Today Tonight (Мин Юнги)
25 марта 2017 г., 15:44
Яркие лучи света и легкий ветерок заставили парня пробудиться, кто-то открыл дверь в мастерской.
«Что за черт решил меня потревожить в это воскресное утро?» – думалось ему.
Повернувшись на бок, он увидел в дверном разъёме силуэт молодой девушки. Она была одета неброско: белый сарафан, босоножки небесного цвета на небольшом каблуке. А какие волосы! Будто произведение искусства. Волнистые пряди ложились так идеально на обнажённые плечи, что нельзя было не засматриваться на них.
– Что вам нужно? Как ваше имя? – неохотно спросил парень, смотря в очертания особы.
– Мне сказали, что Вы единственный художник в нашем небольшом городке. И я хочу, чтобы Вы нарисовали меня, ведь Вы не откажете, верно? – с почти незаметной улыбкой сказала девушка. – А зовут меня Т/И.
– Т/И, дорогуша, сейчас раннее утро, я не в состоянии делать что-либо. Вы видели, что я встал после вашего прихода. Ох, дайте мне немного времени. Я должен собраться с мыслями хотя бы, – потирая глаза, пробормотал художник. – Вы же знаете все мои условия? Или я не буду писать на холсте Вас.
– Да, мне рассказывали и об условиях. Я готова. Уж очень сильно хочу заполучить картину от мастера своего дела, – ответила девушка, провожая парня взглядом в маленькую ванную комнату.
– Хорошо-хорошо. Пять минут подождите, – доносился мелодичный голос из ванной.
Т/И прекрасно слышала, как художник набрал в ладони воды и умыл свое лицо, пытаясь проснуться окончательно. Девушка вздрогнула, когда парень продолжил говорить:
– Пока я собираюсь с духом, Вы можете тоже готовиться к процессу написания. Есть время на это.
Т/И с робостью прошла в глубь комнаты, где присела на край пуфика и стала рассматривать комнатку. Серые стены, светлый пол. Около окна стояли мольберты, куча незаконченных работ. Перед девушкой находилась кровать, а если точнее, то матрас, который занимал одну четвертую комнаты. Можно представить насколько крошечной была комната, но в нее так много всего вмещалось. И студия, и комната, и мастерская в одном. Девушку больше всего привлек большой коллаж из множества фотографий. На них были изображены здания, люди, пейзажи и натюрморты, но в целом выглядело достаточно гармонично, даже вырисовывались очертания человека. Выглядело завораживающе! Сразу видно, что проделано много работы. Не хватало лишь одной фотографии или наброска, чтобы заполнить пустоту в середине коллажа – сердце. Явно выбивалось из колеи. Художник в поисках этой части, дабы завершить коллаж. Больше ничего не было особенного в комнатушке, все было спокойной, лаконично.
– Тебе стоит подготовится. Ничего что я на «ты»? – входя в мастерскую и открыв нижний ящик маленького комода, сказал парень. – На, накинь только это, – бросил около Т/И достаточно большой кусок шелка нежно-сиреневого цвета.
– Да, без проблем. Мои знакомые говорили, что у вас свои причуды, но никто из них не говорил о раздеваниях… – еле слышно сказала ты.
– К каждому требуется свой подход, знай, меньше слов, больше дела, – грубовато произнес парень.
Девушка поднялась и стала медленно расстёгивать застёжки на босоножках, потом бесшумно оставила их в сторону. Она босой стояла на холодном полу, легонько перебирая пальцами ног. Дальше дошел черед до сарафана. Т/И сначала накинула на свое тело ткань, будто стеснялась своего тела. Укутавшись, она стала стягивать лямки сарафана, от собственных касаний она покрылась мурашками, и вот упало платье вниз, а девушка тут же робко отвернулась к стене, дабы скрыть нагое тело.
– Зачем ты прячешь прекрасное тело? Мне же придется касаться его, ведь я не могу создать шедевр иначе, – произнес парень, смотря на натуру, пока она скованно раздевалась. – Приляг на этот край кровати, я накрою красиво тканью.
