... преодолено. Под контролем».

«Конечно, может. И здесь ты должен научиться контролировать её, когда это неуместно. Ты будешь иметь преимущество над остальными, потому что контролировал себя в течение многих лет. Но ты не должен вообще отрицать это». Линк сделал что-то и резкий запах крови захлестнула Ди, заполняя его ноздри с особой сладостью Адоная. Легкий румянец залил его в щеки, даже когда он попытался отвернуться.

«Я ... еще никогда ... не убивал человека, Мейер!»

«И я не говорю тебе об этом. Здесь это было бы еще более грубо, и они бросят тебя обратно в космос, если бы ты сделал такое. Я бы им помог. Но это кровь уже пролилась. Это никому не вредит. С её помощью ты можешь исцелиться в течение нескольких минут, а не дней».

«Звучит довольно разумно», с надеждой признал симбионт. Он проигнорировал его. Симбиоту просто понравилось, когда он был здоров.

«Конечно, мне нравиться. Тебе тоже. Ты действительно хочешь лежать здесь неделю? Разве не интересно посмотреть, какой беспорядок из-за тебя сейчас здесь?»

Он вздрогнул и закрыл глаза. «Я мог бы начать с этого, Мейер, но...» Он запнулся, потому что лица более ста человек, которых он почти убил, вдруг возникли у него в голове. Он мог бы проглотить их за один раз. Он мог бы купаться в их крови.

«Ах. Так вот что это. Не контроль, а избегание. Это, кажется, трудно остановить, не правда ли, дампир? Многие из вашего рода в конечном итоге ничем не отличаются от вампиров из-за этого». Прикосновение к его волосам напугало его своей нежностью. Ди от удивления открыл глаза. «Послушай меня, охотник. Это не Земля. Здесь люди не боятся нас. Здесь мы не должны бояться себя. Помните, почему мы с Шарлоттой попытались попасть сюда вместе?» Еще один раз он ласково провел рукой по волне его волос; Ди сглотнул. «Адонай пролил свою кровь за вас - свободно, добровольно, зная, что это для исцеления. Он дал кровь, когда ты впервые пришел в себя, потому что без него ты бы умер от ран. Где на Земле могло бы произойти такое? Когда за все время своей жизни ты слышал про такое?»

Ди мощно содрогнулся, почти оборачиваясь, почти открыв рот. Это же звучит разумно. Жутко, опасно разумно. Мейр был вампиром, мастером соблазнения, как и все из его рода. Это была уловка. Там должен быть подвох.

Мейер вздохнул, и был слабый звук движения с его стороны. «Я собираюсь прибегнуть к более грубой тактике. Простишь меня за это или нет, охотник, но я не могу ждать пока ты будешь бороться со своей совестью». И пальцем, смоченным в капающей чудесной сладкой, теплой жидкости провел по его губам.

Он в тот момент не мог больше бороться с своей реакцией, как не мог по желанию остановить свое сердцебиение.

Он зашипел и сжал зубы на пальце Мейера, отчаянно всасывая сладкую человеческою кровь вместе с вкусом чужой крови. Вкус Мейера был прохладным и слегка горьким, сдобренный сложностью других вкусов: намеки на бордо, гренадин, морскую соль - а другие он не мог назвать. А потом оба вкусы ушли - кровь Адоная стекла вниз по его горлу, и кровь Мейера исчезла, потому что порез на его пальце зажил за считанные секунды.

Он отпустил палец Мейера и посмотрел на него снизу вверх, дрожа, без внимания, что вампир мог видеть его жажду. Вампиры всегда понимали. И действительно, Мейер глубоко вдохнул, и его глаза заблестели в темноте как сердолик.

«Прекрасно», - выдохнул он, и снова приложил трубку с кровью к губам Ди.
Ди инстинктивно глотнул и был вознагражден горячим фонтаном крови Адоная во рту. Этот вкус ударил ему прямо в низ живота, в его мозг, в его пах, и он застонал под хныканье своей совести, тонущее в визге чистого неконтролируемого желания. Приподнявшись, несмотря на боль в наполовину заживших мышцах, он сжимал трубку в руках Мейера, которые его удерживали. Странная соломинка была как вена в некотором роде; вещество было мягким и гелеобразным. Он оттолкнул его, яростно рыча, высасывая еще сильнее, чтобы сохранить поток этой чудесной крови, чтобы дать своему телу, то чего оно так желало. Еще. Больше.

А потом оно исчезло. Он оторвался от трубки и разочарованно ревел. Через его тело прошло слабое покалывание, говорящее ему, что его плоть ответила на внезапную щедрость, как у вампира; синяки и порванные мышцы завершили свое исцеление, кости срослись, кожа чесалась, когда она росла и разглаживалась. Когда он встал с постели, все его чувства обострились для охоты, это было немного больно, но это была мимолетная, изысканная боль. Как укус. Где Адонай? Он снова разделит эту боль с мальчиком. Просто немного боли, а затем удовольствие от удовольствия.

«Сейчас, сейчас, охотник». Высокая фигура перемещалась в его поле зрения, и он зашипел, напрягая для защиты территории. «Великолепно, но ты должен вернуть себе контроль. Это не дело».

«Убирайся с моего пути», - прошипел Ди. Его голос был животным рычанием. Его ноздри дрогнули после того, как запах Адоная достиг его.

Мейер улыбнулся. «Или что, дампир? Ты убьешь меня – чтобы я не отвращал тебя от охоты на человека?»

Слова врезались в него, как кол. Он отшатнулся, и желание тут же пропало.

