Английский сплин

— Скучно.       Скука была везде. В мыслях Артура, в его кухне, во всём доме. Она давила на него, казалось, сжимала стены до неимоверно узкого пространства, заставляя усомниться в реальности того, что предстаёт взору молодого англичанина. Он сидел, закинув ногу на ногу, сцепив руки замком за головой, и бесцельно сверлил взглядом стены. Солнечный свет мягко наполнял собою помещение, с лёгкостью преодолевая тоненькие шторы, словно шалью накинутые на окна. Нежный ветерок колыхал их, заставляя безостановочно парить в воздухе, словно отрицая законы гравитации. Шумела крона деревьев в саду, куда выходила приоткрытая дверь кухни. Переливающийся шелест убаюкивал, настраивал на спокойствие, умиротворённость.       Но сегодня, как назло, у Керкленда было слишком много энергии для такого мирного времяпровождения, и распирающий от идей мозг начинал плавиться под лучами июльского солнца. Все дела по дому и саду – начиная мытьём полов и окон и заканчивая уходом за рассадой – были выполнены, все книги за последнюю неделю перечитаны, все улицы исхожены вдоль и поперёк, так что занятий для одного человека не оставалось. Для всех остальных нужно минимум двое, а адекватных знакомых у Артура не имелось. Есть, конечно, старые друзья, но все они далеко, кто за N километров кто по суше, кто по океану, и вряд ли навестят его сегодня, завтра, или вообще в этом месяце. Не исключаем из окружения и сокурсников, но с «заморышем Арти» никто развлекаться не пойдёт, да и развлечения у его сверстников весьма непривлекательные. Шататься ночью по кабакам можно и одному, так даже веселее, распивать спиртное тоже, ну а о сексуальных похождениях лучше вообще молчать, не до того сейчас, не это Керкленда интересует. Вот найти бы человека, с которым и поговорить, и помолчать, и поработать! Но нет таких. — Скучно, — в очередной раз повторил он в тишину, словно надеясь, что ему сейчас ответят. Но стены говорить не умеют, потому молчат. Лишь ветер шумел за окном, да шторы издевательски задорно похлопывали в такт его порывам.       Сочтя молчание бетона вызовом, англичанин хмыкнул, и резко вскочил с места. Твёрдыми и широкими шагами дошёл до холодильника и резко распахнул дверцу. В запасах Артура чего только не было: недельной давности ростбиф, молоко, ветчина, сыр, куча яиц, несколько тостов, в большинстве своём уже заплесневелых, безумное количество фруктов, овощей, и прочего, прочего, прочего. Вообще его холодильник вечно пестрел разнообразным обилием пищи, но так как юный «гурман» жил один, то еда у него постоянно тухла. Из всего богатства великого замораживателя он выбрал баночку колы, бог знает, откуда там взявшейся, и захлопнул дверцу, удовлетворённо ухмыляясь последовавшему за этим звону стеклянных банок. Вернувшись к столу, Артур водрузил на него жестянку наполненную «американской бурдой», и направился к кухонной тумбочке. Раскрыв первый ящик, пошарил в нём руками, ругнулся, открыл второй, пошарил, снова ругнулся. Так, перерыв половину кухонных шкафов, он остановился на девятом и выудил оттуда старый фломастер. Проверив его дееспособность на обрывке вчерашнего выпуска «The times» утвердительно кивнул головой, и снова направился к коле. Несколькими движениями он намалевал на жестянке импровизированную рожицу, с глуповатой улыбочкой и отрешённым взглядом. Немного подумав, Кёркленд снова прошёлся по шкафам и извлёк оттуда ярко жёлтую салфетку и пробку из - под шампанского. С пробки он бесцеремонно сорвал мюзле, а от салфетки оторвал небольшой кусочек, после забросив их в мусорный контейнер. Через полминуты из проволоки были умело сооружены очки, маленькие, словно на небольшую куклу. Вновь подойдя к столу, Артур водрузил их на бедную баночку, а кусок салфетки примотал к крышке, так, что она забавно торчала, будто прядью. Снова сев на свой стул, облокотившись на него и положив голову на руки, страдалец начал пристально вглядываться в лицо своего нового друга, безусловно одарённого разумом и жизнью. Просидев так минут пять он заговорил первым. — Неплохая сегодня погодка, да?       Ответа не последовало, что, собственно, и ожидалось. — О чём поговорим? О политике? Философии? Истории?       Перекошенная мордашка продолжала молчать, нервируя англичанина своей невозмутимостью. — Думаешь, раз похож на Джонса, то можешь быть таким крутым? – Керкленд многозначительно дёрнул бровью.       А точная копия Альфреда продолжала смотреть ему в лицо своим безжизненным взглядом, проникая в душу, заставляя мурашки бегать по телу. Незадачливый собеседник банки невольно поёжился, отодвигаясь подальше от стола. Через полчаса бесцельного вглядывания в жестянку зрение начало подводить, и Артуру стало казаться, что она движется по направлению к нему, вырастая, заслоняя его собой, грозясь вскоре раздавить. Перепугавшись своего детища не на шутку, он резко вскочил с места и, немного поморгав, убедился, что это был просто обман зрения. —Тц! Тоже мне, «очумелые ручки», — поморщившись своей идее с молчаливым собеседником, Керкленд зарёкся экспериментировать с различного рода ёмкостями и вообще мастерить что-либо в домашних условиях. По крайней мере, не заниматься этим в одиночестве.