***
Т/И легкой поступью прошла к кровати, но лишь когда легла на самый край, то не доверительно отдала шелк художнику. Он грациозно подбросил его вверх, а он медленно опускался на тело Т/И, которое успело покрыться мурашками. Женская натура каждый раз вздрагивала, пока юноша заботливо укладывал ткань по изгибам тела. Его кончики пальцев были такие холодные, что невозможно было не содрогаться. Его холодная сущность будто растаяла, когда начал гладить тело своей модели. Он смотрел на нее с легкой улыбкой, уголки губ молодого человека чуть-чуть приподнимались, как только Т/И подергивалась от касаний. Художник всегда начинал свою работу с очень странной процедуры – он просто трогал своих заказчиков, старался запомнить их запах, текстуру кожи, какие-то мелкие особенности. Его больше интересовало именно это действие, чем сам рисунок позже. Бывали у него персоны, которые нечем не привлекали, а были те, которые завораживали всем. Многих он забывал через день, а некоторых помнил месяцами. «Ох, она забавная, дергается так, будто к ней никогда не прикасались вообще. Такая зажатая, но ничего, это только первое впечатление, думаю. Она привыкнет в скором времени к моим касаниям. Пока она шла, я чувствовал ее запах. Пахнет ландышами и розами, идеальнее сочетания нельзя придумать. И вот она лежит передо мной полностью обнаженная, а этот аромат дурманит меня. Ладно, я не обязан зацикливаться на нем, не должен! Я уже у нее ног, в прямом смысле. У нее маленькие и худые ступни, какая прелесть. Ах-ха-ха, она дернулась снова, потому что провел по внутренней части голеностопа. А вот и первая особенность: мозоль у большого пальца. Ей явно натирают эти босоножки, но думаю, она надела их только потому, что пришла ко мне. Интересно, она долго собирала с духом, чтобы явиться сюда? А вдруг она думала о походе суда несколько дней? И долго принимала решение? Боже, почему я думаю насчет всякой ерунды, которая не должна меня волновать?! Я просто должен запомнить ее для рисунка, ничего больше! Какие же худые ноги, черт бы ее побрал. Я будто могу обхватить ее ножку одной рукой. Держится молодцом, но готова вот-вот прижать ноги к себе. Не привычно ей. Т/И, хватит уже сдерживаться, расслабься… О, интересная метка у нее на бедре – родимое пятно. Хм, напоминает бабочку или очертания сатаны. Не девушка, а одни какие-то противопоставления в одной личности. Да кто она на самом деле? Даже хочется узнать ее поближе, но знакомы мы с ней всего час от силы. Юнги, делай свою работу! Неужели она станет пассией новой? Так, нет, прекращай затею. Только ноги трогаешь, а уже интересуешься ее босоножками, силуэтами родимого пятна, а что же дальше?» Парень передвигался очень медленно, сам не хотел делать ей щекотно, тем самым сковывать девушку. Но, кажется, она ему приглянулась. Если окунуться в прошлое, то увидите его скудное существование. В последние полтора года он почти не брал каких-либо заказов. Даже не всегда делал зарисовки для знакомых. Видел мир он в серых цветах. Без красок и оттенков. Почти не выходил из мастерской, а старался оставаться в своей конуре, абстрагироваться от всего. Он уже не помнил, когда просто ходил погулять в парк, которые его так вдохновлял. Он реально жил внутри себя, как будто ушел в себя, перестал выходить из зоны комфорта, замечать прелести жизни. Угнетенное и депрессивное состояние постигло его. А раньше молодой человек только и делал, что брал мольберт, краски и кисточки, уходил на улицу, где рисовал все подряд. Иногда это были просто прохожие или архитектура родного городка. Однажды он сидел на скамейке и рисовал в блокноте незнакомку, которая сидела перед ним на другой стороне аллеи. И вдруг девушка начинает смотреть непонимающим взглядом на него в упор. Парень немного наклоняет голову в бок, подавая таким образом знак, что он ничего не делает незаконного. Через пару секунд он снова уткнулся в скетч бук. И стоило поднять глаза, как это женское создание стояло уже перед ним. И опять же непонимающие взгляды между ними. – Как Вас зовут? Я обязан знать имена людей, которых я рисую. – решительно начал Юнги, поднимаясь со скамейки и протягивая руку юной женщине. – Пхёнхва. – коротко ответила девушка, при этом чуть-чуть наклонившись и пожав руку собеседнику. – Приятно познакомиться. Я Юнги, неизвестный художник, рисующих в блокнотике. – Мне тоже. Не думала, что