Симбиот заворочался. «Эй, главное, что ты остановился, не так ли? Даже если он принял вампира, чтобы достучаться до вас...»

Он рухнул обратно в постель, свернувшись на бок, чтобы заглушить ревущий голод внутри себя. Его волосы упали и скрыли его лицо, и он закрыл глаза.

Тень движения прошла по его коже, а затем рука вампира снова упал на его голову, убрав волосы назад. Ди закрыл лицо руками, дрожа.

«Глаза как обсидиан. Волосы - тени тьмы. Лицо принца-воина». Вампир сел рядом с ним. «Сказки о тебе никогда не хвалят твою красоту, охотник. Но они говорят о твоих секретах - когда его глаза становятся кроваво-красными, то вы увидите проблеск его истинной природы…» Улыбка Мейера была почти слышна. «Я горжусь».

«Перестань», - прошипел он. К счастью, сейчас его голос звучал более по-человечески. И к счастью, - пусть он этого не сказал, - вампир убрал руку от волос Ди и сменил тему.

«После того, как ты восстановишь контроль над собой, я устрою тебе экскурсию». Кровать снова скрипнула и он почувствовал, что вампир удаляется от него. Это наполнило его иррациональной тревогой; он не хотел быть один. Но движение остановилось, и он услышал звук открываемой двери. Небрежно брошенная ткань упала на его тело. «Твоя броня была почти уничтожена в аварии. Техники пытаются отремонтировать её – и плащ был спасен... Шляпы у нас не было, так что носи пока это».

Ди к тому времени контролировал свое выражение лица, хотя рычание жажды внутри него лишь немного затихло. Он откинул волосы назад и посмотрел на черную рубашку и брюки, которые лежали прямо на нем. На следующей койке Мейер положил еще стопку аккуратно сложенной одежды. Среди нее он увидел знакомую темную полосу своего плаща.

«Ты должен быть уже здоров сейчас. Одевайся, когда будешь готов выйти за пределы. Нам многое предстоит обсудить».

Вампир на последнем слове исчез, и Ди чувствовал его присутствие, также исчезнувшее, уносящееся прочь.

Медленно, осторожно, что могло бы показаться смешным, если бы не его дрожащие руки, он поднялся с кровати и оделся.

***

Он стоял и видел рай.

Лазарет был отдельным зданием. Надземная часть была приземистой и вытянутой с рядом небольших хозяйственных построек. Другие здания прятались между зеленых складок холмов, перемежающихся лесами.

Выше он мог видеть потолок космической станции – зеленый и как земля, слегка изогнутый, кое-где блестящий от титанических, бело-горячих огней. За пределами города он видел другой свет - почти размером с город, закрытый огромной стеной, которая не давала ему загрязнять землю вокруг. Даже через стену, огни сделал пейзаж таким ярким, как в летний день.

Свет не вызывали знакомого дискомфорта, который он всегда чувствовал днем.
«Он не ультрафиолетовый», - сказал Мейер, следуя за его взглядом. Затем с оттенком иронии он добавил: «Добро пожаловать в город ночи».

Это было не то, чего он ожидал. Когда-то давно он слышал о великих достижениях цивилизации вампиров, и город был, несомненно, среди величайших из них. Огромный цилиндр, парящий в небе. Его вращение создавало нормальную силы тяжести и давало огромное количество энергии, что, в свою очередь, позволяло поддерживать жизни внутри. Общая площадь поверхности цилиндра была большей, чем евразийский континент на Земле.

Одно дело читать в учебнике - совсем другое увидеть. Он должен был догадаться, что город не был не просто город, но целый мир.

«И все это мирное, здоровое, безопасное и красивое», - рядом с ним сказал Майер. Вампир посмотрел на нижнюю равнину, и выражение сродни задумчивости появилось на его белом лице. «Некоторые полагают, что так должна была выглядеть перед Катаклизмом Земля. Мне нравится так думать».

Ди повернулся к нему. «На старой Земле не было никаких вампиров».

«Нет, но мы можем только повернуть время вспять до тех пор, пока эволюция позволяет нам это делать. Но здесь, возможно, мы сможем уговорить её пойти более добрым путем, чем на Земле».

Вампир встрепенулся, поднимая свой плащ как крылья. «Можешь ли ты летать, дампир?»

«Н…» Обычно он не мог. Но теперь с животом полным человеческой крови, его тело наполнилось энергией и он вспомнил дни детства в Цитадели, когда он изучал там наследие своего отца. «... Да. Сейчас да».

Мейер слегка улыбнулся и отошел от края плато. Через некоторое время, Ди тоже раскинул плащ, мысленно сформировал его в подходящую форму, и последовал за ним.

***

Люди. Везде.

Но не переполненные города на Земле, где они в страхе прижались друг к другу. Здесь люди были свободны. Они жили в городах. Он видел, как дома усеивают равнины. Они жили в маленьких городах, как те, что кормили его и к которым они вернулись после короткого кругового полета. Они жили в горах. Тысячи их. Сотни тысяч. Их раса никогда полностью не оправилась от Катаклизма на Земле, но здесь они процветали.

Но это было то, что он не видел – и не то что больше всего его поразило.
Нет замков, смотрящих вниз на города как стервятники, охраняющих тушу. Нет барьеров и буферных зон развалин вокруг городов. Нет крестов.

