Ещё не вечер...

POV Марина       И опять я — на кладбище. Вместе с Виктором и его мамой, вместе с двумя племянниками Арины.       Да. Ведунья всё-таки умерла…       Шесть дней назад её выписали из больницы. Виктор и я отвёзли её домой. Ирина звонила подруге раз по пять на дню. Всё было в порядке. Арина потихоньку прибиралась в квартире, но посетителей пока не принимала.       А три дня назад она вдруг перестала отвечать и по стационарному, и по сотовому телефонам. Ирина и Виктор поспешили к ней (меня с собой решили не брать), но в этот раз опоздали…        Арина сидела на диване, в глазах застыл ужас. Женщина была мертва, но, казалось, что и после смерти она куда-то напряжённо смотрит (как рассказал мне потом Виктор). Приехавшие скорая и полиция констатировали бытовую смерть из-за больного сердца. Ирина вместе с племянниками Арины (которые тут же приехали, как только узнали о смерти тёти) принялись за организацию похорон.       И вот… Вторые похороны в моей жизни… Потом мы поедем в кафе, где специально под поминки снят маленький банкетный зал.       Я смотрю, как рабочие уже насыпают холмик, как устанавливают венки и раскладывают корзины с цветами и просто букеты. Почему-то никто из клиентов Арины не пришёл проститься с ней! Не знали? Но Ирина дала объявление в местной газете. Не захотели? Вот это более вероятно и правдоподобно. Что стоит услуга, которая уже оказана?!       Очень жалко ведунью… Она мне понравилась… С такими людьми ощущаешь себя живой и тёплой…       В этот момент раздался резкий противный хохот, или лучше сказать, гогот. Я огляделась по сторонам. Нет, никого постороннего…        Остальные молчат и смотрят на готовую могилу. Может, у меня уже галлюцинации начались? Вот Виктор, словно что-то почувствовав, поднял голову и смотрит на меня. Я в ответ только пожимаю плечами, мол, нормально всё.       Мы постояли ещё несколько минут и потом медленно потянулись в сторону выхода с кладбища. Тут я вспомнила, что хотела поговорить с рабочими об уходе за могилой мужа и подошла к тем, кто сегодня помогал нам. Я объяснила им ситуацию так: мол, уезжаю на неопределённое время, но хочу, чтобы кто-то присматривал за могилой, естественно, не бесплатно. Вызвался один молодой паренёк.       Мы обменялись номерами сотовых, договорились о сумме, и он попросил меня показать ему могилу, так как был новеньким здесь и не ориентировался пока на кладбище.       Я помнила о совете Арины не подходить больше к могиле мужа, но как по-другому я могла бы поступить?!       Виктор увидел, что я беседую с рабочими, и остановился в отдалении: не приближаясь, но и не уходя с кладбища. Когда он понял, куда я направляюсь, то подошёл ко мне и сказал: — Я иду с тобой!       Я попыталась его отговорить, но он не слушал. Так мы и пошли к могиле мужа втроём. А подойдя, не узнали могилы. Посередине сам собой вырос маленький кустик ветлы (я даже и не думала сажать сюда деревья), но… Он был живым, на ветках распустились маленькие нежно-зелёные листики. И это в конце ноября?!       Работник кладбища, конечно, не знал, что я не сажала ветлу, и увидев листья, сказал: — Вот что значит — глобальное потепление! Вот что значит — изменение климата! В ноябре деревья распускаются! Кстати, об этом вчера рассказывали в новостях. Так вот могила Вашего мужа? Хорошо, присмотрю!             И парень ушёл…       Я стояла и смотрела, как под лёгким ветром качаются тонкие веточки ивы, потом перевела взгляд на фотографию и вздрогнула. На меня смотрели молодые весёлые глаза моего живого молодого мужа. Виктор, видимо, этого всего не видел, так как спокойно стоял рядом и молчал. И тут я опять услышала тот ужасный гогот. Он исходил от этой могилы, но его могла слышать только я одна… POV Виктор       Мне очень не нравилось намерение Марины пойди к могиле мужа. Но что я мог поделать? Правильно, только пойти с ней, только быть рядом, только оказать, если потребуется, помощь.       