Ночь в отеле

      Ночь в гостинице.       Трудно передать атмосферу, царящую в лобби фешенебельного отеля в три часа после полуночи. Тихо играющая музыка, которая по задумке должна расслаблять, приглушенный бежевый свет ламп, отдаленный скрип стульев, двигаемых барменом, и его более четкая ругань с применением не столь изысканных, но очень точных синонимов определению «плохие клиенты». Автоматические двери со слишком чувствительным сенсором время от времени аплодируют ночному дуновению ветра с прохладной улицы, рев пробудившихся лихачей, гоняющих по главной улице города без тормозов, пронзает сонную тишину, а за ним – обволакивающая, убаюкивающая пустота, бесконечность мрачного и уютно-желтоватого мира за стеклянной, непреодолимой преградой входа. И улыбающийся человек-машина, ночной администратор с доброжелательным лицом и холодными, покрасневшими от дикого недосыпа глазами. Волшебство.       Звонок на ресепшн. Бармен, обрадовался про себя человек-машина.       – Внимательно, – выдохнул администратор, сдерживая зевоту.       –Мы ждем кого-нибудь?       – Еще три брони. А там… кто знает. Лично я никого не жду.       – Закрываться когда будем?       – Что во фразе «еще три брони» ты не расслышал?       – Да потому что бесит все!       – Обидели мышку, написяли в норку… иди сюда, плачься в жилетку.       Послышался грохот бросаемой трубки со стороны барной стойки. Администратор устало вздохнул: он полсмены слушал жалобы гостей и обвинения во всех смертных грехах, ведь наверняка это из-за него отключили свет на центральной электростанции, а еще это он виноват в том, что не осталось свободных номеров. И, безусловно, это он, проклятый Иуда, сучий сын, недоучка-недоносок, виноват в том, что нельзя поселиться в отель без паспорта. Человек бы обиделся, расстроился, разозлился, человек бы послал обидчика по известному адресу, а то и дал бы в морду. Несколько раз. Но он – не человек, он работник отеля. Он просто устал.       – Снимай жилетку, буду плакаться, – буркнул подошедший бармен. Крепкие руки пестрели татуировками из-под закатанных рукавов, с щелканьем вертели нарзанник. Из выреза расстегнутой рубашки выглядывала цепь с каким-то ритуальным символом, в ухе красовалась сережка. Ночь в гостинице, дресс-код офф.       – Достали? – равнодушно спросил администратор, пытаясь сосредоточиться на подготовке счетов.       Бармен, вновь проявив познание в области синонимов, ответил более красочно.       –Чаюху хоть оставили?       – Угу, хер они мне оставили. Вот объясни мне, почему если клиент мудак, то он мудак во всем? Если он тебе хамит, если он видит, что ты обслуживаешь человека, готовишь ему сраный кофе, то ему обязательно нужно орать на тебя, пока ты не ответишь? Почему он будет крякать тебе под руку, пока ты готовишь сраную маргариту для его силиконовой шкуры, почему…       Список «почему» продолжался довольно долго. Администратор сочувственно кивал, понимающе улыбался, а про себя составил не менее длинный список таких же точно «почему». И все чаще в этом списке у него появлялось: «а почему я вообще тут работаю?» Впрочем, этот вопрос задал бы человек. Работник отеля же просто устал.       – Да ладно, хрен на него, – выдохнул бармен, выговорившись. – Сам-то как?       – Живой, – улыбнулся администратор.       Поговорили.       Дверь в несчетный раз раскрыла свою прозрачную пасть, впустив вместе с ночным ветром двух мужчин. Низкие, пухлые, бритые, в пиджаках, с кольцами на руках, словно вырезанные по матрице. Администратор вздохнул.       – Здравствуйте, добро пожаловать, – кивнул он с улыбкой. – Бронировали?       – Нет, дайте два номера люкс.       Пухляк перевалился через стойку, заглядывая прямо в монитор. Повернув брыластую морду, он приметил печенье и с аппетитом захрустел им, роняя крошки на клавиатуру администратора. Человек бы разозлился…       – К сожалению, – стараясь не скрипеть зубами, человек-машина сдавил себе запястье за спиной, – свободных номеров у нас не осталось.       – Как это не осталось? Не интересует, найдите.       – Я был бы рад вам помочь, но номера уже заняты. Могу посоветовать вам…       – Так, ты меня плохо услышал? – пухляк сверлил администратора водянистыми глазами. – У вас должны быть номера. Любой отель держит номера в резерве, я ж знаю. Вот в, – он назвал город и другой отель той же сети.–было так же, потом позвали менеджера и номер откуда-то появился. Позови мне кого-нибудь постарше, я решу этот вопрос с ним.       – Я вам еще раз говорю, свободных номеров у нас не осталось, все уже заняты…       – Да мне не надо повторять! – пухляк повысил голос, дохнув спиртным духом. – Это я тебе повторяю: найди мне номер!       – Разве что в другой гостинице. Могу посоветовать…       – Ты че, проблем хочешь? – подал голос второй клиент. – Тебя как зовут?       Администратор с ухмылкой назвал свое имя. Пухляк, раскрыв портмоне, которое могло дать фору средней женской сумке в своих размерах, вытащил оттуда перьевую ручку, сверкающую чистым золотом, и взял со стойки листик, записал имя человека-машины.       – Ты, парень, видимо, не понял, с кем имеешь дело, – продолжил говорить первый. –Ну это понятно, умные люди тут за стойкой не стоят. Так вот, я тебе доступно объясню: если ты сейчас нас не поселишь, то у тебя потом будут очень большие проблемы, ты понял? Я вашего владельца знаю, мы с ним как раз в сауну поедем в эти выходные…       Дальше шел список всех проблем администратора и всех знакомых, хоть как-то связанных с этим отелем. Человек-машина только сильнее ухмыльнулся. Наглее.       – Знаете, – внутри рвал и метал взбешенный человек. – Я столько всего слышал за свою карьеру, на меня столько раз сыпали проклятьями, что у меня уже член подмышкой должен был вырасти. От того, что вы мне тут угрожаете, номера, увы, не появятся, это даже не от меня зависит, можете меня хоть убить здесь. Вызвать для вас такси?       –Ну понятно, мальчик проблем захотел, – кивнул второй пухляк, сражаясь со своим портмоне. – Поехали отсюда.       –Ну ты нас услышал, – затряс щеками первый. – О карьере можешь забыть.       – Всего доброго, – ухмыльнулся администратор им вслед.       Руки тряслись, сердце билось. Зато спать перехотелось.       – Это что вообще было? – спросил подошедший бармен. – Это по брони?       – Если бы по брони, этого бы не было, – выдохнул администратор.       –Дебилы какие-то, да?       – Что ты, добрейшие люди…       «Почему я здесь работаю?..»       Звонок.       –Ресепшн, чем могу помочь? – от злости он даже забыл представиться.       – У меня не подключается интернет.       Безуспешно перепробовав различные варианты помочь по телефону, администратор пообещал в течение пяти минут подняться.       В коридоре он услышал стоны. Обычное дело в гостинице, он давно перестал обращать внимание на подобные мелочи, поэтому он, все еще злой, спокойно прошел мимо источника шума, отметив про себя, что в номере приоткрыта дверь. В порыве страсти забыли закрыть? Или оставили специально, чтобы вот такой вот администратор, у которого ночь не задалась, шел мимо и обзавидовался? Плевать, такое интересно человеку. А работник отеля должен исправить интернет.       