Он уже начал уставать, когда Мейр привел их обоих вниз, почти в том же место, с которого они начали полет. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, как изменить свои крылья – короткие и широкие, ничего подобного изящными крыльям Мейера - в руки, но как только он вспомнил, это было легче, чем он ожидал.
«Вампиризм - состояние по умолчанию для твоего тела, ты знаешь», - сказал ему симбионт. «Ты искусственно подавлял его в течение последних нескольких тысячелетий. Чувствуешь себя хорошо, не так ли?»

Он знал. Но он знал, что позже за это придется заплатить. Так всегда.
Мейер наблюдал за ним и возможно прочитал его мысли, а может быть, ему было просто любопытно. Ди нахмурился, тщательно скрыв свои мысли. «Что?»

«Я задаюсь вопросом», - сказал вампир, «начал ли ты принимать правду?»

«Правду?»

«То, что это сейчас будет домом для тебя. Твой корабль был поврежден и не подлежит ремонту из-за аварии в доке. Его уже разобрали на части. Других судов в рабочем состоянии прямо сейчас нет по той же причине. Ты не собирался идти сюда, но придется остаться».

Ди нахмурился. Он так не считал. Но прежде чем он успел это обдумать, он напрягся, видя движение от края города. Люди сходили с тротуаров, которые обрамляли лазарет и дороги между другими зданиями. По крайней мере, два десятка из них - мужчины и женщины, и даже несколько детей.

Дети? Ни один человек в здравом уме не привел бы детей к вампиру - или дампиру. Не думая, он изменил свою позу на защитную стойку.

«Все в порядке», - сказал Мейер, делая шаг вперед. Он посмотрел на него и Ди подавил иррациональную неловкость. «Никто не будет вредить тебе здесь, если ты сам не навредишь им».

«Да, правильно».

На этот раз Ди согласился с симбиотом.

И тем не менее, группа не была толпой, он понял это по тому, как они приближались. У них не было оружия. Они не пахли страхом или ненавистью, когда ветер доносил до него их запах. И среди них были мутанты, увидел он в секундном шоке - высокий, волосатый человек, чьи золотые глаза четко провозглашали его происхождение как оборотня и зеленое существо, чьи плечи были покрыты короткими щупальцами. Барбарой?

Некоторые из людей имели манжеты, такие же, как носил Адонай. Он был среди них.

Более того, его тело жадно зашептало, но это был только слабый шепот жажды. Просто жадность. У него было достаточно крови на некоторое время.

Группа приблизилась к ним где-то на четыре метра - не из настороженности, как он понял, но из уважения к его настороженность. Адонай, однако, сделал шаг вперед и улыбнулся.

«Я рад видеть, что ты принял мою кровь в подарок, Ди», - сказал молодой человек.

«Я знал, что Мейер найдет способ убедить вас. Вы, очевидно, теперь чувствует себя лучше».

«Да», - настороженно ответил Ди. Он посмотрел на лица каждого члена группы. Интерес, любопытство, и - ах, да. Намек на настороженность. Это успокоило его нервы – как что - то знакомое.

Но потом он вздрогнул, когда он увидел одного из детей – это маленькая девочка, которая спряталась за высокой женщиной. У девочки были роскошные каштановые волосы и зеленые глаза, а лицо красивое как у куклы... но ее кожа была белее костей. Ногти на руке, которая сжимала юбку матери были длинные, острые; природные когти. Ее глаза смотрели на него не мигая, несмотря на свой страх. Изучают его, и возможную угрозу, которую он может представлять. Взгляд хищника.

Он узнал бы ее даже без этих признаков. Дампиры всегда узнают друг-друга.

Адонай следовал за взглядом Ди и улыбнулся. «Хлоя, наш гость хочет лучше посмотреть на вас. Будете ли вы любезны, выйти вперед и показаться ему?»
Ребенок съежился и Ди увидел небольшое удлинение ее клыков в ответ на ее страх. Но тогда ее мать - ее человеческая мать – повернулась и нежно положила руку на спину ребенка, чтобы успокоить ее.

«Ну, Хлоя, не груби. Вот, я пойду с тобой». Он взял ребенка за руку и пошел вперед. Застенчиво, но с грацией хищника - ребенок пошел с ним, останавившись, как только они дошли до конца группы.

«Как вы себя чуствуете, сэр?», - спросила она, изысканно улыбаясь. Ее глаза следили за лицом Ди.

«Очень хорошо, спасибо». Он автоматом ответил ей, как когда-то в детстве. Потом – оторвав взгляд от этих непоколебимых, настороженные зеленые глаза - он сосредоточился на матери девочки. Красивая, как для взрослой человеческой женщины. Женщина улыбнулась его взгляду.

«Там, на Земле, не осталось ни одного дампира?», - спросила она прекрасным
контральто. Ди медленно покачал головой. «Ты был последним. А теперь ты здесь». Она кивнула. «Хорошо. Тогда тебе не зачем задерживать нас здесь».
«Хелен», - Адонаи мягко упрекнул её взглядом. «Он не спал в течение половины дня. Пусть он приспособиться к современности, прежде чем мы начнем бомбардировать его будущим».

«Объясни», - резко сказал Ди. Адонай в испуге остановился, а затем вздохнул.

«Город Ночи не предназначался, чтобы провести вечность, вращающаяся вокруг мира, который его презирает, охотник», - сказал Мейер, выступая перед ребенком-дампиром, как будто чтобы защитить ее. Ди чувствовал себя расслабленным, освободившись на мгновение от взгляда ребенка. «Он предназначен для путешествий. Мы готовились к этому в течение некоторого времени».

Он повернулся к Адонаю, а затем сказал – «Я думаю, что голосование теперь будет в нашу пользу, ведь мы получили такой ясный знак, не так ли?»

