Баг — нестабильная игра

      «Утро начинается не с кофе» — приевшейся фразой пролетело в моей голове, стоило мне ленивыми потугами открыть глаза. Над моей головой полупрозрачным тёмным окном повисла странного содержания надпись:

«Цветочек Флауи хочет сбросить мир»

Разрешить.

Отказать.

      Сон как рукой сняло. Недоумение, смешенное со страхом перед неизвестным, волной накрыло мой сонный разум. Пока я в ступоре лежала в позе древней мумии, опасаясь хотя бы вздохнуть, в комнату плавным движением вплыла Ториэль.       Порадовавшись моему пробуждению как чему-то особенному, коза наклонилась ко мне, проходя сквозь информационную иконку. Я постаралась сделать непринуждённый сонный вид, будто ничего не происходит.       — С новым днём, моя лапочка, — Ториэль убирает светлые спутавшиеся волосы, нежно целуя в лоб — Я приготовила кое-что вкусненькое для тебя, — она довольно улыбается и даже сквозь белую шёрстку видно, как расплывается яркий румянец на её щеках.       Моя персона активно кивает головой, и Ториэль умилённо продолжает:       — Я добавила побольше остроты, как ты любишь, — говорит она, трогая длинное пушистое ушко мягкой игрушки, сжатое в моих объятиях.       Ещё дома, даже будучи взрослой девушкой, я до сих пор имела привычку спать с игрушкой (причём со страстно любимой), чей возраст превышал пятнадцать лет. Выглядел мой ночной защитник ужасно, намного хуже, чем ночные монстры — пришитые овальные глаза были стёрты до белизны (раньше там красовались чёрные зрачки), уши почти отваливались — зашитые, перешитые по сто раз, а изнутри лез не синтепон, чем принято заполнять игрушки, а разноцветный поролон. Моя излюбленная игрушка была наполнена китайским мусором, но поменять наполнитель мешала толи лень, толи страх, что я добью её.       Начав жить у Ториэль, мне пришлось временно заменить своего любимчика какой-то зайкой, потому как привычка обнимать что-то во сне не давала мне спокойно заснуть.       Оказавшись в мире монстров, я особенно остро ощутила чувство одиночества — всё время окружённая чужой разумной формой жизни, мне постоянно хотелось плакать и жалеть себя. Пропустив весомый факт того, что каждый местный житель яро хотел мою человеческую душу, меня некоторое время коробило отношение Ториэль ко мне — её покровительство в прямом смысле слова спасало меня ежедневно, но играть в дочки-матери не позволяла советь.       Ну, есть у меня семья! Воспринимать Ториэль как мать я ну никак не могла.       В конце концов, я решила относиться к происходящему проще — засунув критичность в дальний ящик, я с удовлетворением встретила крепкий без кошмаров сон, приятную сердечную без подвоха Козу и наидобрейших, не смотря на ранее действия, монстров. Местные обитатели оказались забавными и даже безобидными существами — за все дни, которые я жила у Ториэль, мне ни разу не довелось увидеть ни одной ссоры или ругательства в свою сторону или между ними. Правда, тотальное недоумение вызывал монстр под видом Плакселот — эти существа, смахивающие толи на большую моль, толи ещё на кого, постоянно плакали, неважно по какой причине. вот прямо собирались в кучку, предварительно договорившись, и без конца лили слёзы. Именно по этой причине я ещё ни разу не шантажировала без устали рыдающих монстров, предпочитая прессовать сначала гигантских лягушек. Последние с каменными лицами слушали мои тихие угрозы, потому как опасалась быть пойманной Ториэль, и я искренне не понимала в чём подвох пока не осознала, что Фроггиты делают ставку не на смысл слов, а на интонацию которой говорят. Впрочем, ничего дельного и с этого вида монстров я ничего не получила.       Однако, вопреки неудачам, я умудрилась завести дружбу с двумя этими самыми Фроггитами. Не смотря на барьер непонимания, они всегда соглашаются на любую предложенную мною авантюру, независимо насколько она блистала идиотизмом или невыполнима в жизни. Мы даже собрали что-то вроде компании — и комичнее компаньонов у меня в жизни не было.       — Тебе стоит поторопиться, а то остынет, — Ториэль выпрямляется, лучисто улыбаясь. Прежде чем покинуть комнату, она пальцами проводит по столу на наличие пыли.       Недовольно прошептав: «Надо заняться уборкой», Ториэль покинула комнату.       Дождавшись, когда дверь закроется, я осторожно сползла на пол, страшась дотрагиваться до записей, явившиеся над моим лицом. Шальной мыслью в голове пролетела старая-добрая теория о грибах, но развивать эту тему было так же бестолково, как и идти к Азгору с боевым кличем «Я вас всех победю!».       