Багровый кролик

       Ализа спокойная и рассудительная девочка, но новый мир пугает до дрожи. Она не помнить с чего все началось, не помнит свою первую смерть. Ализа даже не поняла, что случилось, как непослушное тело лежало на земле, а вокруг медленно растекалась лужа крови. А потом хоп — она невредимая стояла там, где стояла... несколько часов назад.        Она умирает раз за разом в Руинах, пытаясь найти подход к маме-козе, черт знает когда слетевшей с катушек. Больным желанием пытаясь удочерить Ализу и держать её подле себя, она обманным манёвром сначала травит ребёнка, а потом самолично убивает, стоит Ализе показать неповиновение.       При этом Ториэль надрывно рыдает и просит не покидать её, изредка, словно по щелчку, становясь демоном во плоти, ругаясь и проклиная.       Ализе кажется, что Руины — это её личный суд за все грехи, которых она не совершала, а если совершала, то только в другой, далёкой и чужой жизни.       Сначала несчастная бегает по огромному пустому дому, словно раненая лань, пытаясь выбраться из смертельного капкана. Потом, благодаря Цветочку Флауи, девушка понимает, что выход из Руин находится в подвале, за огромной дубовой дверью фиолетового цвета со странными символами посередине.       Она с диким ужасом бежит на свободу, слыша безумный крик позади себя, как Ториэль чётко орет: "Сейчас, Санс! Сейчас!!!" и острая боль пронзает всё тело.       Тогда Ализа впервые умирает не от руки сумасшедшей Ториэль, а от чего-то другого, более ужасного и непонятного.       Магия — вот чего не понимает Ализа. Особенно, когда тебя поджигают, заставляя гореть заживо, и протыкают насквозь огромными костями, боль от которых преследует после перерождения, в точке сохранения.       Таким образом, Ализа попадает в мерзкое положение: стоит ей замедлить бег — её ждет смерть, но если бежать быстрее, исход тот же.       Право, после нескольких попыток и нестерпимой боли любой другой человек или ребёнок откажется от затеи спасения своей души и тела, но Ализа наполнена решимостью. А ещё состраданием и милосердием.       Игнорируя здравый смысл и логику, Ализа, слушая своё сердце, в какой-то момент просто останавливается, когда совершала очередную попытку спастись. Вместо того, чтобы бежать к двери, на пути к которой вырастает смертельная ловушка, она поворачивает назад, в сторону зарёванной и гневной Ториэль, примирительно расставив руки.       "Вы применяете милосердие".       Поражённая, с красными капиллярами, Ториэль едва успевает спасти названную дочь от острых костей, лесом появившихся из-под земли. Она смотрит на ребёнка искренним удивлённым взглядом, и в этот момент Ализа видит в ее глазах не безумную дымку, а ясность.       — Прости меня, дитя! Прости меня, прости меня, — словно мантру, повторяет коза, захлёбываясь новой волной слёз. — Я не хотела причинять тебе боль. Я не хотела.... Прости меня, прости меня...       Ализа чувствует как её крепко, но не больно сжимают в объятьях, и она бессильно обнимает в ответ, глядя на полный скепсиса глаз Флауи, и впервые за всё время облегченно вдыхает полной грудью.       Скорее всего, просветление Ториэль — явление временное, но девочка чувствует, что сейчас ей нечего волноваться.       Мама-коза продолжает что-то шептать, переходя на бессмысленный бред. Бесконечные извинения. Она говорит что-то про своего родного сына и приёмную дочь, которую приняла, как родную, про то, как они покинули её, про других детей, которые не желали принимать её любовь. Ализа внимательно слушает её, пока речь не становится бессвязной.       Тонкая ткань платья становится мокрой, но Ализа неподвижно сидит.       Кости с шумом уходят под землю, освобождая путь, а за дверью слышатся уходящие тяжёлые шаги.       Ализа с ноющим сердцем уговаривает Ториэль отпустить её, уверяя, что ей удаться спасти подземелье и всех монстров в нем. Конечно это было враньём, но Ализа не могла признаться, что хотела убежать, вернуться к родителям и забыть все, как страшный сон.        Глядя на полные надежды заплаканные глаза, Ализа чувствует тяжёлый груз вины на хрупких плечах, но ничего не может сделать.       Ей очень хочется жить.       Названую дочь отпускают.       А дальше... А дальше последняя ступень преисподней.       За дверью холодно, снег пышными хлопьями падает на дорожку. Куда не глянь — везде лес голых деревьев.       Будучи одетой в легкое платье до колен, Ализа думает, что умрёт от переохлаждения. У нее даже не было обуви и по белому ковру из снега она идет босыми ногами. О том, чтобы вернуться и попросить Ториэль дать хотя бы босоножки и речи не шло. Возможно она уже окунулась в безумие.        