«Да», - сказал Адонай. Молодой человек шел вперед, а затем, и прежде, чем Ди мог рвануть прочь - взял его за руку. «Последний из вампиров Земли давно умер. Теперь, однако, последний дампир пришел к нам, принося с собой кровь из самого древнего и мощного рода вампиров. Охотник, который убил самого коррумпированного и извращенного Аристократа». Он повернулся к остальным и поднял руку Ди. Тот рефлекторно попытался вырваться, но захват Адоная был довольно сильным для человека.

«Это наш знак», - заявил мальчик. «За три дня до референдума какой еще знак может быть яснее? Пора. Город Ночи вырос за пределы нашего мира в настоящее время, и наш последний канат к ней был оборван. Мы будем идти вперед!»

Группа повеселела - даже мутант и зеленое существо подняло с энтузиазмом свои бородавчатые руки. Ди отдернул руку от Адоная и сделал шаг назад.

«Ты пойдешь». Это был вопрос.

«Истинный путь к звездам, дампир», - тихо сказал Меир, сблизившись с ним. Адонай улыбнулась им обоим. Остальная часть обывателей занялась возбужденной болтовней и аплодисментами. «Давно, вампиры-ученые на Земле обнаружили еще одну вселенную в соседней системе. Город Ночь был построен, чтобы попасть туда. Но тогда начался Великий Бунт против вампиров и эта станция стала просто экзотическим курортом для знати, которые хотели избежать истребления и ненависти».

«Со временем это стало чем-то большим», - сказал Адонай. «Аристократы привели с собой людей и мутантов - некоторые из них слуги, некоторые из них ... любимые». Он коротко улыбнулся Мейеру. Мейер не отрывал глаз от Ди. «И Аристократы изменились. Трудно любить кого-то, но относиться к другим как к скоту. Люди тоже изменилось. Они увидели, что город был новым миром, свободным от опасностей, которые вынудили их служить вампирам на Земле, и не доверять друг другу. Так наше общество изменилось».

«И вот, наконец, мы готовы». Мейер махнул рукой в сторону группы, которая начала отходить, по- прежнему с нетерпением обсуждая будущее. «Посмотри на них, охотник. Люди и Барбарой взаимодействуя между собой без страха или отвращения. Вампиры скрещиваются с людьми и любят и принимают их детей. Никто не их боится. Они не одиноки». Вампир обернулся, глядя в глаза Ди. «Какой была бы ваша жизнь, если бы ты вырос здесь, а?»

Вопрос заставил его вздрогнуть. Их близость тревожила его, но он боролся, держа себя в руках. «Я не верю в это».

Адонай вздохнул. «Я полагаю, что это не удивительно, учитывая, что вы с Земли. Я слышал рассказы о варварстве и ненависти, которые доминируют там с Катаклизма. Здесь тоже не все безоблачно. У нас есть споры, политические волнения и другие неприятности. Как и у любой другой нации на Земле. Но как-то, вот ... оно остается здоровым».

Ребенок-дампир оглянулся на Ди, когда они отошли и повернулся к матери, дернув ее за юбку. Мать наклонилась. На шепот ребенка, она улыбнулась и расстегнула рукав, чтобы показать миру браслет на запястье. Ребенок улыбнулся, её клыки мигнули, а потом она пила в то время, пока ее мать терпеливо и неподвижно держала перед ней руку.

«Нет».

Он не знал с чего начать в первую очередь – с разговора или бегства. Инстинкты. Слишком много человеческой крови, слишком много вампирских способностей он подавлял с юности. Сверхъестественная скорость была тем, что он забыл. Он делал это, не думая – просто расправил крылья и спикировал со скалы. Он был уже на полпути к лесу, когда понял, что сделал. На мгновение он почувствовал стыд; величайший охотник на вампиров с Земли спасался бегством от матери и ребенка.
Нет, он бежал от того, что они собой представляли. Он подавил свои воспоминания почти до тех пор, когда жажда ревела в его сознании, как ветер в ушах. Рассвет. Его мать пришла, чтобы прочитать ему перед сном сказку... с одним из оборотней-охранников отца. Полночь. Игра в прятки с ней в окутанном тенями дворе - и ее ужас, когда она поняла, что с ним.

Голос отца: «Он всего лишь ребенок. Он не может выпить достаточно для того, чтобы причинить вам вред. Он не имеет силы, чтобы превратить вас».

«Он всегда смотрит на меня такими глазами» - ответила она.

Ее испуганное лицо – вот что его ум наложил то, что он только что увидел. Спокойствие. Бесстрашность. Любовь, с которой она кормит свою дочь.

Черт тебя побери, мама. Будь ты проклят, отец.

***

Еще одно пробуждение. Прохлада и темнота. Утешительная близость земли, слегка влажной, пахнущей органическим богатством и зеленью. Знакомые объятия земли.

Снова инстинкты. Вампир отступает в безопасную норку, когда ему угрожает солнце. Дампир делает то же самое, как только его тело поглощает достаточно смертельного излучения, чтобы причинить вред. Тут не было ультрафиолета, но иногда какой-то угрозы было достаточно, чтобы вызвать такую реакцию.

Угроза? Маленькая девочка и ее мать.

«Оу, не так», - посетовал симбионт. «Ты любил свою мать. Не твоя вина, что она до усрачки тебя боялась».