Оказавшись в другой части комнаты, я с хрустом, будто старая бабуська, поднялась с карачек и задумчиво уставилась на надписи, парящие в пару метров от меня. Интересно, что надписи сменили своё положение так, чтобы я могла их прочитать, не смотря на другой ракурс.       «Цветочек Флауи хочет сбросить мир»       Цветочек Флауи — это не имя того кровожадного монстра, который обманом хотел сожрать мою душу? Признаюсь, лица и имена — жуткая проблема для меня. Ошибусь раз десять, прежде чем запомню.       Интересно — после того случая в Руинах я ни разу не видела его. В какой-то момент в голову даже закралась грешная мысль, что огонь Ториэль сжёг его до смерти, хотя прибывая в невменяемом состоянии, в котором я находилась на тот момент, мне довелось заметить, как растение с гневным выражением шустро ушло под землю. И если глаза не врали, то зелёный листик причудливо изогнулся, адресовывая мне или моей спасительнице неприличный и популярный жест. Не знаю — правда, это или нет, но «Старая карга!» было точно.       Ещё раз обдумав надпись и предположив примерное значение слов, я осторожно коснулась слова «отмена» и окошко мигом исчезло. Постояв в комнате несколько секунд и не дождавшись конца света, падение метеоритов или землетрясения, я облегчённо вздохнула и вышла из комнаты.       Надеюсь, я всё сделала правильно.       «О мой, Бог!» — панически пронеслось в голове. — «А может, это и вовсе не стоило трогать эту штуку?!».       Как говорится — самые вразумительные мысли приходят под конец.       Я почти дошла до кухни, когда заметила, что окружающий мир стал медленно, но верно терять былые краски и, испугавшись, списала всё на загадочную иконку. Тут я успела проститься с жизнью и быстрой плёнкой перемотать всю свою жизнь, пока не сложила два и два. Поразмыслив, поспешила обратно в комнату. Я с разбегу открыла дверь и, подойдя к парящему красному сердцу тихонько приблизила к нему руки, легонько подталкивая, и душа, словно под действием магнита, влетело в грудную клетку.       — Вот же… — сжала я зубы, чувствуя взрывающийся фейеверк ощущений, граничащий с примитивным приятным тянущим чувством снизу живота.       — Еда остывает, — глухо донеслось до моих ушей певучий голос монстра.       — Уже иду!       Похлопав по груди пару раз, убеждаясь, что сердечко больше не шалит, я бодро потопала в сторону приятного аромата.       — Что есть покушать? — спросила я, шумно втягивая воздух в ноздри.       — Мясоводянистолапша, — Ториэль хозяйствовала над незажжённой плитой, используя огненную магию и я, заинтересованная процессом, подошла почти вплотную, задирая голову.       И тот до меня дошло сказанное.       — Мм. как вкусно… звучит, — ответила я с двойственными чувствами, потому как пахло хорошо, а название блюда несколько пугало, а пробовать сей шедевр до этого не приходилось. Огонь под воздействием хотенья исчез, не оставляя после себя и намёка.        Пока опекунша накладывала еду в глубокие тарелки, я подвинула маленький стульчик к раковине, — минус снова оказаться ребёнком — встала на него, принявшись тщательно мыть руки перед завтраком.       Закончив с мытьём, я подошла к высокому столу, принявшись подпрыгивать, в попытке рассмотреть еду. Ториэль, опасаясь, что я не осторожным движением опрокину на себя горячее блюдо, схватила меня в охапку, и посадила на стул, подвигая поближе к столу.       — Я могла и сама сесть, — неловко пробурчала я, заливаясь румянцев. Быть ребёнком — полный отстой и я убедилась в этом уже будучи взрослой в душе.       Мясоводянистолапша выглядела как типичная широкая лапша, повторяющая цвет бекона с белыми жирными полосками. Я начала активно ковыряться в блюде, настороженно зависнув, когда острие вилки наткнулось на маленькую морковку с улыбкой, подозрительно напоминающий фейс овощника и подняла круглые глаза на Ториэль. Последняя несколько секунду вникала в мою реакцию, даже склонившись над тарелкой, разглядывая еду с вопросом «Что такое?», пока понятие не пришло ей вместе с оглушительным хохотом:       — Я специально вырезала эти улыбочки для тебя, — сказала она, довольно улыбаясь. — Кушай, дитя моё, тебе очень понравится!       Странно, что за всё время, что я тут живу, Ториэль ни разу не спросила моё имя, продолжая обращаться ко мне как «ребёнку», «девочке» или «дитю». Сей факт я осознала на третий день, но озвучить своё имя не спешила — возможно, тут правила другие. Например, у тех же Плакселотов одно имя (а может название?) на всю большую семейку.       