Внезапно, ветки деревьев шумят, и колючий мороз уступает страху. Ализа замирает, вглядываясь в неприветливый лес:       — Тут кто-то есть? Пожалуйста?..       Её плечи трясутся от переполняющих эмоций. Трещание прекращается. Но Ализа стоит, не в силах двинуться, прижимая ледяные руки к сердцу.       Никого.        Ализа вздыхает и поворачивается, чтобы продолжить путь, врезаясь в кого-то.       Крик ужаса впервые за долгое время раздается над лесом Сноудина.       Это их первая встреча.       Но первая её смерть от его рук.       Казалось, он находится в диком восторге, столкнувшись лицом к лицу с человеком. Его единственный красный глаз горит так ярко, словно был рождественской гирляндой. Излюбленный топор застревает в выпирающих ключицах и не сразу выходит назад. Все вокруг окрашивается в алый.        Глядя на тщетные попытки прикрыть рану, монстр издает глухой смешок и заинтересованно садится на корточки.        Санс, именно так представился монстр, подмечает, что она милая, хотя и хилая. Он говорит что-то про хрустящие кости, звук которых похож на жареную картошку фри, чей вкус он ощущал вечность назад.        Он не торопился заканчивать с делом, наслаждаясь моментом.       О, как это возбуждает.       Дрожащее, милое дитя — приятный бонус к этой чёртовой жизни.       В снежном городе дикий голод, нуждающихся гораздо больше, нежели ресурсов. Цель была одна: убить девчонку и пустить на мясо, однако Санс не спешит - его распирает от переполняющих чувств. Он даже не может сказать, чего больше желает: продолжить общение или поиграться.        Вес весов склоняется к потребностям.        — Нет-нет-нет! — неистово кричит Ализа, когда чем монстр замахивается.        Раздается хруст.       Санс смеется и наслаждается каждой секундой, каждым ударом, не подозревая, какой сюрприз ждет его в будущем.       Через некоторое время он разделывает хладное тело возле своего наблюдательного пункта, окрашивая все — деревянную постройку, стул, снег — в грязные тона, потащив домой аппетитный кусок мяса. Изнуряющее голодание отошло, но дефицит ещё впереди.       Они с Папирусом хорошо поели в этот вечер.       А на следующий день, смотря на полуденное солнце, Санс слышит тихое скрежетание снега и видит то, что не ожидает увидеть: их вкуснейший вчерашний ужин, наисвежайшее мясо, стоит прямо перед ним, глядя куда-то вниз.       Целое и невредимое, словно ничего не было.       Монстр думает, что снова сходит с ума, потому как убитые им ранее люди не возвращались со стола. Он неверующе поворачивает голову, обычно улыбающиеся уголки рта опускаются, но тут же снова возвращаются на место, когда Ализа, до этого смотрящая под ноги, тщетно пытаясь согреться, видит его. Её лицо испуганно вытягивается, она разворачивается и спешно убегает обратно, туда, откуда пришла.       Зрачок в единственном кроваво-красном глазу несколько раз увеличивается и сужается, голодным взглядом провожая убегающую фигуру.       Санса трясет — гортанный смех разрывает его костяную грудную клетку. Чувствуя дикий азарт и вернувшееся возбуждение, скелетоподобный монстр берет излюбленное оружие в руки. Он преследует по следам. Не спешно, лениво.        После нескольких смертей Ализа с отчаянием осознает, что-то не так. Санс, в отличие от Ториэль, не теряет память после её смерти. Поменялась ли сила Ализы или Санс имел иммунитет было непонятно.        Ясно только одно — у монстра проблемы с головой в прямом смысле слова. Его неординарное, странное и пугающие поведение напрямую было связанно со сквозной раной на черепе, куда Ализа боялась смотреть. В безумии он выигрывал Ториэль в несколько раз. Если козу-маму можно было обмануть, прикинувшись паинькой, то Санс был тем самым сумасшедшим, от которого можно было ожидать что угодно. Он мог говорить в невпопад, "зависать" на некоторое время или вовсе делать вид, что не видит девушку. Его поведение невозможно было предугадать и Ализа просто не могла выработать правильную модель поведения.        Ощущения перезапуска изменились. Из-за Санса Ализа не могла точно сказать, перематывалось ли время вспять. Ощущение, будто это просто Ализа возвращалась, а мир продолжать идти.       Она оказывается в мертвой точке. Назад не повернешь, но и вперёд не пройдешь.       Ализа уже теряет счет смертям, когда замечает, что с каждым разом проживает всё больше и больше. Она не становится хитрее или изворотливее, ведь Санс не оставляет никакого шанса. Все дело в самом монстре, от его настроения.        Флауи больше не приходит. Только махнул зеленым листком, мол безнадежна ты, Ализа. "Твоя окончательная смерть только вопрос времени" — жестоко отозвался он. Цветок надеялся выбраться отсюда благодаря ей, но оставил надежду.        