Напоследок +1

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Терминатор

Автор оригинала:
bucketmouse
Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/1874379?view_adult=true

Пэйринг или персонажи:
Маркус/Кайл
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Он почти мертв - был мертв с тех пор, как они посадили его за решетку и вынесли приговор. Был мертв еще до того, как Кайл Риз родился. Умирающие заслуживают последнюю трапезу.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Если вам не понравился перевод, по-русски так не говорят и бла-бла-бла, оставьте это при себе. Потому что "художник так видит". Просто считайте это моим вам реком на англофик.
26 марта 2017, 14:35
Поначалу им не до разговоров. Маркус тихо отходит в сторону, пока Кайлу обрабатывают раны, полученные между Лос-Анжелесом, ядром Скайнет и возвращением обратно. Он почти заговаривает, когда врач игнорирует некоторые из наиболее очевидных ран, ее руки бегло осматривают кровоточащие, не обращая внимания на остальные, но останавливает себя, прежде чем успевает что-то сказать, когда понимает, что она игнорирует все остальное, потому что остальное - это рубцовая ткань. Старые раны. Его огорчает, что кто-то столь юный может иметь тело, которое выглядит более хуево, чем его собственное. У Кайла Риза уже было больше шрамов, чем у Маркуса Райта в двадцать восемь, когда его усыпили, как бешеную собаку, которой он и был. Есть.

Он больше ничего не знает. То, что он действительно знает, что снаружи умирает Джон Коннор, и нужно принять решение. Его сердце может не выдержать. Маркус понял, что должен сделать, как только услышал это. Жена Коннора была с ним сейчас, и никто их не беспокоил.

Он не знает, где Блэр, да его и не особо волнует. Это женщина, которая может позаботиться о себе, которая выживет не смотря на любую опасность. Кайл. Кайл должен быть в порядке. Он настаивал на этом, внимательно следя, пока врач не обработала его и не указала на выход, чтобы она смогла заняться другими ранеными. Маркус в несколько быстрых шагов пересек комнату и протянул руку, чтобы помочь Кайлу встать. Левую руку, не задумываясь. Кожа еще не отросла и Маркус замешкался, когда понял это. Сам он был слишком стар, чтобы его могло шокировать собственное тело.

Однако если он колебался, то Кайл нет. Он не уклонился и ухватился за металлическую руку Маркуса своей собственной из плоти и крови. По-видимому, металл был с датчиками, Маркус смог почувствовать давление и тепло.

Маркус помог Кайлу встать, приобнимая рукой за талию и поддерживая, пока они выбирались наружу в темноту раннего утра. Когда они дошли до задворок комплекса, что в месте, где повсюду снуют люди, могло сойти за уединение, Кайл прислонился к стене. Это была западная сторона и небо было тусклое туманно-голубое. На Маркуса нахлынули смутные воспоминания о матери, когда-то давно, когда его жизнь была нормальной, называющей такой цвет незабудковый голубой.

— Они сказали, что ты преследовал нас в одиночку, — Кайл первый нарушает тишину. Он смотрит не на Маркуса, а на безоблачное небо. В воздухе все еще слабо пахнет гарью - огонь наверняка все еще бушует на заводе. — Они сказали мне... сказали мне, что ты ничему не позволял остановить тебя.

Это не было вопросом, но, тем не менее, Маркус чувствует, что должен ответить. Он никогда не был хорош в такого рода вещах. Хорош в угрозах, в браваде. А признание неравнодушия является слабостью, на которой можно сыграть.

— Полагаю, потому что я хотел жить.

— Что? — выражение лица Кайла так же недвусмысленно, как и его тон. Ты спятил? Нападение на Скайнет - последнее, что ты делаешь, если имеешь хоть малейшее чувство самосохранения. Это вызывает у Маркуса ухмылку.

— Ты сказал: "Идем со мной, если хочешь жить". Полагаю, я все же хотел жить, так что мне пришлось идти за тобой.

Это глупо и сентиментально, но улыбка на лице Кайла может осветить все вечернее небо даже ярче, чем ядерный взрыв. Маркус никогда не был хорош с женщинами. Брат назвал его "гомиком" несколько раз из-за этого, и Маркус, когда видит, как Кайл так улыбается, думает, может быть, в этом есть доля правды.

Или, может быть, он просто вообще не думает. Он почти мертв - был мертв с тех пор, как они посадили его за решетку и вынесли приговор. Был мертв еще до того, как Кайл Риз родился. Умирающие заслуживают последнюю трапезу.