Парадоксально, что, не смотря на одно именование, они с легкостью разбирались кто есть кто. И это с учётом того, что они были одинаковые как матрёшки. Когда Плакселот звал другого Палкселота из общей кучи Плакселотов, вылетал именно тот Плакселот, которого звали.       Ей богу, когда я наблюдала ту картину, у меня чуть мозг не взорвался. И какого же было моё удивление, когда я сама стала различать монстров по характерным признакам и чертам лица.       Мяснаялапшавода (или как его там?) на вкус была как бекон, наполненный водой и если будучи голодной, мне вначале это показалось даже вкусным, то глядя на половину оставшегося, я чётко поняла, что это самая стрёмная еда, которую мне приходилось есть в мире монстров, да и жизни вообще. Даже тараканы в Тайланде в никакое сравнение не идут с тем, что я только что с аппетитом наворачивала.       — Что такое? Тебе не нравится? — обеспокоенно спросила взволнованная опекунша, правильно прочитав моё кислое выражение лица.       — Ну… да, — согласилась моя персона, не видящая смысла врать. Если говорить начистоту — мне многое в еде монстров не нравится — у меня даже некоторое время был токсикоз, несмотря на волшебное растворение еды прямо в желудке. Здешняя еда обладала чудесными свойствами сразу же преобразовываться в энергию, что исключало один из смертных грехов, который я постоянно нарушала до падения в Подземелье. Помимо этого пропала нужда посещать секретную комнату, кои являлась уборная. И может я вначале не понимала хорошо это или плохо — всё-таки нововведение напрочь опровергнуло всю биологическую науку, то потом твёрдо уверилась, что это невероятно круто — все те неловкости связанные с животом, такие как бурчание, боли или проблемы с пищеварение просто исчезли. И, чёрт возьми, я нарадоваться не могла такому сюрпризу, пока не поняла, что вода монстров не имеет такую же функцию, а мочевой пузырь продолжал наполнятся.       Пришлось справлять малую нужду некоторое время на заднем дворе, опасаясь, что любопытные и бестактные монстры могут подсматривать, пока Ториэль — мастерица на все руки — не построила комнату с белым, крайне важным в данной ситуации, троном. Так я поняла, что монстры, подобно принцессам, совсем не ходят в туалет.       — У меня остался вчерашний кусочек ирискового пирога, — понимающе предложила коза.       Я, приободрённая выбором, закивала головой и принялась размашисто вертеть ногами туда-сюда, не доставая пола, ожидая кружку горячего чая и фирменное хлебобулочное изделие.       — Думаю сегодня устроить водяной день, — сделала задумчиво выражение лица Ториэль, хитро поглядывая на жующую меня.       Водяной день — это вынужденный гигиенический «ритуал» (душа у нас по прежнему нет) посвященный мытью и чистоте, который превращался в релакс день.       — Правда?! — радостно вскрикнула я, из-за чего часть еды предательски выпала из-за рта. Краснея похлеще Фроггита, получившего комплимент, я, мысленно ругая себя почём свет стоит, принялась ликвидировать конфуз, слушая приглушённый смех козы. Опекунша считала такие моменты очаровательно милыми, но дабы не смущать меня сильнее старалась не выдавать своих эмоций, хотя получалось у неё из рук вон как плохо.       Я невольно ускорила процесс поедания — тремя глотками допив чай, некультурно засунув пирог по самые щеки, моя персона с грохотом отодвинула стул, слезая и убирая посуду в раковину.       — Я помою, — твёрдо ответила я, увидев, как Ториэль начала подходить ко мне.       Монстр-коза брала на себя все хозяйственные обязанности, а так же воспитательную часть, из-за чего моя взрослая гордая личность крайне негодовала таким расположением дел. Дабы не чувствовать угрызения совести по тотальному использованию Ториэль, я старалась выполнять обыденные дела, которые опекунша воспринимала как тягу к самостоятельности и ужасно гордилась моими стараниями. Я на это всё только вздыхала и пыталась лишний раз не запороть какое-то либо дельце — став маленькой и низкой я вдруг резко ощутила прелесть неповоротливости и неуклюжести. И как бы я не старалась быть аккуратной, чуть ли не каждая моя попытка независимости сопровождалась мелкими конфузами. Моторика рук — это отдельная печальная тема.       