Он сел, и теплая земля соскользнула с него, как одеяло. Одежда Мейера была сырой и грязной, и липла к коже. Его аристократическая жизнь закончилась столетия назад, но привычки остались, поэтому он в отвращении скривился.
Вокруг него стоял лес, тусклый и молчаливый. Ненастоящая ночь с большими солнечными фонарями была достаточно светлой, но под густым навесом веток царили сумерки. Он успокоился и расслабился, потом поднялся из своей временной могилы и пошел шастать по кустам. Там не было ни людей, ни вампиров, ни Барбарой. Он смог учуять несколько животных, но они держались на расстоянии, чувствуя нового хищника в их лесу. Ему это нравилось.
Запах воды привлек его, и он беззвучно прошел по листьям и упавшим стволам, пока не нашел его источник: крошечный пруд, с узким травянистым берегом и лунно-чистой водой. Кроны деревьев нависали над водой, так что он мог делать вид, что это сумерки и по-прежнему игнорировать пылающие фонари и их молчаливое напоминание о том, что его жизнь никогда не будет прежней. На мгновение это все было как в старые времена; одиночество нахлынуло, как очищающий туман.

Когда он…

Нет. Он перестал бояться одиночества тысячелетия назад. Он понимал одиночество, принял его опасности. Они были ничем по сравнению с опасностью быть с людьми.

Может лучше закончит все это здесь и сейчас…

Он разделся, выполоскал засохшую грязь с одежды, а затем положил её на камень, чтобы высушить. Вода была прохладной и звала к себе; он заглянул в неё на мгновение, не обращая внимания на свое туманное отражение, чтобы оценить безопасность. На Земле нет безопасной воды без, например, мутантов, токсинов, или жадных паразитов. Он не мог учуять ни одного токсина или мутанта - пруд был искусственным, и, видимо, чистая вода была здесь в изобилии.

В конце концов со вздохом он скользнул в воду, сразу попав ногами в глубину. Еще лучше - тишина охватила его, и темнота была как ночь. Он задержался там насколько мог - гораздо дольше, чем человек, но даже дампиры не были амфибиями и боль в легких заставила его всплыть.

Еще до начала подъема, он почувствовал, что его одиночество было нарушено. Два присутствия. Оба знакомые.

«Видите ли, Адонай… » Голос Мейера эхом отдавался в его ушах, когда он вытер воду с лица. «Он слишком силен, чтобы попытаться убить себя. По крайней мере, не таким образом».

Он открыл глаза. Адонай, присел на песок возле кромки воды, и с облегчением улыбнулся. Мейера, брезгливо осмотревшись, сел на траве рядом с ним, просто наблюдая и улыбаясь своей загадочной улыбкой.

Ди не поплыл к берегу, потому что они своим присутствием только раздражали его.

«Пожалуйста, простите нас», - сказал Адонай, и на мгновение он задавался вопросом – не научились ли люди из города читать мысли. «Или, вернее, простите меня, так как я был тот, кто уговорил Мейера и…»

«Я не бежал».

Адонай на мгновение замер. «Да. Когда ты... ушел так внезапно, никто из нас не знал, что думать. Мейер предположил, что, возможно, вы еще не совсем закончили исцеление. Это так?»

«Мне не нужно больше крови». Его словами - это было достаточно жестко, чтобы противодействовать внезапному скачку жажды внутри него.

«Я говорил не о физическом исцелении, охотник», - сказал Мейер, и его улыбка стала чуть шире. «Теперь ты собираешься прятаться в этом пруду, или мы вживим тебе кибернетические жабры?"

Он чуть было не ответил что не скрывался. Он остановил себя, потому что оборона была бы предположением, что он на самом деле скрывается, и симбионт, несомненно, воспользоваться бы такой очевидной возможностью. Был только один достойный ответ – на него Мейер несомненно и рассчитывал. Через минуту, он вздохнул и поплыл к берегу.

Они молча смотрели, как он вышел на берег и проверил свою одежду, которая еще была влажной. Когда он поднял штаны и хотел одеть их, несмотря на сырость, Адонай сказал с угрюмым видом – «Не надо, я дам Мейеру для тебя свой плащ».

Он посмотрел на юношу, пораженный таким недостойным предложением.

«Ты чуть не умер двадцать четыре часа назад. И только недавно встал с больничной койки. Уже плохо, что ты полчаса болтался в холодной воде, а если не обсушиться и согреться сейчас – то еще и заболеешь…», - сказал тот и встал прямо перед ним, причем так воинственно, что Ди сделал шаг назад.

«Я хорошо себя чувствую».

«Дампир достаточно человек, чтобы болеть человеческими болезнями», - отрезал юноша. «И ты тут главный кандидат. Я не для того выхаживал тебя из состояния полураспада, чтобы ты слег от обычной пневмонии».

После долгой паузы Ди положить штаны обратно на камень.

«Хорошо». Адонай поднял руку и поднес запястье к губам Ди. «Теперь пей».

Его рот был открыт и клыки удлинились, прежде чем он спохватился и отшатнулся.

«Нет, мне не нужно…»

«Это согреет тебя быстрее, чем солнечные фонари».

«Мне это не нужно!» Он вслепую протянул руку и оттолкнул запястье юноши от себя.

Заметив тепло, мягкость и гладкость каждой поры на его коже…

И сжал кулаки, игнорируя раздраженное бормотание симбиота.