моя персона привлечет Вас, но я польщена, ха-ха. Я бы с удовольствие посмотрела Ваши рисунки – сказала Пхёнхва с милой улыбкой и блеском в глазах. Они пошли в ближайшую кафешку, где провели очень много времени, болтали обо всем: начинали про живопись и искусство, а закончили про общие интересы и любимые места в городке. Они часто виделись. Через пару месяцев они начали встречаться. Художник уже подумывал, что он встретил свою музу и все складывается прекрасно в жизни. И надо обручиться со своей лирой, Пхёнхва должна стать его навечно. И казалось, что им хорошо быть в обществе друг друга. Казалось, что счастье – это обретение друг друга. Не тут-то было. Возвращаясь домой, Юнги увидел в темноте целующуюся пару. Он бы и не заметил их, но парень окликнул его. Художник в ужасе увидел девушку. На коленях незнакомца сидела Пхёнхва, она потеряла дар речь, ведь не ожидала такой подлости. Юнги подошел к ним и сказал девушке: «Собери вещи и покинь меня. Будь счастлива с этим человеком. Я не твой уровень. Ты стала для меня Миром /(п/п) имя Пхёнхва означает "мир"/, а кем являюсь я для тебя? Не отвечай, пожалуйста. Не тревожь меня больше. Никогда.» Позже было много разборок, дополнительной ругани и выяснений отношений. Юнги был из тех, кто не склонен изменять свое решение. Ему пришлось «снять розовые очки». И именно после неудачного опыта парень конкретно закопался в себе. Через восемнадцать месяцев он начинает рисовать. Все хочет нырнуть в работу с головой и берет заказы. Знаете, у него не было раньше этой странности (трогать заказчиков, улавливать их запах). Лишь так он заглушает ноющую боль. И в то время начал создавать грандиозный коллаж, который не закончен до сих пор. Молодой человек никак не может отыскать сердце для коллажа.***
«Ладно, я лучше буду осязать ее лицо, а потом вернусь к торсу. Она лежала с закрытыми глазами, а как только я дотронулся до щеки, то она сразу устремила свой взгляд в мои глаза, словно старалась прочитать мысли внутри меня, что я затеваю, какие действия будут дальше. Придется сначала мне отвести глаза, чтобы Т/И думала, что остается для меня безразличной все-таки. Кожа ее лица очень мягкая. Нет не единого прыщика или какой-либо язвочки. Ничего нет. Кстати, у нее есть несколько симметричных родинок на правой и левой половинах лица, они подчеркиваю ее ярко выраженные и худые скулы, удивительно! Никогда не думал, что может быть такое. Имеет маленький носик, его спинка немного вогнута, но несильно. Напоминает нос какого-нибудь олененка. И на кончике красуется малюсенькая родинка, как фонарик у рождественского оленя. Ах-ха-ха, действительно забавно. Ох, какие у Т/И губы. Одно загляденье. Они и не очень пухлые, но и не узкие, нормальные с приподнятыми уголками. Я бы хотел получать поцелуи от них. Девушка снова смотрит на меня очень пристально, следя за каждым моим движением. Может она прекратит? И так отвлекает своим телом, так еще и отводит взгляда. Могу ли я понять, о чем Т/И думает? Наверное, обо мне. Она же даже не знает моего имени. Всем неважно мое имя. Я никому не говорил настоящего имени. В десять лет придумал себе другое и стал жить с ним. Я привык к новому псевдониму. Уж беду мне принесло мое имя со случаем с Пхёнхва, только ей сказал имя, которое дали мне при рождении. Думаю, что девушке, лежащей передо мной, я могу доверять свои сокровенные секреты. Глаза – это зеркала души, все верно? В глазах этой девушки я вижу свет, невинность и доброту. Надеюсь, она является этим светом во мгле. Хочу пообщаться с ней. Не совладать со своими принципами». – Т/И, я же не представился, меня зовут Юнги, – робко сказал художник, почесывая затылок и отсаживаясь немного назад. – Да, я уже вижу удивление. Это мое настоящее имя, а не придуманное, которое тебе говорили. Очень надеюсь, что ты мне кажешься такой, какой ты показалась мне. – Приятно познакомиться, Юнги, – произнесла девушка, пытаясь перевернуться на бок и облокотиться на локоть. – Оу, я же ничего не сделала плохого, ведь я поменяла позу? – Нет, ничего страшного. Вот я прикасаюсь к тебе и думаю о тебе, да и разгадать не могу. Давно приходили ко мне клиенты, я мог узнать о них все. Да я вообще не разговариваю с ними, а тут я первый начинаю разговор с тобой. Ты, словно загадка, я за это время не смог окончательно создать мнение о тебе, Т/И. Расскажи о себе. – Тоже пооткровенничаю