Демонстративно забрав заодно тарелку Ториэль и помыв её, я убрала детский стульчик вбок, на котором стояла во время мытья посуды и побежала собирать деревянный таз с ручками для ванных процедур. Небрежно кинув в тазик полотенце и сменную одежду, я бегом поставила его на лестничную площадку, внезапно вспомнив, что забыла расчёску и побежала обратно. Вернувшись абсолютно готовая, я обнаружила, что вещи оказались аккуратно сложенные квадратной стопочкой и невольно надув губы уставилась на «невинно» стоящую рядом Ториэль, которая активно делала вид, что душевно разглядывает палисадник. Пробурчав что-то нечленораздельное — это когда ворчать хотелось, но нужные слова не находились, мои детские ручки взяли таз и поместили его на голову для удобства.       Мы оказались возле ряда подземных бассейнов через пятнадцать минут. Это было прохладное и крайнее сырое место, где риск поскользнуться сопровождал меня на каждом шагу, поэтому Ториэль сердечно попросила держаться за её тунику. Сама хранительница Руин не испытывала никакого дискомфорта, но сбавила темп ходьбы, забрав для удобства таз.       Не смотря на отсутствие солнечных лучей, всё пространство приятным светом освещали природные камни глубокого синего оттенка. Весь потолок пещеры был усыпан ими, создавалось сильное ощущение, что смотришь на чудесное звёздное небо, с другими мирами и звёздами. Влажный воздух был богато наполнен лёгкими ароматами толи полевых цветов, толи-чего-то другого, совсем невесомого и лёгкого, что никак невозможно было прочувствовать. При этом нигде не наблюдалось того, что могло источать столь приятное благоухание.       На ощупь округлённые, уходящие ввысь скалы были мягкие, словно пластилин, поэтому некоторые монстры умудрялись делать небольшие скульптуры из мягкой породы. Мы остановились возле очередного подземного бассейна, кривой окружностью не более трёх метров и глубиной мне по плечи с одной стороны и до бёдер с другой. Ториэль специально подсмотрела безопасное место для купания.       Положив все вещи, опекунша сложила белоснежное махровое полотенце в идеальный квадратик и постелила на небольшую возвышенность, сажая меня на мягкую ткань, а после вызвала клубки огня возле холодной воды. Я принялась снимать сандалики, когда в воздух с шипением начал подниматься пар, стоило пламени коснуться глади прозрачной воды.       Я опустошила деревянный таз, снимая с себя вязанный монстром свитер и шорты, оставаясь в одних трусах. Вздрагивая от лёгкого холода, принялась складывать одёжку в тазик, сверху накрыв полотенцами, дабы спасти одежду от намокания.       Поначалу процедура купания несколько смущала меня — у монстров, поди, совсем нет понимания купальника у детей. Сами обитатели, не все, конечно, щеголяли в купальных костюмах, если считали их должным одеть. Притом ради интереса и забавы.        Я точно не знала свой возраст, но редкое появление волос в интимном месте, а так же в подмышках, яро кричало о моём половом созревании. Хотя впервые дни не было и намёка на растительность. Немудрено, что вначале я дико хотела прикрыть свою плоскую грудь, но практика показала, что всем монстрам искренне плевать на мою наготу, а опекунша твёрдо была уверенна в моей ангельской чистоте как ребёнка, считая, что ранние купальники зло, ибо будут давить, сжимать и т.д. В конце концов, их убеждение плавно влилось в мою голову и теперь я не видела ничего особенно в своей несформированной голой груди. Да и память о моих детских годах на море, где я так же купалась в одних трусах, было достаточно свежа, несмотря на прошедшие года.       Правда, тогда я была помладше.       В любом случае, взгляд монстров на жизнь значительно отличался от взглядов людей. Как говорится: в чужой монастырь со своими уставами не лезь. Особенно, если он до единого кирпичика состоит из чудес и магии.       Ториэль предусмотрительно окунула лохматую ногу до самого дна, проверяя температуру, а после спустила меня с возвышенности и я, полностью доверяя монстру, тут же плюхнулась всем телом в воду.       По истечению десяти минут я блаженно облокотилась о мягкие выступы природного бассейна, словно император в своих покоях — настолько здорово тут было. Моя персона райски прикрыла глаза, наслаждаясь расслабляющей горячей водой.       Что же… Подходит к концу первый месяц моего пребывания в подземной чудесной сказке, которую мой взрослый разум категорически отказывается принимать, плюясь саркастическим ядом на тему трагической участи пребывания меня в глубокой коме в реальном мире. Однако, двадцатилетний ребёнок в моём лице, очень радовался невероятности происходящего, не смотря на тысячу поводов «почему этого быть не должно».       