«Вы не заставите меня это делать», - прорычал он, дрожа. «Я не пью кровь людей…» Он поморщился. «Я не пил непосредственно из человека почти три тысячи лет. У вас есть какое-либо понятие о той опасности, в которой вы сейчас находитесь? Дампиру не надо пить... и из-за того, что у нас нет физического рефлекса, который позволяет нам знать, когда достаточно мы просто пьем, и пьем, и пьем, пока больше не можем или уже нечего пить…»

«Князь Дракула». Название из другой жизни, относящееся к другому существу - застало его в таком удивление, что он дернулся и повернулся, чтобы посмотреть на того, кто это сказал. Мейер. Вампир ходил туда-сюда, поглядывая на свет солнечного фонаря в коей мере не мешающий его мощной, элегантной ауре. Он был похож на пантеру в белом.

«Адонай весьма вероятно знает больше о внутренней жизни дампира, чем вы думаете, мой принц. Слуги Неотерры обучаются духовной, эмоциональной и физической помощи вампиру в течение многих десятилетий, прежде чем они будут допущены к нему. Они дают клятву заботиться о потребностях людей, которым они служат - и величайшее оскорбление, которое вы можете когда-нибудь им сделать – это назвать их не знающими своего дела». Мейер остановился, глядя Ди в глаза.

«Адонай - Слуга уже триста лет. Непочтительно так говорить о нем».

Ди чувствовал, как будто его голова плавает в тумане; жажда сделал прилив крови таким громким, что слова вампира эхом отдавались в его ушах. Он, ошеломленный, посмотрел на юношу и тот улыбнулся ему. «Люди не живут триста лет», - прошептал он.

«Слуги Неотерры живут», - ответил Адонай, и в его голосе, в его глазах, был безмятежность, которая покоробила Ди. «Мы изменили гораздо больше, чем просто группы крови». Он опустил запястье, но наклонил голову, указывая Ди на красный круг на своей шее. Взгляд Ди замер на нем. «Любой человек может получить их. Слуги, однако, изменяются на биогенетическом уровне. Если мы будем заботиться о себе, и если наши клиенты будут заботиться о нас, мы можем жить тысячи лет. Не так уж и много по сравнению с бессмертными...» Он оглянулся на Мейера, а затем улыбнулся Ди. «…но, по крайней мере, вкладываться в обучение и подготовку стоит. Это позволяет нам формировать связи с нашими клиентами, которые они могли бы прекратить из боязни потерять нас».

Ди не мог думать. Дрожа, он попытался отвернуться. Рука Мейера легла на его плечо, изящно и крепко, как тиски.

«Стой», - сказал он и его рубиновый взгляд задержался на лице Ди. «Смотри».

Мейер согнулся, и Ди не успел ахнуть, как вампир обнял юношу, привлек его к
себе и впился в один из красных кругов на его шее.

Охотник молчал. Он не мог оторвать глаз то этого зрелища.

Он видел движение челюсти Мейера, когда тот проткнул мембрану. Смотрел, как горло вампира сглатывает. Ощущал, осязал и чувствовал реакцию Адоная – как юноша задрожал и растаял в обьятии Мейера, полузакрыв глаза в чистом удовольствии.

Потом Мейер вздохнул, вытащил клыки и лизнул мембрану - она мгновенно запечаталась - и выпрямился. Только слабый след алого остался на его зубах, когда он заговорил.

«Это просто, охотник. Просто пить. Он может остановить вас, если вы пытаетесь взять слишком много. Но я обещаю, что ты не захочешь этого, как только почувствуешь его вкус во рту. Ты хочешь сделать это». Он посмотрел на Адоная.

«Ты должны сделать это для него, в конце концов».

Это поразило Ди и вывело из оцепенения. «Должен?»

Адонай прислонился к Мейеру; его глаза были полузакрыты после удовольствия.

«Стать Слугой Неотерры означает стать симбиотом», - сказал он, еле выговаривая слова. «Мы даем Детям Ночи кровь. Наши тела работают сильнее, лучше, чтобы производить больше. Это позволяет нам жить так долго. Так что мы даем вам жизнь... и вы даете нам жизнь». Он лениво улыбнулся. «Как вы догадались, этот опыт взаимно приятный для обеих сторон».

Нет, он не мог слышать это. Он не мог слушать. Здесь опасность, много опасности.

«Когда ... когда я прибыл сюда, охотник...»

Он вытащил себя из забытья, чтобы сосредоточиться на Мейере. Глаза вампира были темными; его улыбка поблекла, и он бросил взгляд назад, в прошлое.

«Когда я прибыл сюда с телом Шарлотты... Я был как ты. Усталый. Пустой. Слишком много лет, слишком много одиночества, и, чтобы сделать все еще хуже, я только что потерял человека, который мог бы подарить мне, по крайней мере, несколько лет человеческой жизни. Я не мог этого вынести. Люди города приветствовали меня, но я отверг их. Я искал смерти».

Он поднял голову. «Слуга Неотерры – отец Адоная, остановил меня. Он заставил меня пить его, пока я не принял его, а затем предложил мне свою заботу… Всю - пока я не понял, что он любит меня. Я принял его не в качестве замены Шарлотте... он уважал мою боль, и как друг хотел чтобы я знал, что не одинок. Я мог оплакать смерть Шарлотты, оплакать свою прежнюю жизнь, даже пройти через мой план самоубийства, если хотел. Но не из-за одиночества. Это было единственное условие».

«Я...» Ди запнулся, подавленный подступающим страхом. Так много опасностей.

«Что... делать, что делать с ним…»

Боже. Он не мог даже попытаться. Это было слишком ясно. Он поднял руку ко лбу, желая хоть как-то взяться за смятение и ужас в его сознании и раздавить их.

«Почему ты вернулся в крепость, принц?», - спросил Мейер.

«Не называй меня так», - прорычал он в ответ.

