Зачарованные. Свет и тьма

      Барбас отчетливо помнил как убивал младшую сестру этих мстительных добрых ведьм. Бедняжка была такой легкой и доступной добычей. У Лизетты было два главных страха. Один из них предсказуемый — потерять сестру. Другой более редкий — мертвая природа. Это было понятно, ведь она управляла растениями, чувствовала с ними связь. А значит, когда природа погибала, Лизетте было больно вместе с ней.       Эта добрая ведьма была обречена на смерть. Демон страха вдоволь поиздевался над ней. Она олицетворяла всех добрых ведьм, которые веками унижали и побеждали его. И Лизетта была такой же как они, наивной дурочкой с кое-каким магическим даром, считающей себя воительницей добра и света, обязанной уничтожать демонов и спасать невинных. Добрые ведьмы улыбались, пока Барбас горел. Они возвращались к своей обычной счастливой жизни, пока он пытался выбраться из Преисподней. И этому кошмару не было конца.       Добрые ведьмы появлялись снова и снова, они постоянно были готовы дать демонам отпор. Зельями, простенькими стишками-заклинаниями и, конечно же, своим единством они побеждали силы зла. Какой контраст! Древние демоны неизменно проигрывали каким-то девчонкам. Казалось, такого не может быть в принципе, но это происходило. Сила дружбы и сестринской любви преодолевала все преграды, разрушала все наваждения и приводила к победе света над тьмой. Наивные дурочки чувствовали себя героинями.       «Он — ноль, мы — героини», - часто говорила Пейдж.       Она гордилась тем, что в тот раз помогла сестрам лишить Барбаса силы Коула и вернуть ее законному владельцу. Она переборола свой страх не суметь заменить Прю и переместила разлившееся зелье, исправив свою ошибку. Коул принял свои демонические силы и перестал быть невинным, уничтожил Барбаса, но потом Фиби уничтожила его самого в другой реальности. И знали об этом только сам Коул и Пейдж.       Лизетта была обречена на смерть. Добрая ведьма шла одна по улице по направлению к своему дому. Лизетта любовалась растущими в округе деревьями, кустами и цветами. Внезапно налетел ветер, и Лизетта поежилась. Что-то было не так. Она снова посмотрела на деревья и застыла от ужаса. На ее глазах деревья начали засыхать. Листья опадали. Цветы осыпались или превращались в противную коричневую жижу. Природа умирала. Природа гнила. Трава под ногами Лизетты тоже высыхала и источала мерзкий запах.       Лизетта пыталась помочь природе и применить свою магическую силу, но у нее ничего не вышло. Природа не отвечала на зов доброй ведьмы. Все умирало, все переставало быть прекрасным, гнило, осыпалось, разрушалось. Лизетта побежала домой, но это умирание природы преследовало ее. Птицы не пели, мимо не проходили люди. Город вымер, природа умерла. Лизетта пыталась позвать на помощь, но ее никто не слышал или ей так казалось. У доброй ведьмы закружилась голова и подкосились ноги. Они вспомнила о своих сестрах, она пыталась отвлечься от этого безумия, но было уже поздно. Когда Лизетта увидела себя, стоящую на тротуаре на коленях, увитую высохшими лозами, когда она увидела, как увядает вместе с природой, являясь ее частью, ведьма испытала смертельный ужас. Она упала на тротуар, а ее волосы поседели. Нет, Лизетта была обречена на смерть. У нее не было шансов на спасение. Демон страха не отпустил бы ее живой ни за что на свете.       Но теперь Барбас должен был найти способ разобраться с мстительными сестричками Лизетты. Ему удалось застать их врасплох, показав иллюзию с мертвой Лизеттой, но второй раз это не сработает. Нужно быть осторожным. Две добрые ведьмы перебороли свой страх и вместе атаковали демона. Вода и электричество отлично сочетались. Это не шло в сравнение с молниями Старейшин, но причиняло боль и беспокойство.       «Это провал», - не очень оптимистично думал Барбас.       Нужно было напитаться страхом той девчонки, Адель. Это восстановит его силы. Но Адель все еще была под защитой Зачарованных. Сестры Холлиуэл не отпускали спасенную невинную, а каждый день такого существования мог стать последним для демона страха. Если даже слабые добрые ведьмы теперь отваживались охотиться за ним, то дела принимали совсем скверный оборот. Медлить было нельзя. На Адель нужно было напасть как можно скорее.       Прошла еще одна ночь. Наступил еще один новый день. Фиби, как всегда, пошла на работу давать любовные советы в колонке газеты «Бэй Миррор». Пайпер поехала на своей машине в свой ночной клуб «Р3». Пейдж исчезла по своим ангельским делам. Адель осталась в особняке с Билли. Опять спасенной невинной придется нянчиться с детьми Зачарованных. Адель была осторожна и не подходила к Вайету, чтобы ничем не выдать своей связи с черной магией. Она не могла рисковать. К Книге Таинств Адель тоже не подходила. Нет, она не раскроет себя из-за такой ерунды. Придется притворяться. Опять.       «Когда это закончится?» - спрашивала себя Адель и не находила ответа.       Внезапно зарябивший воздух в гостиной прервал размышления спасенной невинной. Адель с удивлением наблюдала за тем, как в особняке Зачарованных появляется Барбас собственной персоной. Это было так странно, что Адель даже не знала, как ей реагировать.       «Что-то здесь не так, - думала невинная. - Нападать на меня средь бела дня, когда рядом со мной в особняке находится Билли? Она могущественная ведьма и очень опасна. Что-то не так».       И тут Адель накрыла волна отчаяния. Ведьма приготовилась к картинам огня и лавы, но ничего подобного не увидела. Отчаяние сменилось гневом. Гнев перерастал в ярость и ненависть. Адель решила, что это естественно, ненавидеть добрых ведьм, которые раз за разом побеждают и уничтожают тебя. Но что-то было не так. Адель почувствовала две ненависти, два гнева. Они почти сливались в одну волну, но все-таки они отличались друг от друга. У Адель потемнело в глазах. Эмпатия была полезным и опасным даром одновременно. Это была не игра.       «Вот и все, - подумала Адель, шатаясь от навалившейся усталости. - Я умру бесславно».       Волны отчаяния и ненависти врезались в мозг и сердце Адель. Она хотела закричать, но не делала этого. Билли могла бы помочь, но Адель не знала, нужна ли ей эта помощь. Адель не знала, где ее собственные эмоции, а где чужие. Она не знала, что делать.       «Две ненависти? - Адель собрала последние силы. - Демон ненависти?».       Шатаясь, Адель подошла к столику и взяла самое слабое из зелий, приготовленных Зачарованными. Сестры Холлиуэл так и не нашли времени для новой охоты на Барбаса. Адель бросила зелье. Оно взорвалось и произошло именно то, что ожидала ведьма. Демон ненависти, Андрас, отделился от демона страха.       «Я ошибся, - думал Барбас. - Она такая же как все добрые ведьмы, она не особенная. Она бросила в меня уничтожающее зелье».       Можно было воспользоваться случаем и напасть на нее. Но девчонка, казалось, не замечала его и показывала куда-то. Барбас обернулся и узнал своего давнего соперника. Андрас выглядел расстроенным и сбитым с толку.