Тень софитов +1

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма, Психология
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Софиты призваны освещать талант, но что, если его нет, а любовь публики создана искусственно?..

Посвящение:
Blue Stahli. Его музыка вынуждает меня снова выплескивать эмоции на бумагу.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
2 апреля 2017, 13:33


Пудра, помады, лак для волос… гримерный столик так завален этими колдовскими баночками, что некуда поставить стаканчик с кофе и положить уставшие от каблуков ноги. Тогда она просто сгребает все в кучу и бросает на пол. Слышится лязг и звон разбитого стекла. Все равно. Она больше не вернется сюда, даже если к ее виску приставят пистолет.

А они это сделают.

Снова.

Потому что они не выполняют обещаний и не дают свободы тем, кто глупо попал в их сети.

Популярность, слава, деньги и громкие вечеринки – вот о чем она мечтала, когда в девятнадцать лет подписала контракт. Ее внешность продиктовала ей этот поступок. Внешность и звонкий юный голосок.

А внутренний голос молчал. Она поклонялась своим ожиданиям и строила планы на идеальное будущее, но получила пожизненное заключение в собственной мечте.

Идеальная жизнь на обложке – настоящий ад в реальности.

В дверь нетерпеливо стучат. Она молчит, испуганно замерев в неудобной позе. Пусть они подумают, что шум донесся из соседней гримерки. Пусть подумают, пусть…

– Ты что там делаешь, Меган? – спрашивает ее продюсер. В его голосе сквозит раздражение и первые признаки опьянения. Уже отпраздновал аншлаг. Она упустила момент, когда ее личные победы стали радовать всех, кроме нее.

Хотя, нет, погодите.

Это случилось в тот момент, когда она осознала: ее талант заключается в смазливом личике и вытянутом при помощи аппаратуры голосе. И ее достижения – не ее личные заслуги. Полные залы, проданные альбомы и афиши в центре города существуют лишь благодаря продюсеру и тем деньгам, что он платит ее личной «свите».

Она с самого начала принадлежала ему. Обманывая саму себя, она делала ему одолжение. Особенно в те моменты, когда он, осушив бутылку вина, желал узнать ее «поближе». Слишком близко, как на ее взгляд, но протесты отклонялись так же легко, как недостаточно дорогие букеты на входе в гримерную.

Меган смотрит на себя в зеркало. Во что ты превратилась, миловидная девчонка из обычной семьи? В потрепанную жизнью женщину, и даже грим уже не в силах скрывать годы твоего рабства.

– Ничего, я зацепила коробку с косметикой, – отвечает она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Однажды ее уже наказали за испорченный сценический наряд, и она не была уверена, что вынесет еще одно такое унижение.

– Грация как у кобылы, а ты – принцесса, запомни наконец! – Слышит она из-за двери, и слезы тут же застилают ее глаза.

– Извините, – в который раз за день говорит она, не чувствуя ни капли вины. И выжидает, будет ли продолжен этот опасный диалог? Захочет ли он лично оценить нанесенный ею ущерб?

– Жду тебя через час. Будь готова.

Меган с облегчением выдыхает и вытирает предательские слезы. Они всегда появляются против ее желания.

У нее есть еще час, чтобы насладиться одиночеством и спокойствием.

Она закидывает ноги на столешницу, достает салфетки и принимается смывать с лица толстый слой сценического грима. Кажется, с каждым выступлением он становится толще, и скоро его нужно будет снимать растворителем. Но иначе никак. Если кто-то из фанатов узнает, как сильно она постарела за эти пятнадцать лет на сцене, отвернутся все. Включая ее продюсера. А что потом? Ее выкинут на помойку или отправят на склад поломанных кукол-певиц? Куда уходят эти все красивые певчие птички, когда софиты над их головами прекращают оплачивать?

Контракт. Если бы она знала, к чему он приведет, поставила бы подпись? Обязательно. Потому что жизнь в золоте казалась прекрасной. И она была готова закрыть глаза на то, что золото – лишь в клетке, ее окружающей.

Слава.

Всеобщая любовь.

И грязь.

В полумраке ей мерещится, что стены гримерной покрывает едкая черная жижа, которую невозможно отмыть. Или она на ней? Быть может, это плата за то высокомерие, что она проявляла в начале стремительной карьеры?

Скольких поклонников она обидела, проявив равнодушие, жадность и презрение к тем, кто купил самые дешевые билеты на ее концерт? «Эти цветы жалкие, выбросьте их», – сказала она одной женщине, когда букетов, вспышек и просьб об автографах стало слишком много.

Тогда разгорелся настоящий скандал и война журналистов. Кто-то осуждал ее, кто-то оправдывал и поощрял за откровенность. Дескать, она не актриса, чтобы сыграть радость от убогого презента. И это правда. Она не актриса, а просто жалкая лгунья.

Та женщина верила словам, которые она с улыбкой и под заученные движения доносила до слушателей. Она наверняка считала ее талантливой.

Но она – пустышка.

Красивая обертка, которую скоро заменят на новую, молодую и не потрепанную. Еще одна наивная девочка попадет в лапы шоубиза.Ну и пусть. Она уже не поможет им.

Она даже себе не поможет.

Меган смотрит на часы. Еще сорок минут, можно расслабиться. Но из головы упорно не идет мерзкий вид стен. Кажется, теперь они покрыты не только грязью, но и кровью.