На всё про всё теперь я могу пафосно развести руки и протяжно произнести: «Это всё ма-а-агия». А потом с выпученными глазами скрыться за каким-нибудь кустиком, попой вверх, и, внимание, в в таком положении ни один монстр не обнаружит меня, принимая пятую точку за живой камень. Исключением была Ториэль. Удобно, но чертовски странно. Я даже некоторое время подозревала монстров в жёстком стебе в мою сторону, однако, местные жители оказались такие, какие они есть, без всякой хитрости и притворства.       Так вот, почему странное падение отняло у меня больше добрых десяти лет непонятно, как и то, каким образом моя походная одежда уменьшилась, а само тело вернулось в период детства. Логичней было бы магии уменьшить взрослую меня, сделав маленькую копию с роста ребёнка или разорвав пространственно-временной континуум переместить в одежде прошлого. Но нет, всё произошло странно и непонятно, даже для той же магии, хотя разбираюсь я в ней так же хорошо, как собираю суприма-робота в три этажа. Да, то есть совершенно никак.       В общем, не смотря на сумасшествие в виде разумных монстров, состоящих из воды и магии, их странного, наивного поведения; яркой, подробной истории войны между людьми и жителями Подземелья, а так же чудных нелогичных правил, я умудрилась превосходно пустить корни, крепко обосновавшись под теплым крылышком заботливой Ториэль. И ни одна живая душа не в силах была сдвинуть меня с нагретого местечка и как-то пошатнуть стопроцентную охрану огненной магии и зоркого взгляда монстра.       Её богу, меня так родные родители не оберегали. И как бы это чудесно не звучало, сложившаяся ситуация крайне напрягала меня и крепко-накрепко связывала руки — все планы по дальнейшему возращению домой.       Тут я услышала всплеск воды. Лениво повернув голову, я невольно вопросительным жестом поняла бровь, многозначительно глядя на большую лягушку с названием Фроггит, как бы спрашивая его почему он так долго стоит. Подобного рода монстры обожали нежиться в тёплой воде и прыгали в нагретый бассейн без всяких раздумий, пугающим действием всплывая брюхом вверх, из-за чего создавалось ощущение, что монстр сварился. Но слава богам, это было яркое выражение блаженства.       Фроггит, само собой, послал непонимающий взгляд в ответ и я, понимая, что большего мне не ждать, лениво повернула голову вбок, сладко зевая. Всплеск послышался вновь. Меня словно громом поразило, когда я осознала, что монстр сидел крайне подозрительно близко возле не нагретого ледяного бассейна, ощутимо прожигая мою натуру своим глуповатым взглядом.       Я напряжённо поднялась так, что вода оказалась на уровне пупка:       — Слушай внимательно, — загробным голосом начала я, как монстр махнул огромной лапой и в меня полетели брызги ледяных капель.       Пространство наполнилось ультразвуковым писком и нечленораздельными высказываниями.       Но не успела я прийти в себя, как в мою беззащитную спину прилетел «тяжелый снаряд» в виде насквозь мокрого ледяного махрового полотенца. Ощутив боль всего мира, я моментально оказалась в воде под хриплый гогот большущих лягушек, которые, ничуть не смущаясь моего гневного взгляда, обменялись вопросительным, ничего не понимающим взором, словно пару секунд назад совсем не работали в паре. Невозмутимо квакнув пару раз — каждый по очереди — лягушки синхронно нырнули в горячую воду, и я, крайне обиженная и дико желающая возмездия с размаху окунула злосчастное полотенце в соседний холодный бассейн. С ликующим криком «вот тебе!» я кинула ткань в незащищённый желтоватый живот монстра, что всплыл брюхом кверху. Я даже на долю секунду пожалела о своём действии, видя такую безмятежную расслабленность, но Фроггит вопреки всему, шустро скрылся под водой. Он аккурат показался возле меня, вопрошающе заглядывая в глаза.       — Ториэль! — я негодующе повернулась к хранительнице Руин. — Они издеваются надо мной!       Моя покровительница сдержанно хихикнула пару раз:       — Фроггиты всегда несдержанно показывают свою любовь, моё дитя, — пояснила Ториэль, с улыбкой наблюдая как лягушка окатывает меня небольшой струей фонтана из пасти, а после наградило ударом длиннющего языка, прицелившегося тонко в центр лба.       — Их любовь меня убьёт! — продолжала я жаловаться, когда монстр-проказник снова скрылся в воде, за считанные секунды оказавшись в другой части природного бассейна.       Послышался всплеск воды и свободного пространства стало ещё меньше — ко мне, активно работая конечностями, плыл очередной представитель Фроггита. Я, настроенная на очередную пакость, встала в настороженную позу, после чего узнала в монстре своего друга по самым неадекватным выходкам.       — О, это ты, — вдохновившись присутствием дружелюбного монстра, я устремилась на встречу и наша парочка душевно воссоединилась через долю секунды. Как и любой истинный любитель расслабления, я не могла не напроситься на ухаживания. — Фроггит, массаж, — попросила я самым жалостливым голосочком, на который была способна. — Сделай массаж.       Гигантская лягушка вопросительно склонила голову, выразительно выдав классическое кваканье. Я обыденно-привычно взяла тоненькие зелёные лапки, предварительно опустившись в воду по подбородок, и дотронулась ими до головы, начиная совершать круговые движения. Монстр подхватил мои движения, поэтому время спустя я «таяла» от приятных прикосновений и вызывающих волну мурашек от пощипывания.       Ториэль, убедившись в моей безопасности, удалилась в глубь пещеры, прихватив с собой плетённую корзину с целью собрать какие-то плоды.       Количество Фроггитов в бассейне увеличилось в трое, когда я поймала волну наслаждения, безмятежно устроив голову на руках. Лягушка продолжала усердно щипать кожу спины, вызывая поверхностное и кратковременное забытье, такое тягучее, сладкое и невыносимо манящее.       Внезапно, я почувствовала, как по моей спине несколько раз болезненно шлёпнули и в тот же момент меня резко потянули вниз. С криком, полным негодованием, я начала уходить под воду и с удивлением увидела, как со скоростью сверху пролетело что-то белое, с красными разводами и заострённым концом.       Удивлённая и ошарашенная таким странным обстоятельством, я с громким вдохом оказалась на поверхности, чуть не запутываясь в длиннющих языках монстров, что странным образом оказались в большом количество возле моей персоны. Мягкие, слизкие и чертовски сильные, органы вкуса обвились вокруг талии и ног, перекручиваясь между собой, оставляя на коже не смываемую скользкую слюну.       «Это языки Фроггитов. Они прилепились к моей спине и потянули меня вниз» — острое понимание неприятно полоснуло по разуму.        Не распутывающийся комок мыслей бесшабашно ударил по голове.       Моя макушка была ровно в траектории полёта той штуки. И если бы не звериная ловкость вечно непонимающих ситуацию Фроггитов, самых безобидных и толстокожих монстров, случилось бы страшное. Отгоняя страшные мысли, я выбралась из живой «сетки» и вылезла из бассейна. Ступать по скользкому камню было тяжело, риск знакомства с твёрдой поверхностью был как никогда велик, но нарастающее напряжение заставляло меня ступать дальше. Обнажённое, незащищённое тело тут же окутал холодный воздух, неприятным сквозняком обдувая мокрую кожу.       Настороженно подобравшись, я вытянула голову, рассматривая белоснежный острый кол непонятного материала, с кровавыми разводами по всей величине, и ошеломлённо-боязливым взглядом переглянулась с Фроггитами. Монстры в пару прыжков оказались подле меня, отсутствующим взором уставившись на орудие, никаким образом не выражая волнение или недоумение. Трое из лягушек флегматично-обыденным действием набрали побольше воздуха в лёгкие, из-за чего прозрачные мешочки на шеи раздулись, а после оглушительное кваканье раздалось по всей пещере.       Испугавшись, что такой звук может привести нам хозяина кола, я заверещала в унисон с их песней:       — Ториэ-э-эль!       Хранительница Руин появилась передо мной по первому зову как призванный дух — молниеносно быстро, с явным намерением метать и рвать. Грозно нахмурившись, она стала оглядываться по сторонам, не понимая причины шумихи, и только после моего указательного пальца, пригляделась к кровавому орудию. На секунду её лицо изумлённо вытянулось, черные полоски шерсти, визуально играющие брови, удивлённо поползли вверх, но как истинная опекунша с твёрдым характером, Ториэль быстро пришла в себя.       Мощным всплеском магии моя защитница материализовала шарообразные клубки огня по всему периметру, величина которых поразила всех присутствующих.       — Кто хотел тронуть невинное и беззащитное дитя?! — страшным голосом воскликнула Ториэль и Фроггиты, испугавшись неприкрытой угрозы и тяжёлого напряжения в воздухе, поспешили ретироваться в разные стороны.       Я едва сдержала прорыв поскакать вместе с монстрами, потому как Ториэль вселяла ужас вселенского масштаба, но прежде чем я окончательно впала в панику, опекунша со скоростью бешенной фурии побежала куда-то в сторону, явно намереваясь устроить болезненную разборку неизвестному монстру.       