На обратном пути он вновь обратил внимание на номер, откуда шли стоны, и остановился. Он наверняка знал, что в этой комнате живет только одна девушка, он сам ее селил несколькими часами ранее. Но стоны?.. Работник отеля улыбнулся бы и прошел дальше. Но человеку стало слишком любопытно. Он тихо отворил дверь, вошел в теплый, укутанный уютным полумраком номер. Неровное дыхание, вздохи и постанывания эхом отразились где-то внутри, где прятался злой и уставший человек. Администратор, неслышно ступая разношенными мокасинами, прошел коридорчик и остановился, разглядывая открывшуюся картину. Полностью обнаженная девушка с завязанными глазами, привязанная одной рукой к спинке кровати, второй нервными движениями пыталась довести себя до пика с помощью… пустой стеклянной бутылки. В таких подавали питьевую воду на баре, цена за нее, насколько знал администратор, была непомерно завышена. Почему он думал о цене этой бутылки, наблюдая, как ее обтекают, обволакивают, сжимают гладкие половые губы девушки, администратор объяснить не мог. Он провел пальцами по не менее гладко выбритому подбородку, бесшумно прошел к креслу и сел, устроившись поудобнее, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       А девушка была неподражаема: что бы она себе не придумала в голове, это доставляло ей истинное удовольствие. Она выгибала спину, сучила ногами по простыням, покусывала губы, закидывала голову, стонала, все быстрее и быстрее вводя так удачно приспособленную для этого бутылку. Стекло поблескивало неровными от секретов бликами, беззвучно проникало своей гладью в девушку. Администратор с интересом рассматривал сквозь прозрачное дно богатый внутренний мир гостьи, которую селил, чувствовал себя как на каком-нибудь уроке экспериментальной анатомии. А девушка все продолжала, все ускорялась, сжимая маленькой, узкой ручкой, на которой проступили вены, бутыль. И вроде бы все было наоборот, но он чувствовал себя так, словно его застали врасплох. Что бы сделал на его месте человек?..       – Могу я вам помочь? –произнес наконец он, скользя глазами по раскрасневшемуся, влажному, привлекательному стройному телу, вдыхая запах духов и пота, улавливая едва заметное движение ее выделений, стекавших по горлышку бутылки.       Она остановилась, раскрыв рот. У нее очень привлекательно выделялись передние зубки. Она провела красным язычком по розовым губам, повернула голову в его сторону и вынула с забавным глухим чавканьем бутылку.       – Буду благодарна, – кивнула девушка, и темный кудрявый локон скатился ей на острую ключицу.       Бутылка легла рядом с ее стройным бедром, сделав на том месте темную лужицу. Девушка завела свободную руку за спину и согнула ноги в коленях, приподняла голову. Он сглотнул, не совсем понимая, что вообще вытворяет, расстегнул ремень и с жужжанием вытянул его, собрал в кольцо и несколько раз громко хлопнул. Девушка прикусила губу и напружинилась, ее стройные грудки заходили над четко выделенными ребрами, по плоскому животу к пупку скатилась капелька пота. Администратор сел рядом с ней, провел рукой по лицу, шее, коснулся кораллового сосочка. Затем провел по тем же местам поясом, постукивая. Девушка засопела. Он медленно погрузил пальцы в ее влажную плоть, помассировал. Нежно, неторопливо.       – Быстрее, – нетерпеливо выдохнула она.       И человек проснулся. Одичавший, озлобленный и взбешенный, все еще не утоливший свою ненависть ко всему живому, он схватил ее за шею и впился в ее губы, прихватив их зубами. Она застонала, уцепилась ему свободной рукой за волосы, но он убрал ее, крепко сдавив запястье. Утробно зарычав, он ударил ее поясом по бедру, она поморщилась, вздохнула, дернулась, напряглась и застонала. Он ударил снова, сильнее, затем еще раз. Она задышала открытым ртом, по ее скуле из-под повязки потекла мутная слеза, подкрашивая щеку небрежным мазком туши. Он сильно сдавил ей грудку и укусил за сосочек, за ребрышко, за торчащую косточку на тазу, за сочащуюся плоть, проник внутрь своим языком и снова укусил. Она кряхтела, впиваясь в голову ноготками. Он отвязал ее руку от кровати, затем связал вместе со второй туго стянутым ремнем, уткнул ее лицом в подушку, нервными руками стянул с себя штаны, схватил ее за ягодицу, сжал, ударил. Снова, снова, снова… Вкладывая в каждый удар всю злобу, всю обиду. Все дикое, что в нем кипело, варилось. Все недопустимое, запретное. Все человеческое. Снова шлепнул по ставшей уже багровой упругой ягодичке, раздвинул ей ноги и резко вошел, громко выдохнув. Он вошел снова, сильно ударяя ее по ягодицам, замычал, взялся одной рукой за ее шею. Он входил и входил, резко, грубо, зло.       …как это не осталось? Не интересует, найдите…       Она застонала. Он схватил ее за волосы, приподнял, чувствуя, как ее пахнущие духами локоны трещат и ломаются под его ненавидящей рукой. Под его животной лапой. Он прижал ее к себе, не переставая ритмично вбивать ей клин, шлепая по ее красным щечкам, взял за шею и укусил за ушко, заревел смесью разбуженного в спячку медведя и разъяренного быка. Она закричала, слезы текли по ее лицу, стекали ему на нос, на щеку, на губы. Он схватил бутылку и прижал к ее губам, она ухватилась за горлышко зубами, стиснула до скрежета во рту, слизывая, сглатывая свою собственную жидкость. Он надавил ей на челюсти, вырвал бутылку и облизал ее сам, вкушая ее мед.       …умные люди тут за стойкой не стоят…       Она вновь застонала. Он толкнул ее вперед, вновь упирая лицом в подушку, вышел из нее и погрузил в ее плоть пальцы, дергаными движениями продолжая начатое. Резко, грубо, словно пытался ее порвать. Пристроился к ее ягодицам, раздвинул их, и протиснулся между ними, кряхтя и терпя боль в непомерно сжатой плоти. Она закричала, он ударил ее по заду уже болящей от этой процедуры ладонью. И так же резко продолжил, так же зло и ненавистливо. Так же по-зверски. Так же по-людски. Ударяясь своим тазом об ее, он рычал, хватал ее за волосы, шею, вдавливал ее лицо в подушку, а она кричала, стонала, дергала связанными руками.       …мальчик проблем захотел…       Она завизжала. Он взял бутылку и погрузил в гостеприимный мокрый жар ее тела, продолжил самостоятельно начатое девушкой. Только уже резче, быстрее, глубже, не прекращая входить между ее ягодиц. Он чувствовал на пальцах жидкость, бегущую по бутылке, болезненное давление ее узких бедер, слышал ее крики, видел, как она извивается под его беспощадными ласками. И ему было хорошо. Человек внутри возликовал, работник отеля сдался, погиб, вырвался из его тела и стекал на простыню, добавляя новой работы для прачечной. Они закричали одновременно, одновременно дернулись, и в стеклянное донышко бутылки со стуком ударила струйка жидкости. Он вздохнул, упал ей на спину, уткнувшись лицом в пахнущие духами и каштаном волосы.Что-то делал губами, то ли целовал, то ли кусал. Освободил ноющую плоть из ее ягодиц, высвободил из плена ее нижних губ бутылку и сполз с малиново-красной девушки, насквозь мокрой от пота и слез.       Время потекло какой-то патокой, в голове помутилось, хотелось, чтобы вот так все и кончилось, чтобы после этого мига он просто взял и умер, освободившись от переполнявшей его злобы и ненависти, выместив их на странноватой и такой своевременной гостье, которую селил несколькими часами ранее. Он освободил ее руки и сел на пол.       – Как вас зовут? – хрипловато спросила девушка.       – А что? – улыбнулся администратор.       – Хочу оставить благодарность в книге отзывов.       Он засмеялся, представив себе текст этой благодарности.       – Где ты пропадал? – поморщился коллега по смене, когда он вернулся на стойку.       – Интернет чинил, – равнодушно бросил администратор. – А что?       – Да тут охрана звонила, на третьем этаже вопли какие-то, хотели, чтобы кто-нибудь из нас поднялся глянул. Ты чего смеешься?       – Да так. Ну, думаю, что там уже все в порядке.       – Не знаю, пойду гляну. А ты стой здесь, а то я уже заколебался.       Коллега ушел, а администратор остался, думая о том, что те двое действительно были правы: ему можно забыть о карьере. И о том, что теперь еще труднее передать атмосферу, царившую в лобби фешенебельного отеля.       Впрочем, об этом думал человек. А администратор просто устал.