с тобой, Юнги… Я приехала издалека и решила начать жизнь с чистого листа в новом городе, где меня никто не знает. Этому всему послужил один человек. Даже его имени не хочу вспоминать, мне резко становится больно. В общем, я познакомилась с молодым, симпатичным парнем в родном городе, который сразу привлек мое внимание. Ну мы и познакомились. Он был моей первой любовью, все было прекрасно, но что-то случилось с его разумом. Он будто сошел с ума. Стал сам не свой. Я думала, у него какие-то проблемы или захотелось острых ощущений. Сначала легонько бил меня, выливал на меня каплями горячий воск и тягал за волосы, при этом ехидно смеясь. Но позже начался сущий ад наяву. Он начал избивать меня до синяков и насиловал, как мог. А я терпела, дурочка! – уже было видно, что глаза Т/И покрылись пеленой слез, но она старалась сдерживать поток. Вот она самая терзающая история девушки, которую она не высказывала ни одному человеку на всей Земле. – Я думала, что он болеет, но вскоре вернется мой прежний парень, а не останется чудовище в теле человека. Будто в него вселился бес. А я была больше похоже на живого мертвеца, чем на здоровую персону. В один момент я перестала терпеть издевательства, собрала все вещи и умчалась в другой город, подальше от новоиспеченного психопата. Здесь я снимаю маленькую комнатушку, устроилась на подработку. Я же в детстве занималась в музыкальной школе, где обучилась игре на фортепьяно. Это дало свои плоды, теперь работая в городском оркестре при театре, сочиняю музыку, – Т/И сразу успокоилась, когда начала говорить о деле, которое доставляет удовольствие. – На новой работе я познакомилась с девушкой, она была очень милой и приятной. В итоге мы вроде подружились. И я обрела подругу в городке. Она и посоветовала прийти к Вам, Юнги. Знакомая очень положительно отзывалась о Вашем творчестве и о Вас, как о личности. Когда зажили все мои синяки и раны, я тут же пришла к Вам. Так заинтриговала она меня, что решила быть моделью на некоторое время. Представляете, насколько она хорошо высказывалась? Не знаю, почему я предлагала только мне из всех ее многочисленных подруг зайти к Вам в мастерскую, – со смешком сказала модель, смотря прямо в глаза художника. – И вот… – Стой, извини, что перебиваю, – молвил Юнги. – Во-первых, мы на «ты». Во-вторых, а какое имя у твоей подруги? В моем кругу знакомых мало девушек, которые хорошо говорят обо мне. – Она попросила не говорить имени. Очень сильно просила, уж поймите… Ой, пойми. – Хорошо, но рано или поздно я узнаю имя. – еле слышно пробубнил молодой юноша. Продолжим работать, если мне будет что-то интересно, я могу спросить у тебя, дорогая – уже увереннее сказал, но через секунду понял, что не стоило говорить «дорогая». Но сделал вид, будто это ничего не значит. – Да, конечно. – Т/И вытерла глаза и постаралась лечь в прежнее положение, дабы притвориться, что не было разговора между ними, вернув на круги своя.***
«Ну, ладно. Не стоит пока думать об этой девушке, которая рассказала обо мне. Вернусь к Т/И. Очень худая и тонкая шея у нее. Даже ребенок с легкостью может обхватить двумя руками ее. Я медленно спускаюсь ниже своей ледяной ладонью до ключиц. Она тут же отвернулась к стене, потому что, наверное, что-то пришло к ней в виде воспоминания, и еле слышно шмыгнула носом. Не хотелось бы напоминать ей о чем-то, и так у нее не все хорошо в жизни сложилось… Из-за того, что она повернулась, сразу ключицы стали более выражены, такие острые и глубокие, а кивательная мышца шеи стала ужасно выделенной. Вовсе не хочу причинять ей какие-либо страдания, тем более боль и мучения. У нее достаточно узкие плечи и тонкие руки, начиная с плеч и заканчивая пальцами. Но всю красоту немного портят шрамы от ожогов на плечах, ведь ее бывший, честно говоря, издевался над ней и унижал ее. Вот хватает же людей, которые сначала счастливо живут со своими половинками, а потом вдруг что-то творится в их головах, и им становится скучна вся серость бытия. Начинают забавлять себя страданиями других, ехидно хихикая. Это не может не огорчать. Как может быть скучна постоянность и стабильность? Если повезло встретить своего человека, то надо всеми силами стараться удержать его, любить и лелеять. Если этот парень разлюбил Т/И, то стоило просто разорвать с ней отношения. И неверно суждение: «Бьет – значит любит». Большего бреда я