Время Грейнджер

      Гермиона отталкивает меня, я оглядываюсь, и в следующую секунду, вижу, как она снова падает на лёд. Всё бы ничего, но она ловила какого-то мужчину, который катился спиной. Я попытался встать на ноги, но ничего не вышло, поэтому пришлось на коленях ползти к ней, чтобы помочь Грейнджер встать.       — Боже, простите, я не видел куда ехал, — извинялся мужчина, когда я до них дополз.       — Надо бы… — Гермиона не даёт мне договорить, перебивая на полуслове.— Ничего страшного, — говорит она и как-то уж пристально разглядывает мужчину. Грейнджер внезапно испуганно дёргается, когда к нам подъезжает женщина… Мерлинова борода, это же её родители! — Я в порядке, — она не смотрит на женщину и пытается подняться самостоятельно. Я вижу, как сильно трясутся её руки.       — Простите ради Бога, — причитает женщина поднимая своего мужа. — Сколько раз я предупреждала тебя так не делать? — Гермиона снова вздрагивает и за меня хватается. — Вы точно в порядке? Не сильно ушиблись? Может помочь Вам дойти?       — Нет-нет, всё в порядке, — Гермиона не смотрит на них, хотя хотела увидится. Ну да, она должна была со стороны за ними понаблюдать, а не столкнуться лоб в лоб. — Не берите в голову.       — Может мы угостим вас горячим шоколадом? Вы не выглядите, будто всё в порядке, дорогуша. Это заставляет чувствовать меня не по себе, — мужчина оборачивается к нам, и как-то подозрительно засматривается на шарф, который на самом деле его. — Отличный вкус, молодой человек, — говорит он и беспечно подмигивает.       — С-спасибо, — я могу же с ними говорить? — Подарок девушки.       — Почему мне кажется Ваше лицо знакомым, — задумчиво протягивает мама Гермионы внимательно её разглядывая. Я должен отдать Гермионе должное, держится она хорошо. Почти не видно, что она нервничает, это поразительно, потому что на допросе, Грейнджер держится уверенно и бесстрашно, а тут с родителями… Они её слабое место. — Мы не знакомы? Как тебя зовут?       — Г-г-г, — ну вот ещё и заикаться начала.       — Гермиона, — говорю я за неё, заметив, как она совсем распереживалась. — Гермиона Малфой, — тут Гермиона отмирает, но на меня гневно не смотрит, а лишь широко улыбается и кивает. Молодец, взяла себя в руки.       — Возможно где-нибудь в Европе пересекались, — отвечает она наконец Гермиона и даже голос не дрожит, но я всё ещё чувствую её дрожь.       — Точно! Я хорошо запомнила твоё лицо, — женщина хлопает в ладоши и восторженно смотрит на своего мужа. — И имя таким знакомым кажется, ты ведь говорила, что живёшь в Лондоне. Милая, теперь мы точно должны выпить чашечку чего-нибудь горячего.       — Непременно, — мужчина поддакивает.       — Согласна? — спрашиваю у Гермионы, которая и счастлива, и напугана. — Наверное всё-таки сильно ударилась. Она пытается научить меня кататься, но мы упали.       — Два падения, бедняжечка, — мама подхватывает Гермиону под руку. — Идём?       — Да, — говорит Гермиона, когда снова отмирает. — Мы идём…       — Ох, забыли представиться, — мужчина резко оборачивается и протягивает мне руку. — Роджер, а это моя жена Джин Грейнджер, — я пожимаю руку в ответ и протягиваю руку маме Гермионы.       — Драко Малфой, — по запарке отвечаю.       — Молодожёны? — интересуется миссис Грейнджер.       — Совершенно верно, — я перехватываю Гермиону под руку, которая откатывается назад. — Мы вас догоним, а то я снова упаду. — Они смеются и откатываются вперёд. — Ты чего молчишь?       — А ты что творишь?       — Расслабься и получай удовольствия, — я беру её за руку, чтобы не свалиться на льду. — Если они не могут тебя вспомнить, они могут стать друзьями. Я серьёзно, Гермиона, попробуй с ними подружиться, — мы останавливаемся у бортика и она неуверенно смотрит на своих родителей. Я подхожу ближе и подняв её подбородок указательным пальцем, буквально заставляю смотреть на меня. — Получай удовольствие и ни о чём не думай, — не думай о том, что это возможно твой последний раз. Не думай о том, что у тебя осталось семь дней. Я видел чёрную кровь на её губах, я знаю, что это значит и это очень плохо. — Этот вечер только для нас, мы делаем, что хотим, — она неотрывно смотрит на меня, но всё ещё молчит. — Ты заслужила, — возможно мне показалось, но она как будто боится своих родителей. — Гермиона Грейнджер, ты правда заслужила этот день, — и я рад, что он проходит со мной. Гермиона так ласково улыбается, что я не сдерживаюсь и наклоняюсь к ней, совсем невесомо целуя её чуть грубоватые от частых укусов, губы. Гермиона не вздрагивает, не пугается, а сама поддаётся, будто только этого и ждала от меня.       — Спасибо, — говорит она вытаскивая палочку из кармана. — Они всегда берегут коньки напрокат, нам надо быстрее нагнать их.       Мы выходим за бортики, становимся в тот же угол, я прикрываю её, пока Гермиона быстро снимает чары с нашей обуви. Покончив с ними, она обходит меня, уверенно берёт за руку и ведёт вперёд, прямо к её родителям.       Мне кажется, или мы столько никогда за руки не держались, как сегодня? Это начинает мне нравиться и настолько, что отпускать не хочется.       Нагнав её родителей, Гермиона уже смелее стала о чём-то с ними говорить, не боясь их. Она светилась изнутри так ярко, как я никогда не видел. Я даже не уверен, была ли она так счастлива когда-нибудь в школе? Не в этот год, а в прошлые года и мог ли я видеть её такой счастливой хоть раз? Но нет, я никогда не видел её такой яркой, я видел только её злость. И злилась она на меня.