Я проводила её силуэт большими глазами и риторически спросила:       — И что это было?       Ответом мне стало короткое кваканье. Я не удержалась от тяжкого вздоха и принялась издалека рассматривать оружие, как моё внимание привлекла мокрая поверхность и так влажных камней, что окрасились в чёрный цвет.       Притрагиваться к черной жиже не очень-то и хотелось, но интерес взял вверх и, поелозив рукой по твёрдый, местами мягкой поверхности, я понюхала чёрную ладонь. Пахло специфично, вначале слабовато, но под конец так сильно, что я невольно поморщилась, потому, как умудрилась окунуть нос в неизвестное вещество, в попытках распробовать запах.       Тут я с удивлением узнала елейных запах чернил — будучи человеком разносторонним, мне некоторое время довелось достаточно долго баловаться настоящими чернилами. Я могла поспорить, что это действительно красящее вещество.       Я хотела позвать Ториэль, чтобы сообщить о своей находке, но Хранительница Руин убежала куда-то далеко и только периодические крики явно говорили о том, что она активно кого-то преследовала. Еще через несколько секунд подозрительные чернила стали активно впитываться в поверхность, исчезая, и я с разгону прыгнула в бассейн, испугавшись, что гадость въесться в кожу рук.       Кожа ополоснулась, никаких типичных пятен после пачканья красящим веществом не осталось, даже намёка. Я подняла взор с руки, тут же встречаясь с внимательным взглядом не пойми откуда взявшегося Цветочка Флауи, подозрительно выглядывающего из валуна. Монстр несколько раз дёрнул лепестком, принимая выжидательную позицию.       Было понятно, что если не цветочек швырялся окровавленными колами, то точно знал, кто это сделал. В любом случаи, у меня было стойкое утверждение того, что невинно выглядящий со стороны Флауи знал гораздо больше всех монстров и если кто-то мог информативно мне помог, то только он.       С другой стороны, подходить к Цветку было самоубийством и глупостью, потому как с нашего первого знакомства мы ни разу не встречались, а налаживать дружеский контакт хотелось бы в присутствии Ториэль. Однако, создавалось ощущение, что монстро-растение избегает Хранительницу Руин, что было неудивительно.       Подбодрив себя, что в душе я суровый мужик с грязными наколками из самой тюрьмы, я в физическом представлении мелкой девчушки поднялась с бассейна, в спешке вытерла мокрое тело махровым белоснежным полотенцем и с горем пополам натянула светло голубой свитер с двумя белыми полосками в районе груди. Надеясь, что Цветочку, как и остальным монстрам, глубоко плевать на мою наготу я шустро сняла мокрые трусы, заменяя их на чистые и сухие, пытаясь прикрыться длинным, но не предназначенным для подобных манипуляций свитером. Закончилось всё тем, что я без стеснения скакала на одной ноге, в попытках натянут чёрные шорты средней длины до коленок, пытаясь не уронить сжатые в руке красные босоножки.       Красноречиво поднятая бровь монстра яро говорило о его мнении об увиденном, но я упорно сделала вид, что ничего не было, и твёрдой, самодостаточной походкой пошла к нему. И только моя персона открыла рот, чтобы вылить все вопросы или выразить всё негодование — тут я не разобралась, как выражения Флауи приобрело совершенно безумную нотку. Скосившейся рожей, он раскрыл огромную, чёрную и острую пасть:       — Поторопись, идиотка, — ломанным, страшным голосом произнёс он.       Не долго думая, знатно получив сверх-порцию страха, я резко развернулась на сто восемьдесят градусов, дабы бежать дальше, чем видеть. Однако, Флауи оказался резче, и моя левая нога оказалась в плену крепких корней монстра. Конечность резко потянули назад, поэтому встреча с влажными камнями отозвалось гулкой болью. Кажется, на щеке будет красоваться яркий еловый синяк.       Я оказалась напротив цветка в скрюченной неудобной позой, попой к собеседнику.       — Если с меня упадёт волосок, — затараторила я, страшно паникуя. — Ториэль тебе накажет!       Я услышала громкий злорадный смешок. Логично предложить, что мою попу теперь ждёт кое-что плохое. Истинна мыслей была близка, но не слишком — в следующий момент мою персону демонстративно елозили по твёрдо поверхности, и моя пострадавшая щека в полной мере ощутила всю боль этого мира. После непродолжительного издевательства, меня за ногу подняли в воздух, вниз головой, в этот раз лицом к монстру и театральным жестом выдернули пару волосков светлой копны волос.       