Indestructible

— Я не знаю, где он, Кларк! Уже дня два не могу до него дозвониться и дописаться, — Октавия Блейк на грани срыва. А беременным нельзя так нервничать. И Кларк ненавидит себя ещё больше. Хотя куда уж. Беллами просто уехал. Собрал какие-то вещи, оставил Тав денег на какое-то время, отпросился с работы на месяц и уехал. Просил не волноваться, но Октавия волнуется. И Кларк тоже. — О чём вы тогда говорили? У крыльца? В тот вечер, когда он уехал. Гриффин хмурится и закусывает губу. Шрамы на запястьях надёжно скрыты свитером. Октавия о них не знает. Можно не говорить. Умалчивание правды не ложь. Но с брюнеткой этот фокус не пройдёт. Значит, можно соврать. Как обычно Кларк и делала. Вот только девушке до сих пор больно. Её соулмейт соврал впервые в жизни — и вот уже неделю ей тяжело дышать. Беллами чувствовал это же? Его также выворачивало каждый раз, когда она, бессердечная идиотка, открывала рот и врала людям в лицо. Поэтому Кларк, захлёбываясь слезами, подворачивает рукава, показывая подруге испещрённые шрамами руки и повторяя: «Он не заслужил этого». Тав ненавидела соулмейта брата всю жизнь и почти столько же любила Кларк Гриффин. — Ты права. Мой брат не заслуживает той боли, что ты ему принесла. Уходи, Кларк. Гриффин понимает. Встаёт, подбирает с пола сумку и выходит на улицу. Октавия плачет и пытается дозвониться до брата, поэтому не слышит визга колёс и сдавленного крика светловолосой девушки. Беллами затягивается уже второй за пять минут сигаретой, стоя у окна в дешёвом придорожном мотеле. Он смотрит в окно, стараясь не оборачиваться в сторону постели, где на смятых простынях лежит обнажённая девушка. — Я настолько тебе противна, Белл? — Ты просто не она, Эхо. Блейк как всегда честен. Он не может заставить себя хоть немного соврать. За все двадцать с лишним лет, что он живёт — он позволил себето лишь раз. И ненавидел себя за это. Чуть меньше он ненавидел себя за то, что пользуется Эхо. — Мог бы и соврать, Блейк. Я не заслужила такого обращения, а она как раз-таки заслуживает хотя бы частичку твоей боли. Эхо поднимается с постели, собирается и уходит, хлопнув дверью. Белл тяжело вздыхает, тушит сигарету и заваливается спать, обещая завтра обязательно отнести в ремонт сломавшийся телефон. Беллами, где ты? Белл, прекрати меня игнорировать! Ты станешь дядей, большой брат. Прошу ответь. Ау. Это не смешно. Возвращайся домой, Беллами. Я знаю про Кларк. Позвони мне. Она в больнице, Белл. Кларк сбила машина. Состояние критическое. Беллами матерится и несётся по дороге в сторону больницы. Он сорвался сразу, прочтя сообщения от сестры. Его уже несколько раз тормозили за превышение скорости, но блестящий значок офицера полиции штата легко улаживал любой конфликт с патрульными. Блейка трясёт. Парень судорожно сжимает руль байка, надеясь, что с Кларк всё в порядке. Ведь сколько бы боли она не принесла ему — он её любит. Ещё с её выпускного класса. Когда просто милая, но занудная подруга его сестры, оказалась очень даже красивой девушкой под всеми этими балахонами и мешковатыми джинсами. Сначала это была просто симпатия, интерес, желание. Но потом Белл стал чаще слушать Гриффин, узнавать её с новых сторон. В итоге влюбился, но появился Коллинз. Блейк смтрился. Тихо восхищался в сторонке, наблюдая, как блондинка счастлива с Финно, решив, что видимо не судьба. А потом была та треклятай вечеринка, после которой выяснилось, что именно судьба. И плевать на боль — Гриффин же счастлива. Пусть даже и не с ним. Прости за всё, Беллами. Обещаю, боли больше не будет. Это пришло за пару минут до сообщения Тав об аварии. И Белл тут же ярко представил, как его девочка шла через дорогу, набирая это самое сообщение. И не заметила машину. Его милая, нежная Кларк. — Только семье, — Джексон, ассистент миссис Гриффин, преграждает ему путь, не пуская в палату. Белл уже тянется за своим значком (он же «универсальный пропуск»), но появляется уставшая Эби. — Он её соулмейт. Явно удивлённый Джексон отступает. Эбигейл провожает парня в палату, где га кровати лежит бледная Кларк. Рука и нога в гипсе, на лице видны ссадины, запястья обмотаны бинтами. — Ты простишь её? Эби не понаслышке знает, как часто врёт её дочь. Конечно же. Она сама считала, что её девочка одна в этом мире. Оказалось не так. Оказалось, что её пара просто самый честный на планете человек. — Уже давно простил. — Надеюсь, что и она сможет. Белл хмурится, а потом резко всё встаёт на свои места. Кларк попала под машину не из-за сообщения. Всё наоборот. Она написала это сообщение, потому что сама бросилась под колёса. Ладонь Кларк такая маленькая и холодная. Блейк аккуратно сжимает её, мегко целует, старается согреть и молит о том, чтобы его девочка проснулась. Пусть даже боль вернётся. Он готов. Лучше уж чувствовать боль, зная, что твоя пара жива, чем не чувствовать вообще ничего, похоронив свою любовь.