«Почему ты ушел?»

«Я не знаю».

«Ты знаешь. Почему ты пришел?»

«Там...» Он не должен отвечать. Он не должен был отвечать. Он не из компании Мейера. «Там больше нет вампиров. Мне больше некуда было идти».

«Когда люди пришли сжечь тебя», - тихо спросил Адонай, «почему ты не
оборонялся? Они тебе не противники».

«Я не убиваю людей».

«Ты делал это раньше, если они мешали тебе. Я слышал все эти истории. Почему ты не защищал себя?»

«Не было необходимости. Покои моего отца...»

«Были тупиком, Ди. Если они загнали тебя там, эти места не были скрыты. Управляя космическим кораблем, они тебя бы убили. Почему ты был там? Сидел там, ожидал когда они пришли за тобой?»

Он отвернулся от Адоная; Мейер был там, закрывая его.

«Ответь ему, охотник. Почему?»

«Почему, Ди?»

«Почему?»

«Потому что я устал», - сказал он, наконец - крикнул это, чтобы от него отстали.

«Устал от скуки и отсутствия цели и... и смерти. Какая разница, если я умер внутри, а?»

Порыв ветра скользнул через пруд, оставляя рябь на воде. Его кожа покрылась мурашками от внезапного холода, пока Мейер не набросил на него свой плащ. Он чувствовал тепло тела вампира - естественный ответ на присутствие пищи - на своей коже, и слабо задрожал.

Адонай шагнул вперед, и приложил руку к его груди. Тепло тела молодого человека была жгучим по сравнению с вампирским. Его собственное тело немедленно согрелось.

«Я собираюсь соблазнить тебя сейчас», - сказал он, и Ди уставился на него в немом непонимании. Юноша - не мальчик, но с непосредственностью ребенка - улыбнулся. «Это будет потому, что ты красивый, и я хочу тебя, и тебе нужна кровь. Но это также потому, что Слуги Неотерры очень похожи на вампиров, которым служат. Мы тоже жаждем». Он стоял на цыпочках, наклонившись вперед, и слегка прижался губами к ключице Ди. Тот вздрогнул. «Не для крови, конечно, но для чего-то столь же важного. Наполненность». Он поднял руку и поймал прядь волос Ди, пропустив её сквозь пальцы. Это заставило его думать о ласках Мейера, там, в лазарете.

«Нап... наполненность...» Было трудно думать, когда юноша так близко.

«Служение для Слуги Неотерры означает нахождение клиента, который может быть большим, чем клиент… Клиент, который будет знать наши потребности и как мы учимся у них, и сонастраиваем себя, тот кто будет служить нам столько же, сколько мы служим им. Клиент, который будет любить нас. Мейер стал таким для моего отца, а потом для меня. Я хотел бы, чтобы и вы стали таким для меня».
Юноша снова поднял руку, и на этот раз его запястья коснулись губы Ди - так легко. D вслух всхлипнул.

Потом замолчал, и другая рука коснулась его - пара рук, мягко обняли его сзади за талию.

«И я тоже планирую соблазнить тебя», - сказал Мейер ему на ухо, «потому что ты красивый, и я хочу, чтобы ты был моим. И потому что я сказал Адонаю что он мог бы быть с тобой, если он согласится делить тебя со мной».

Его голова опустела; он почти упал в руки Мейера и чуть не повалил его. Близость вампира, его прикосновение действовали на него на удивление хорошо.
Нет. Это было безумие. Он не мог позволить Мейеру пить его. Он не мог позволить себе пить из этого юноши. Он не мог даже представить себе, что будет так чувствовать себя. Но Боже, милый Боже, если просто попробовать и представить себе...

Он сосредоточился на том, что может быть слабее. «Когда ты перестал любить Шарлотту и начал хотеть меня, Мейер?» спросил он. Но Мейер только улыбнулся.
«Я не разлюбил Шарлотту, или начать хотеть тебя, я все еще люблю ее, - но даже если бы она пережила нападение Кармиллы, даже если бы она стала Слугой, она была бы уже мертва. И она никогда не хотела стать вампиром. Мне одиноко. Я начал желать тебя, когда ты впервые напал на меня, чтобы вернуть ее. Я всегда хотел, чтобы ты был моим. Но я джентльмен. У нас были другие дела». Одна рука оставила его талию, и убрала волосы подальше от его правого плеча. Прохладные губы коснулись там кожи. «Сейчас обстоятельства более благоприятны».

И прежде, чем он понял значение слов вампира, прежде чем он понять странность всей ситуации, оба они прижались к нему. Спереди Адонай - теплый и голодный до ласк, и Мейер, прохладный и соблазнительный со спины. А между ними…

Между ними - каждый долго погребенного инстинкт, каждые импульс, каждое забытое томление, все сговорились - чтобы подчинить его. Он тихо зашипел, желая бежать, желая атаковать.

«Выбор за тобой», - очень мягко сказал Адонай. Его тело, стройное и гибкое, задевало тело Ди. «Хочешь ли ты нас? Мы заключим сделку, как сказал Мейер». Он слегка улыбнулся вампиру через плечо Ди. «Я признаю, что мы были немного несправедливы, доведя тебя до этой точки, прежде чем спросить разрешение, но ты - знаменитый дампир-охотник. Ты можешь устоять, если действительно хочешь. Просто скажи нет, и мы отступим. Оставим тебя в покое, чтобы ты делал все что хочешь».

Оставить в покое. Он вздрогнул всем телом от желания и тоски.