И тогда она решает сделать свое наваждение реалистичнее.

Где-то в ящике у нее завалялось несколько «волшебных» таблеток. Стилистка забыла их, а Меган решила не возвращать. Она всегда знала, что однажды они ей понадобятся. Продюсер был против того, чтобы она пила, курила или, того хуже, употребляла наркотики. Но не все ли равно, если ее и так вскоре спишут как бракованный товар?

Меган осторожно достает упаковку и пересчитывает таблетки. Пять. Ей может хватить на пять раз, но она решает не экономить. После третьей в голове мелькает беспокойство: а не умрет ли она от передозировки? Но оно быстро сменяется калейдоскопом других мыслей, а потом сознание отключается…


Стена гримерной стремительно отъезжает вперед, тесная комната становится коридором. На пути Меган стоит ее гримерный столик, из зеркала смотрит красивое лицо. Но оно омерзительно ей ровно настолько, насколько все вокруг.

Угольные стены, истекающие бурой кровью и чернотой. Тьма под потолком глубже любого океана. Меган опускает взгляд, ей вдруг кажется, что в этой бездне можно утонуть, раствориться, навечно исчезнуть, став частью клубящейся темноты.

Пол, залитый стекающей со стен жижей, пестрит острыми осколками битого стекла. Они сверкают, будто способны уловить лучи света в полном мраке. Меган пристально смотрит, пытаясь убрать их силой мысли, но отравленное сознание не желает поддаваться. Осколки взрываются, разлетаются сотнями новых частиц, ничуть не меньшими, чем исходные фрагменты.

Меган вскрикивает от боли – часть их впилась в ее оголенные лодыжки. Кровь струится из порезов и, попадая на пол, растекается причудливыми узорами, словно краска по поверхности воды. Меган заворожено наблюдает. Это не может происходить с ней, это бред, порожденный разумом. Это точно бред!

Бред ли?

Ее собственная кровь сворачивается в изображение розы. Алой розы.

Меган чувствует тошноту. Ненавистный цветок настиг ее даже здесь, в иллюзиях. Сотни букетов из алых роз она выбрасывала на помойку после концертов, сотни раз высмеивала поклонников. Кто эти люди, что дарят настолько банальные презенты?

Стараясь прогнать наваждение, Меган отрывается от розы и осматривается в поисках выхода. Похоже, единственный путь – прямо, по коридору. Но преодоление его тут же усложняется очередной ловушкой.

Меган осторожно ступает и чувствует, как в стопу вонзается десяток колючек. На глаза наворачиваются слезы. В полной уверенности, что теперь крови станет больше, она делает еще шаг. Ничего. Ни крови, ни ран нет, только боль, почти невыносимая, но Меган больше не может стоять на месте.

Каждый шаг сопровождается уколами. Вскоре Меган кажется, что колючки сменились иглами, а те – длинными спицами, невидимыми ее глазам. А затем все меняется. Из пола и стен стремительно появляются острые штыри и грозят вот-вот проткнуть ее. Меган замирает, понимая неминуемость смерти, если этот кошмар не прекратится прямо сейчас.

Штыри проходят сквозь нее, словно она призрак или облако тумана, и она все еще… жива? Боли больше нет. По крайней мере, до тех пор, пока она вновь не вспоминает о розах.

– Будто персональный ад для меня, – шепчет Меган в темноту, и ей кажется, что из-за спины слышится приглушенный смех.

Он вынуждает ее сдвинуться с места и быстро-быстро идти вперед, туда, где коридор становится уже, а тьма – еще непрогляднее.

– Не оборачивайся, – твердит голос позади, а может, она сама себя уговаривает. – Не оборачивайся, не оборачивайся, не…

Коридор сужается настолько, что Меган едва может протиснуться между стенами. Она чувствует, как спина скользит по отвратительной скользкой поверхности, сжимает зубы и вырывается из плена, чтобы ощутить еще большую безнадежность.

Она попадает в странно знакомую комнату со стенами, обитыми мягким покрытием. Будто палата для умалишенных. Чисто, никаких признаков потеков крови и черной жидкости, заливавшей коридор. Меган пробивает озноб. Она всегда боялась закончить вот так, запертой в комнате без окон, беспомощной в своем безумии.

Дверь закрывается с нарочито громким лязгом. Теперь точно конец. Отсюда нет выхода, нет коридора, пусть даже покрытого иглами и грязью. Меган согласилась бы вновь вытерпеть боль, лишь бы уйти из этой преисподней.

Здесь пытают абсолютно белой и чистой пустотой. А она лишняя, слишком выпачкалась в грязи: и внутри, и снаружи.

Меган яростно топает окровавленными ступнями, пытаясь хоть как-то разбавить слепящий белый цвет комнаты. Но следов нет, кровь течет и исчезает, не достигнув пола. Она кричит и кидается на стену. Медленно сползает вниз, сотрясаясь в рыданиях.

А потом засыпает, резко, мгновенно. Проваливается в черноту, где нет ни алых роз, ни кровоточащих стен.


Медсестра забирает использованный шприц, сочувственно смотрит на сложную пациентку.

– Ей станет лучше? – робко спрашивает она у врача.

– Я бы не рассчитывал.

– Так жаль… Ее сгубил талант, как думаете?

– Его отсутствие, любовь публики и собственная совесть, – сухо отвечает он. – Думаю, пора добавить новую болезнь в справочник.








Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.