К чему приводят ссоры

-Самовлюбленный идиот! - В порыве гнева кричал Санс. А все началось с самого раннего утра. Скелет был не в духе от того, что его слишком рано разбудили. Да еще и вдобавок погода была отвратительной. Мелкие, но частые капли дождя стучались в окна, будто просясь внутрь. Ветер так протяжно выл, и вой этот был похож то на стон, то на скрежет. Несмотря на то, что давно уже должно взойти солнце, на улице было темно из-за мутных туч, что скрывали за собой ненастоящий небосвод. В одно мгновение все вокруг вспыхнуло и заискрилось от промелькнувшей среди облаков молнии. Следом за ней раздался оглушительный раскат грома, от которого, казалось, мир затрясся. По крайней мере, Санс невольно вздрогнул от неожиданности. -От эгоиста слышу! - Сложив руки на груди и гордо отвернувшись, ответил ему Меттатон. -Не отрицаю, я эгоцентричная личность. - Санс, все же, пытался сохранять хотя бы долю спокойствия. Он не хотел позволять себя выбесить, так как это могло грозить неприятностями. Меттатона страшно раздражало это наигранное спокойствие и натуральное равнодушие. Безумно хотелось хоть как-то задеть, сказать что-нибудь очень обидное, но при этом он не знал, что выведет Санса из себя. Было так желанно обратить на себя внимание. -Дурак ты, вот кто! -Да, возможно. Не буду отрицать. Называй меня, как хочешь. Мне похуй. И больше всего обычно раздражала последняя фраза. Именно эти два слова и говорили о том, насколько Сансу плевать. Насколько ему всё равно. Складывалось впечатление, что и отношения скелет строил просто так, то ли ради интереса, то ли просто ни для чего. Или же для вот таких ссор из ничего. А ссорились по пустякам они довольно часто. -Знаешь, дорогуша, твое наплевательство я уже давно заметил. То же мне, удивил. Санса больше всего раздражало, когда Меттатон начинал затрагивать эту тему. Давить на жалость, которая у скелета, в общем то, не так уж часто проявлялась в повседневной жизни. В такие моменты Сансу больше всего хотелось заткнуть ему рот хорошей пощечиной. Но он сдерживал себя, дабы не сделать хуже и не довести до полного краха и так неустойчивые отношения. -Не устраивай этот концерт. На жалость все равно надавить не сможешь. И снова отталкивающее безразличие. Такое холодное отношение и медленно вырастающая неприступная стена, что словно выстраивается изо льда, более холодного, чем лед Сноудина. -Я и не пытаюсь давить на жалость! Я говорю правду, и тебе действительно плевать, я давно подметил. Впрочем, если тебе настолько безразличен я и мои чувства к тебе, ты вполне можешь напрямую сказать мне об этом и уйти. Опять начал свою дивную речь про безразличие и свои чувства. Санса это, снова-таки, до дрожи бесило, так как он имел в виду совсем другое "все равно". В конце концов, скелет до безумия любил его, сильнее, чем тот думал. -Хватит! Ты уже правда бесишь! А вот теперь болезненно кольнула душа. Это было такое неприятное чувство, ощущение, которое причиняло боль. Почти физическую боль. -Если... Если я тебя так сильно раздражаю... Можешь уходить, тебя здесь не держат. -Блядь, ты опять все неправильно понимаешь! Я не это имел в виду! Меня просто достало твое нытье! Сколько можно уже жаловаться и причитать! Или ты настолько мне не доверяешь, что даже не веришь в мою любовь к тебе?! Санс сорвался. Ему действительно надоело каждый раз слушать одно и то же, и все время - нытье. -А ты трус, если не можешь по-нормальному признаться! -Я не трус! -Верно, ты не трус. Ты мелкий трусливый дефектив! - Наконец он понял, каким одним словом можно довести Санса. Скелет вздрогнул. Ему не послышалось. Он резко обернулся в сторону Меттатона и окатил его таким взглядом пустых глазниц, от которого стало жутко. Левый глаз загорелся голубым огнем. Одно быстрое движение рукой... ...