«Это то, что ты хочешь, не так ли?» Голос симбиота, внезапно, был тихим и без насмешки. «Это то, что ты всегда хотел. Ты убил всех остальных не только потому, что они были слишком коррумпированы, чтобы жить, а потому, что знал, что они нуждались в освобождении от боли и одиночества. Но у тебя никого не осталось, чтобы освободить тебя».

«Заткнись».

Симбиот хрипло засмеялся. «Теперь, когда ты знаешь меня, что делать? Я скажу тебе - что. Отправь этих двоих прочь и вернись назад в озеро. Если ты действительно хочешь уйти... Я могу помочь тебе. Я много тебе должен. Наверно, достаточно легко найти другого хозяина в таком месте, как это. Может быть, та маленькая девочка. И тогда ты будешь свободен от меня, тоже - приятный бонус, а? Ты будешь полностью один, наконец. Навсегда».

Слова проникли глубоко в его душу и вызвали слезы. Симбиот слишком хорошо знал его, знал его слабые стороны, и имел слишком большой опыт в их эксплуатации. Он всегда был безжалостным, когда он знал, что это было правильно. Он всегда проигрывал сражения, когда знал, что это правильно.
Он был величайшим охотником на вампиров, которого когда-либо знала Землю. Он столкнулся с десятьми тысячами опасностей - монстры, мифы, предательства - и победил их всех.

Но он не мог столкнуться с этим.

Не с одиночеством.

Он вздохнул и закрыв глаза. Мейер усмехнулся ему на ухо мягко и торжествующе. Руки Адоная скользнули вокруг его шеи, как бы приветствуя его.

Они увели его вниз на прохладную траву, в пятна света и тени от деревьев. Он в покое, когда они посадили его между ними - Мейере со спины, Адонай извивался перед ним. Жажда была в состоянии покоя. Было ли это то, что чувствуют люди, когда вампиры совращают их? Все ли они так жаждут укус...? Он почувствовал внезапный шок прикосновения кожи с кожей, когда вампир избавился от собственной одежды, а еще шок, когда Адонаю, наконец, удалось выскользнуть из его одежды и припасть к нему.

«Пей медленно, охотник», - вампир дышал ему в ухо, и он задрожал от звука желания в его голосе. «Чем дольше длится ваш контроль, тем дольше все мы можем наслаждаться. Понимаешь?»

«Да…» И когда быстрая резкая боль пронзила его в шею, и его чувства были перегружены мучительным, великолепным экстазом умирания.

Он не знал о чем тогда умолял. Он знал, что его рот был открыт только потому, что за несколько мгновений после того, как Мейер начал пить из него, Адонай подставил ему свое горло и одна из мембран на шее уже слегка кровоточила, сладко и горячо, как раз напротив его клыков.

И тогда он вгрызся в горло Адоная по самые десны, шипя, когда его рот наполнился густой и богатой алой жидкостью, и его тело пело от восторга. Он сглотнул и услышал в ответ рычание Мейера, потому что питание изменило кровь Ди от легкого странного нектара в пикантный, землистый на вкус эликсир, редчайший и самый вкусный из кровей, которые Мейеру приходилось пробовать в течении пяти тысяч лет. Интересно, откуда он это знает? «Потому что мы одно целое», - эхом отозвалась в его голове мысль Мейера. «Ты думал, что кровь - это единственная вещь, которую мы тут делим?» И опутанные такими мыслями, они оба чувствовали радость Адоная.

И тогда все мысли в его голове замерли, и вместо низ зазвучал хор жизни и смерти, слияния и заполнения, голода и сытости, - и милый Боже, он наверно может умереть, если кровь Адоная не прольется в него, чтобы заполнить пустоту, оставленную голодом Мейера. Не эти жалкие капли. Он сосал так, чтобы кровь струйкой стекала в его горло, сопротивляясь жадному желанию разорвать мембрану. Он чувствовал каждую реакцию измененного тела Адоная. Он мог бы лежать так вечно, или по крайней мере до того момента когда Мейер насытиться. А это могло занять несколько часов, потому что тот медленно потягивал кровь, не торопясь и смакуя изысканный аромат дампир на его языке, лаская и поглаживая его, и уговаривая его открыться еще дальше - вопреки здравому смыслу, вопреки здравомыслию, он хотел дать им еще больше, хотел пить еще больше, принимая и желая, желая и отдавая, и Боже, Боже, Боже, милый Боже…

***

Удовольствие.

Он посетил вселенную удовольствия и ему понравилось то, что он там нашел. Так много слоев, все вперемешку, и все в комплексе. Необходимость. Желание. Дружба. Последнее может стать чем-то более сложным. Он чувствовал свою радость и их заботу о нем в течение долгих часов экстаза. Часть его воспринимала их заботу как опасность - угрозу долгому, утешительному одиночеству своей жизни. Это так. Он по-прежнему был отшельником. Но он больше не был уверен, что одиночество лучший вариант.

Теперь он стоял в пятне солнечного света возле пруда, глядя на омут. За ним
лежали две половины его наследия: вампир и человек, между которыми он мог лечь всегда, когда захочет. Перед ним лежало... кто знает что? Звезды. Другой мир. Любовники. Другая жизнь.

Такая перспектива пугала его больше, чем хотелось бы признать.

Но это не остановит его. Он дампир. Он шел в сумерках между ночью и днем, балансируя на крае, остром, как лезвие. Он был охотником, и хотя не было больше Аристократии, у него будет другая добыча. Другие опасности. Он столкнется с ними и одержит верх.

Но не в одиночку.