Флауи выглядел донельзя довольным, словно сделал лучшую пакость в своей жизни или получил коронование, да признание всех монстров Подземелья. Наблюдая за самодовольной улыбкой монстра, я мысленно дала себе ещё оплеухи, за опрометчивое решение подойти к Цветику. — Ты победил, — постаралась я нащупать почву для благоприятно разговора и дальнейшего безопасного время провождения. Пока Ториэль не схватится, что оставила дитятко одного. — Ты очень сильный монстр, — попытка включить льстивые нотки не увенчалась успехом, мой говор больше смахивал на голос гугла-перводчика. Надежда на типичную глупость монстров разбилась в ту же секунду, когда Флауи глумливо улыбнулся: — Несуразно пресмыкаться в последний момент — твоя любимая стратегия. Я такая умная, обязательно найду выход — он кокетливо показал язык, видимо, парадируя меня, на секунду сменив стрёмное выражение лица. — Хотя на деле ты идиотка, которая мечется в круглой комнате в поиске угла. Остро ощущая тяжёлое притяжение головы к земле, я снова попыталась смягчить опасный разговор: — Подожди, давай остановимся, — моя персона в капитулирующем жесте подняла ладони. — Наверняка произошло какое-то недопонимание… — Мы можем всё это обговорить и прийти к общему соглашению, — продолжил за меня Цветочек, продолжая «мило» улыбаться. Не успела я подивиться общему ходу наших мыслей, как тот продолжил: — Вот! Видишь — мы даже думаем одинаково! И тут наступил ступор, плавно переходящий в дикий ужас и глобальное непонимание всего переходящего. Улыбка Флауи словно «треснула», а глаза налились чернотой: — Ой, это ведь твои слова. Я сказал их за тебя? Какая жалость — я иду впереди твоего скучного сценария. Хватка на ноге разжалась и со всей силы приложилась к камню, отливающей зеленью. Чудовищная боль накрыла сознание, но вся абсурдность ситуации перебила кричащие нервные клетки о физическом повреждении, и я тут же поднялась на коленки. — Она близко, знаешь? — хрипло прошептал Флауи. В побитый нос упёрся острый кончик классического кинжала, и я, чуть не поседев, подскочила на ноги, уставившись на орудие во все глаза. Монстр покрутил средство убийства в воздухе, словно демонстрируя блестящий метал в свете подземных камней, прежде чем положить его на гладкую поверхностность. — Вот, возьми, — ломанным голосом произнёс Флауи, оказывая лепестком на острие кинжала. Услышанное благополучно прошло мимо ушей — подождите, он реально предлагает мне взять это? Флауи и до сей минуты был загадочным, непонятным мне монстром, сейчас же стало понятно, что он непредсказуемо опасный. Ход его мыслей проходил за гранью моего понимания. И если все жители подземелья имели природную доброту, заложенную прямо в их сердца, Цветочка явно обделили с этим свойством. Я не была мастером-психологом, всего лишь обычной девушкой, что довелось свалится в глубокую расщелину во время похода, но даже при таком раскладе, было понятно, что монстр являлся ещё той хитрюгой. Однако, какой смысл давать человеку оружие, чьё физическое тело в разы крепче и сильнее монстров, а Решительность в разы больше? Он, что, хочет, чтобы я тут всех поубивала? Я хотела спросить, кто близко, за что в меня кинули кровавым колом, и почему Флауи поступает так, как поступает, но меня опередили: — Завтра ты покинешь трогательную мамочку Ториэль, разбив ей сердце, — я виновато отвела взгляд, стыдясь своих планов, прежде чем снова устремить взор болотного цвета глаз на Флауи. Сказанное им являлось ничем иным, как предсказание. Это порождало дикий страх. — Знаешь ли ты, что за дверью Руин каждый монстр мечтает захватить твоё слабое сердечко? — Флауи подвёл листок к моей груди, и в ту же секунду предательское сердце выплыло из тела, воспарив на месте. Я затолкнула душу обратно, злостно ругнувшись на монстра: — Это не правда! Монстры добры и чудны! Они просто отчаялись и хотят свободы! Мне достаточно просто поговорить с ними, чтобы избежать войны. — С ними, но не с демоном, что приходит, когда люди называют его имя, — дрогнувшим голосом произнёс Цветочек. Он нервно замер, торопливо оглянувшись, словно неизвестное существо уже было здесь. — Просто возьми. — Ни за что. Я не умею пользоваться ножом, — откровенно призналась я, глядя на кинжал. — Тебе необязательно пользоваться им, — тоном змея искусителя продолжал Флауи, чьи глаза представляли сплошную черноту. Есть такая пословица: дают — бери, бьют — беги. Но правильно ей вспоминать тут? Ведь мне предлагали кинжал.

Действие

Взять

Отказаться