От страшного удара затряслись и вздрогнули стены. А особенно та стена, о которую Санс со всей силы ударил Меттатона, с помощью магии завладев его душой. Тот с тихим стоном рухнул на колени, еще не отойдя от шока. Все тело пронзала невыносимая боль, а с уголка рта стекала тонкая струйка крови. Санс медленно приблизился к нему и, подняв его голову за подбородок, гневно прошипел: -Думаю, ты извлек из этого урок. - Теперь уже прижал к стене за горло. - Ведь то, как ты меня обозвал... Было... Неприятно. - Несильно ударил головой об стенку, заставив тихо вскрикнуть. - Понял? -П-понял... - Сквозь вслипы едва слышно ответил ему робот. - Не я первый начал эту ссору. Но я оказался виноват. За п-правду... Санс отстранился от него, левый глаз все еще полыхал пламенем гнева, ясно, что скелет еще в ярости. Меттатон осторожно вытер кровь с лица рукой, а затем попытался подняться с пола, что ему не удалось. С его уст сорвался еще один стон боли, а перед глазами все плыло, уже не только из-за головокружения. Он закрыл лицо руками, опустив голову и тихо плача. -Я ухожу. Навсегда. - Коротко процедил Санс ледяным тоном, а потом исчез, на прощание окинув испепеляющим взглядом. Спустя какое-то время, Меттатон с трудом поднялся и присел на кровать. Все еще болела голова, но больше всего болела душа. В прямом и переносном смысле. Робот рыдал, не в силах успокоиться. Он понимал, что вел себя, как полнейший остолоп. И что сам виноват во всем, но при этом, он был сильно обижен на Санса за причиненную боль. Меттатон никогда не думал, что в гневе скелет бывает таким жестоким и мстительным. И уж тем более не думал, что Санс проявит жестокость по отношению к нему самому. Никогда бы не мог представить, что тот вот так беспощадно может отреагировать на обидные слова и причинить боль тому, кого любит. "А он прав. Я перегнул палку. Как я его верну?! Он не простит. Слишком гордый" - Меттатон медленно прилег, уткнувшись лицом в подушку и не переставая плакать. Боль, казалось, только становится сильнее и беспощаднее, неприятным чувством пробегает по всему телу и отдается отголоском болезненного эха где-то в голове. Меттатон тихо скулит, сминая пальцами простыню. Невыносимо больно.

***

Санс сразу телепортировался в лес Сноудина, на свой пост. Он до сих пор был в безумной ярости. Ему казалось, что он ненавидит Меттатона, но при этом, почему-то возникало желание вернуться. Скелет хотел бы его простить, через его внушенную себе ненависть пробивалась любовь. Не давала гордость. Санс не особо хотел сидеть здесь, хотя и желал бы побыть один, без лишних взглядов и лишних слов. Он направился в сторону города, минуя заснеженные вершины деревьев и сугробы. Со сравнительным спокойствием снаружи, хотя внутри все бушевало, Санс зашел в бар Гриллби. Скелет поздоровался с посетителями, а их было немного - только Догго и Догами с Догарессой. Члены Собачьей гвардии даже не замечали, что вечная улыбка на лице Санса выглядит фальшиво, а в пустых глазницах поблескивает гнев и возмущение, но в то же время - отчаяние. Бармен же заметил это сразу, не отвлекаясь от протирания стаканов, так как хорошо знал характер вечного посетителя. Скелет занял любимое место напротив Гриллби, но не спешил делать заказ. Он уныло рассматривал пол и стены, абсолютно отреченно переводя взгляд с одного предмета на другой. -Что у тебя случилось? - Отвлекшись от своего дела, спрашивает Грилби, внимательно и настойчиво смотря на Санса. -У меня все просто оКОСТИтельно. - Скелет натянул улыбку, хотя она и не помогла скрыть истинные чувства. -По твоему виду не скажешь. - Вздохнул. - Что, поссорились? -Если бы, просто поссорились. Наговорили друг другу гадостей. А я еще и... В общем, он задел за больное, и я... Наебнул его о стену со всей своей ебанной дури. А потом и вовсе сказал, что ухожу навсегда. Ему, наверное, плохо сейчас... -Зря ты так. Иди ка лучше к Меттатону, помиритесь. Санс не ответил. Он знал, что найдется только тот, кто