Теперь каждый раз, когда Ализа встречает Санса, тот называет её "дружище". Он прикрывает свои глазницы, исподлобья наблюдая за её реакцией, тонко растягивая улыбку. И не важно, что то, что делает Санс со своим лицом, анатомически невозможно.       Теперь вместо изнуряющих и холодящих душу догонялок, Санс просто наблюдает за ней, а Ализа старается обходить своего мучителя за несколько десятков метров.       Она знает все его шутки, начиная от кнопки на костяной руке, чья длинная иголка вонзалась в её ладонь при "дружеском" рукопожатии, заканчивая обещанным ключом от капкана, куда по несчастной случайности попадает её нога. Хотя, кажется, Санс не шутит, что ключ — это топор, когда конечность отделяется от тела.       Любое действие со стороны скелета несет в себе опасность и подтекст. Ализа понимает, что нельзя соглашаться на любую помощь, предложение или просьбу, будь это "Ты выглядишь промезглой, у меня кое-что для тебя есть" или предложение взять хот-дог, потому как она выглядит очень голодной.       Девушка действительно очень голодна. С тех пор, как она попала в этот мир, в её рту побывала только горстка печенья, которую она умудрилась найти в доме Ториэль, зная последствия от домашнего пирога.       В любом случае лучше остаться голодной, чем стать начинкой для этого самого хот-дога. Иногда у неё нет выбора, кроме как играть по правилам Санса. Он красноречиво поглядывает сначала на свой топор, потом на шею девушки и замирает, словно ставится на паузу. Казалось, в такие моменты весь мир останавливается — снег перестает падать, а лес безмолвно молчит, и только Ализа, живая, с болезненно бьющимся сердцем, смотрит на психопата. И хотя в любом случае Ализу ждет смерть, она соглашается на авантюру Санса, из-за чего улыбка последнего напоминает широкую ухмылку знаменитого чеширского кота. Изредка он говорит, что она умная девочка. Сама Ализа так не считает.       Больная натура Санса старается разнообразить кончину девушки, веселя то ли себя, то ли её.       В голове скелета творится такая ахинея, что невозможно понять, о чём он думает.       Ализа пытается разговорить Санса, чтобы чуточку понять его, когда тот бывает в хорошем расположении духа, но на наводящие темы монстр говорит неохотно, опуская взор на домашние тапочки. Его лицо делается каким-то настороженным и отчуждённым ровно до того момента, пока в голове словно не происходит щелчок, после которого Санс резко поднимает голову и его горящий безумием красный глаз расширяется до невероятных размеров. Казалось, в такие моменты он даже начинает потеть.        Тогда Ализа умирает сразу, без всяких прелюдий и игр. Видимо, она затрагивает такие темы, которые озвучивать не стоит.       Прошло черт знает сколько времени, когда они выходят за привычные рамки: тогда Ализа на трясущихся от холода ногах флегматично проходит мимо рабочей точки Санса, где скелет мирно спит на сложенных руках. Она чувствует на своей спине его взгляд, но не смеет обернуться, опасаясь, что это спровоцирует его.        Ализа шла дальше, туда, где никогда не была и встречает нечто большое и страшное. Её сердце болезненно аукается о ребра, словно желая покинуть своё законное место.       Кажется, у Ализы случается даже приступ, так как она хватается за грудь и болезненно оседает на землю, когда нечто делает шаг на встречу.       — О боже! — вскрикивает огромный монстр, прижимая костяные руки в красных перчатках к своему черепу. — Кто это?! Неужели...       Он смотрит на Ализу, как на восьмое чудо света, явно ожидая от неё каких-нибудь действий. Но девушка испуганно продолжает сидеть на корточках, сжимаясь в один большой клубок, надеясь, что монстр потеряет к ней интерес и пойдет по своим делам.       Наверно, он два, нет, два с половиной метра. Исполинского размера скелет, с маленькими точками-глазами и огромными кривыми зубами, которые явно не помещаются во рту и кровоточат.       Он в несколько раз страшнее Санса, и Ализа боится представить, что может вытворить этот скелет, хотя после Санса ад покажется раем.       Она продолжает сидеть, не в силах подняться, а склонившийся над ней неизвестный скелет внимательно разглядывает её глуповатым взглядом.       — А ты разве не видишь, брат? — за спиной раздается знакомый голос, и сердце снова болезненно сжимается.       Ализа чувствует, как костяные пальцы хватают её за плечи и с силой поднимают, как щенка. Она, шатаясь, удерживается на ногах, стараясь не смотреть на Санса       — Неужели это... ЧЕЛОВЕК?! — голос нового скелета странный, высокий, под стать его росту. Наверно, его децибелы могли слышать жители соседних городков, если таковые имелись в столь злачном месте.