Я сначала не понял, почему она так удивилась и испугалась, увидев это деревце. Но потом припомнил, что, когда поднимал её с могилы — деревца не было! Тогда там лежали только розы.       Может, какие-то родственники по линии мужа посадили его? А то, что распустились листики, меня не удивило. Я был полностью согласен с тем, что сказал парень.       Марина продолжала молча стоять и смотреть куда-то вдаль. И мне очень не понравился её взгляд. Он напомнил мне посмертный взгляд Арины. Я подошёл, взял любимую за руку и тихо произнёс: — Нам пора! Пойдём! Начинается дождь.       И это было правдой. Начинался нет просто дождь, а настоящий ливень. В небе погромыхивало. К нам приближалась странная гроза. В конце ноября такого просто не должно быть, не бывает?!       Марина повернулась ко мне. Бледная кожа. Безумные и погасшие глаза. Синие губы. Она прошептала еле слышно: — Виктор! Уходи и оставь меня здесь. Я уже мертва. Арина умерла из-за меня. Уходи! Спасайся! Прочь! Прочь!       И тут нас накрыло. Чернота. Всполохи молний. Оглушающие взрывы грома. И потоки, водопады, цунами ледяной воды. Я, как и тогда, взял женщину на руки, но сейчас она отчаянно сопротивлялась, и побежал, буквально понёсся к машине. Воздух уплотнился, стал вязким. Я словно продирался сквозь чёрное желе. Или мне так казалось?!       Ну, вот, и машина. — Как хорошо, что я забыл её запереть, -впервые в жизни подумал я. Я быстро положил Марину на заднее сидение, она бредила, но уже не сопротивлялась. Сам быстро сел за руль, завёл мотор и тронулся с места. Мне показалось, что машина также протискивалась вперёд медленно, словно увязая в смоле. Но наваждение закончилось, как только мы покинули территорию кладбища.       Я вдавил педаль в пол и помчался домой, плюнув на правила дорожного движения. Около дома я резко затормозил, и грязь из-под колёс забрызгала стёкла. Плевать!       Я, открыв заднюю дверь, взял Марину на руки и понёс в дом. Мне на встречу выбежала мама и, ахнув, застыла. Я крикнул: — Быстро! Врача!       Мама заспешила к телефону. Я понёс Марину в её комнату. Там, плюнув на условности, я снял с неё всю, абсолютно всю мокрую одежду и, завернув в плед, положил на кровать и накрыл пушистым тёплым одеялом. Женщина бредила, не открывая глаз. Я коснулся её лба. Жар!       Я плюхнулся в кресло и стал ждать, просто скинув мокрую одежду с кровати на пол в некрасивую кучу. Туда же полетели и мой шарф, куртка и ботинки.       Приехала доктор. Я вышел из комнаты и с ужасом подумал, что всё повторяется. Доктор на этот раз быстро вышла и сказала: «Горячка на нервной почве плюс странное, быстро прогрессирующее, воспаление лёгких. Я сейчас отлучусь за лекарствами, а потом вернусь. Её надо напоить чаем с малиной, чтобы немного сбить температуру. Прошло две недели.       Марине немного лучше. Сейчас она спит. А я сижу около неё и набираю на планшете слова новой песни:       В сумрак прошлого заперта дверь. Потерялись нарочно ключи. Ты словам страшным больше не верь. Слушай песню грозы и молчи.       Дождь стучит по душе, по судьбе. Серый занавес землю накрыл. Возгораться пожаром во мгле Больше нет ни желанья, ни сил.       Стонет ветер, срывая листы, И с деревьев, и с календаря. Молний в землю вонзились персты Многоточьем, надежд не даря.       Смоет дождь и обиды, и ложь, Лунной радугой вспыхнув в ночи. Больше сердце не рви, не тревожь. Слушай песню грозы и молчи. * ____ *Моя песня