не слышал в жизни. Именно хорошими поступками показывают симпатию, а не избиениями. Я бы мог привести много примеров глупых поступков людей только потому, что им стало скучно. Но совершенно не об этом речь. Передо мной прекрасная и одновременно несчастная Т/И. Хочется, чтобы она встретила когда-нибудь человека, который даже никогда не подумает сказать оскорбительное слово в ее адрес. Пусть ей крупно повезет; она действительно достойна лучшего, хоть и знакомы мы мало времени, но она милая. У нее в районе локтя левой руки несколько маленьких родинок, расположенных близко друг к другу. Хм, напоминает созвездие Большой Медведицы. Когда-то читал, что это означает расположенность человека к облегчению боли, т.е. люди помогают другим, готовые впитать все плохое от других в себя. Оно и видно. Опять же Т/И кажется для меня невыносимой загадкой, которую постепенно разгадываю. По-моему, она осядет в голове надолго после сеанса, ее визита в мастерскую. Я хочу остаться холодным, ледяным, недоступным… Т/И является обладательницей очень грациозных и красивых пальчиков, у которых не менее красивы ногти. Кстати, на среднем пальце правой руки одето какое-то старинное и неброско колечко, думаю, это подарок родителей или просто память о них, о родном доме. Хочу узнать ее детство, оно даст мне понять многое, потому что характер человека полностью формируется в ранних годах жизни. А потом спрошу и про это кольцо, которое привлекает не броскостью. Однако замаскирую любопытство за пеленой того, что мне нужна данная информация для более четкого рисунка.» – Т/И, я хочу узнать про твое детство, как ты проводила его? Какие впечатления остались? – мельком взглянув в глаза девушки, сказал художник. Ему явно было неловко задавать подобные вопросы, но они интересовали его разум в этот момент. – Э-эм, информация о маленькой тебе очень поможет передать настроение в картине. Да, передать, – Юнги старался выкрутиться из ситуации, выйти незамеченным, так сказать. – В юности я была озорным ребенком, никто и нечто не могло меня расстроить и как-либо ранить душу в раннем возрасте. Ох, мои беззаботные детские года, – Т/И поняла, что этот рассказ не только даст «информацию для настроения в картине», но и саму ее сущность. Она частенько читала книги по психологии, и в каждой книге авторы пишут о том, что детство говорит о многом и сказывается на будущем личности. Сейчас девушка чуть-чуть приподнялась и приняла такое положение, чтобы был четкий зрительный контакт, а Юнги бы не отвертелся от него. – Будучи единственным ребенком в семье, мне никогда не ущемляли в подарках и гостинцах, но не была сильно забалованной. Каждое лето сначала мы ездили к родственникам в другой город, а потом снимали небольшой дачный домик, где проводили остаток лета. А учебный год каждый раз проходил достаточно стандартно. Но школьная жизнь доставляла мне массу забот. Не то, чтобы именно с оценками, а с отношением внутри класса. Из-за худобы и бледности меня называли наркоманкой, больной. Ты улыбаешься классу, а они корчат лица, словно где-то есть подвох. Ты открыта для общения, а тебе плюют туда. Я люблю учиться, но отношения ко мне убивало… Поэтому я находила спасение дома, в любимой семье, и в музыке, пошла в музыкальную школу, и там полностью отдалась ей. Странно, что музыка меня спасала всегда, ха-ха, – скорее нервный смешок раздался из уст Т/И, она с легкостью в руке перебросила волосы на одно плечо. – Музыка – отрада для меня, как для тебя рисование, Юнги. Ничего интересного не было в детстве. Я просто обожала жизнь вне школы, за школьными воротами. Кстати, я заметила, что люблю постоянно начинать жизнь с чистого листа. Т.е. закончив школу, я начала жить «по-новому» в университете. Правда, на творческом факультете всегда здорово учиться, да и с ребятами нашли общий язык почти сразу. Они хорошенькие, даже сейчас со многими общаюсь сквозь года. После окончания университета я встретила того, кто казался мне родственной душей сначала… Но я уже рассказала историю. Черт, все это напоминает больше, будто я пришла к местному психологу или давнему приятелю, чтобы поведать то, что тревожило мне давно, – уже сама себе подняла настроение Т/И. – Вот моя краткая биография, надеюсь, она поможет рисунку, – хотя девушка прекрасно понимала, что у художника есть симпатия к ней, которою он так старается заглушить неумело.