Он прижимает Кайла спиной к стене, прежде чем осознает, что делает. Его губы находят другие и накрывают их, целуют их, лишая дыхания, даже не смотря на то, что Кайл успевает только издать вздох удивления, прежде чем его впечатывают в стену с такой силой, что он не может даже сопротивляться. Теперь, зная об этом, Маркус может чувствовать это, эти необыкновенные ощущения: его металлический каркас, все еще покрытый кожей, посылает сильные сигналы давления, что исходят от Кайла, когда тот толкает Маркуса в грудь. Давление длится всего несколько секунд, пока отпихивание не превращается в притяжение, когда Кайл высвобождает руки и использует их не для того, чтобы бороться, а чтобы обернуть вокруг плеч Маркуса и притянуть его ближе.

У них не так уж и много времени. "Черт, это должно быть более романтично", думает про себя Маркус, грубо засовывая руки под мешковатый, но тонкий свитер Кайла, расстегивая ремень мальчика с ловкостью, которая, казалось, только усилилась от того, насколько он завелся от одного лишь отчаянного поцелуя. Прежде он убирает металлическую руку, используя ее, чтобы опереться о стену, а ту, на которой все еще есть кожа, опускает вниз к расстегнутым штанам, отодвигая их и боксеры в сторону, пока не добирается до того, что искал. Осторожное, нежное прикосновение, и Кайл задыхается, настойчиво толкаясь в него, изо всех сил сдерживая стон. Его губы красные и опухшие от поцелуев и, черт возьми, из-за этого Маркус просто обязан поцеловать их еще и еще. Ему нужно это, ему нужно чувствовать себя желанным, ему нужно чувствовать, и он сможет пойти на смерть за правое дело как хороший маленький мученик, пойти на самопожертвование, чтобы придать своей жизни смысл. Но сначала ему просто нужно еще немного побыть эгоистом.

Словно прочитав его мысли, Кайл снова протягивает руки и стягивает рубашку Маркуса с плеч, кончиками пальцев скользя по выступающему металлу и нерешительно поднимая взгляд, будто спрашивая, может ли Маркус чувствовать. Маркус горячо целует его в ответ, и все, что Кайл может сделать, это держаться за шлевки ремня Маркуса и толкаться в его руку, нуждаясь в большем. Как только Маркус снова позволяет ему дышать, его руки движутся, ловко находя все застежки и дергая их, расстегивая. У Маркуса крепкая нервная система, у Кайла просто талант, который он с удовольствием демонстрирует. Маркус и раньше никогда не беспокоился о нижнем белье, а с тех пор как в основном стал снимать одежду с мертвецов, он уверен, что, черт возьми, и в грабеже мертвых есть пределы. Каким-то образом Кайл, кажется, немного удивленным, или, может быть, чувствует себя неловко, начинает задумываться о том, что делает, и чего просто не будет делать. Ни у одного из них нет времени анализировать.

Маркус пихает его обратно, назад, так что они достаточно близко и он может легко держать их обоих в одной руке. Кайл стонет и хватается за плечи Маркуса, цепляясь в порванную ткань, чтобы просто держаться, когда его бедра трутся об него, толкаются в Маркуса, в руку Маркуса. У него может и металлический скелет, но эта часть человеческая и почему-то кажется еще более чувствительной, чем когда-либо.

Кайл кончает первый, с высоким прерывающимся отчаянным стоном. Маркус снова целует его, поглощая любые другие звуки, они его и только его. Это дыхание, эти тихие стоны - им придется служить в качестве его последней трапезы. Лучше, чем то, что предлагала тюрьма.

Кайл еле стоит на ногах и опирается на стену, тяжело дыша, когда Маркус кончает - все еще тесно прижимаясь, все еще пьянея от тепла тела и запаха секса и пота, от ощущения того, что они живы после всего, через что только что прошли. Маркус думает, что в любое другое время он бы быстро отстранился, застыдился, пытался оправдаться, и видит, как сомнения начинают закрадываться в Кайла, так что он снова сильно прижимается и выцеловывает из него любые протесты или сомнения. Наименьшее, что он может сделать, это убедиться, что не оставляет Кайла с этим.

Они оба слышат, как еще один вертолет совершает посадку. Краткий момент уединения закончился. "Что бы это ни было, это серьезно, я клянусь", хочет сказать Маркус, но вместо этого просто сжимает руку Кайла и целует его еще раз перед тем, как привести их в порядок и встретиться с Коннором.