будет давать советы такого рода, а не понимать. Поэтому, скелет коротко попрощался и поспешно ушел. Он был не в состоянии спорить или доказывать свою точку зрения, вообще, было глубоко наплевать на все. Он просто был разбит. Пустая улица встретила непривычным холодом. Хотя Санс настолько привык к вечному морозу ледяной пустыни, но в этот раз от чего-то вздрогнул. Сильный ветер со скрежетом проходился по крышам зданий, скребся в окна и двери, жутко завывая, а ледяные шипы мороза "пробирали до костей". В добавок ко всему медленно начался снегопад, усиливаясь с каждым мгновением. Санс решил идти домой, к Папайрусу. Правда, он не хотел объясняться перед братом, но не ночевать же на улице! Дом встречал теплом и уютом, а также запахом только что приготовленных спагетти. Санс невольно улыбнулся, услышав грохот на кухне, а потом возмущенный вопль брата "Чертова собака! Верни мне кость!" Впрочем, услышав чей-то приход, младший скелет вышел из кухни и удивленно уставился на старшего. -Са-анс! Разве ты не должен быть сейчас... - Папайруса грубо перебили. -Нет. Мы расстались. Я к нему не вернусь. Пусть валит ко всем чертям собачьим! -Но... Что случилось? Опять поссорились? Не отвечая на вопросы брата, и вообще его игнорируя, Санс ушел в свою комнату и запер дверь изнутри. Он хотел побыть один, и чтобы ему никто не мешал и не отвлекал. Утро. За ночь буря стихла, дождь прекратился. Ветер перестал заводить свои жуткие песни в пустых темных коридорах. Тучи почти полностью рассеялись, медленно поднималось солнце. День обещал быть отличным, хотя... Смотря у кого, конечно. Стук в дверь настойчиво повторился во второй раз, едва заметно приводя в сознание. Меттатон приоткрыл глаза и, когда комната приобрела четкие очертания, попытался подняться. Но с тихим стоном вновь рухнул на кровать. В дверь снова постучали. -Да, зайдите! - Его голос едва слышно, слабо прозвучал, но нежданный гость, похоже, слышал, так как дверь открылась и на пороге возник Папайрус. Он на мгновение замер, увидев, в каком состоянии Меттатон, а потом мгновенно подбежал к нему и присел рядом. Младший скелет осторожно взял его за руку. -З-зачем ты пришёл? - Поинтересовался робот. - Что, любимый братик нажаловался на меня? -Что между вами произошло? - Папайрус выглядел обеспокоенным. -Неважно... А если хочешь знать, спроси у Санса. - С трудом приподнялся, держась за голову. Скелет поспешил его поддержать, так как вполне можно было сказать, что он очень слаб. -Ты... Хорошо себя чувствуешь? - Видя измученный вид Меттатона, с беспокойством спросил Папайрус. -Вполне нормально для того, кого навернули об стенку. Но это мелочи. Скелет шокировано посмотрел на него. А потом осторожно приобнял по-дружески. Меттатон положил голову ему на плечо и тихо вздохнул. Он снова почувствовал боль, но не подавал вида при Папайрусе. -Санс... Я, Великий Папайрус, убью этот ленивый мешок костей, даже не смотря на то, что он мой брат! -Не стоит. Мне, честно говоря, живым он нравится больше, чем мертвым, правда. Не смотря на то, что он сделал. В конце концов, я его неприятно обозвал. Я сам виноват. -Не вини себя! Меттатон бы и с радостью прислушался к этому совету, но совесть не давала. Он знал, что задел Санса за больное, а значит, получил за дело, пусть и жестоко. Он раскаивался, но прекрасно понимал, что Санс не простит и не вернется. И в момент, когда Меттатон в который раз за все время, что прошло с момента ссоры, подумал об этом, нахлынула резкая боль. Он застонал, Папайрус аккуратно уложил его, в надежде, что это хоть как-то поможет избавить его от боли. Тот крепко схватил его за запястье, не собираясь отпускать. -Я не хочу больше так жить. Я вообще не хочу жить... - Тихо прошептал Меттатон, обреченно уставившись в потолок. -Я... Заставлю Санса извиниться... - Папайрус поспешно ушел, хотя сложно было решиться оставить робота одного.