Погоня за вратами рая.

Восход был уже в самом разгаре, Иллэрия стояла у очага и наливала воду в котёл, чтобы потом забросить ячмень. Вдруг она ощутила толчок со спины и вскрикнула, выронив сосуд с водой. — Елизар! — прикрикнула она на сына, строго взглянув на него. Его глаза цвета моря во время шторма смотрели невинно, но в глубине их играл огонёк озорства. В сердце что-то защемило, и воспоминания накрыли снежной лавиной, выстужая душу и наполняя её отчаянием.

***

Стоял осенний день. Остывающая матушка-земля дотягивалась до сердца холодом, словно усыпляющий наркоз. В небольшой комнате с земляным полом, покрытым соломой, стояла пятнадцатилетняя девушка и со страхом смотрела на двух малышей, рождённых прошлой ночью. Юное сердце сжималось от неясных предчувствий, последнее время чёрти что творилось вокруг. Инквизиция сжигала всех, кто хоть чуть-чуть был связан с колдовством, а рождение близнецов уж точно считалось происками дьявола. А ещё ходили слухи, что во Флоренцию наконец-то направляют инквизитора, который должен искоренить ересь. Мать присела рядом со спокойно лежащими малышами. Она не знала, как быть. Мысль об убийстве любого из них казалась кощунственной и бесчеловечной. Девушка тяжело вздохнула, глядя в детские глаза цвета штормового моря. Иногда в них будто мелькало что-то жуткое, но, может, это была всего лишь игра света? Пошумев у входа, в дом зашёл её супруг с озадаченным лицом. — Что случилось? — спросила она. Он присел рядом на пол и сказал: — Нам надо избавиться от одного из малышей, иначе нас всех, как слуг дьявола, сожгут на костре. Видно было, с каким трудом ему удалось это произнести. Ведь они так хотели этих детей, и чудом было, что их родилось сразу двое: два сына — помощники, продолжатели рода. — Ты с ума сошёл! Я не дам тебе убить ребёнка — это смертельный грех! Муж приобнял её и сказал: — Я не предлагаю тебе убивать. Отдадим цыганам. В лесу я встретил цыганку, которая потеряла своего малыша. Можно одного отдать ей, ведь мы так спасём обоих близнецов и сохраним нашу семью, — сказал он, крепко сжимая её руку. — Подумай, я не тороплю. Иначе мы умрём все, а детей перед этим сожгут на твоих глазах, обвинив тебя в сговоре с дьяволом. Пойми, мне тоже больно расставаться с любым из наших детей, но иначе их не спасти. Давай сделаем так… чтобы они жили! — попытался он вразумить супругу. Девушка понимала, что он полностью прав, но сердце сжималось от огня, пожирающего её душу при мысли, что она отдаст малыша чужому человеку. — Ариан, я не могу так поступить. Давай убежим! — предложила она с загоревшимися глазами. — Ты хочешь нас с детьми обречь на вечные бега и превратить их будущее в ад при жизни! Здесь у нас хотя бы есть земля и будет еда, а если мы уйдём — чем будем питаться? Да и помещик это просто так не оставит. Она бросила раздражённый взгляд на мужа, но ничего больше не сказала, в принципе признавая его правоту. Податься в бега и правда было опасней, и шанс, что они потеряют сразу двоих, был гораздо выше. Несколько минут она смотрела в одну точку, наблюдая как в окне последние лучи заходящего солнца словно подводят итог под тяжёлыми раздумьями. Она решилась. — Возьми ребёнка и отнеси его цыганке сейчас. Иначе потом я не дам тебе это сделать! — и она отвернулась от двери, обнимая сына, который останется с ней. Слезы бессилия и отчаяния медленно стекали по её щекам и капали на лоб младенца. Ариан хотел было что-то сказать, но сдержался и быстро вышел из дома, прихватив одеялко, которым укутал ребёнка, чья судьба только что резко изменилась. Чуть ли не бегом он приблизился к лесу, не оглядываясь, а потому не увидел, что Иллэрия вышла на порог и смотрит в его сторону. Цыганка ждала его на той же полянке, где он её заметил. Она сидела на упавшем дереве и словно ждала именно того, что они задумали. Когда она увидела ребёнка в его руках, то плавно и грациозно поднялась на ноги, тряхнула тяжёлой гривой волос и спросила: — Ты не пожалеешь? Он словно осёкся, и первое сомнение обожгло его сердце. А в самом деле, может, и правда убежать? — Не получится, — грустно произнесла цыганка, словно читая его мысли. — И все вместе вы не спрячетесь среди нас. Ты правильно делаешь, что берёшь на себя это решение. Взяв себя в руки, он отбросил сомнения и протянул ей ребёнка. Она потянулась рукой, но вдруг замерла и посмотрела в сторону, откуда он пришёл. Иллэрия бежала за мужем, в ужасе, что не успеет догнать и вернуть второго сына. Первый близнец тихо посапывал у неё на руках, ещё не ведая, что ему предстоит. Увидев меж деревьев на поляне две фигуры, она резко остановилась и спряталась за редеющими кустами. Ребёнок был ещё на руках у Ариана, но цыганка, уже протягивающая свою руку к нему, в этот момент повернула голову и посмотрела на кусты, словно зная, кто за ними стоит. — Возьми его скорей… а то я боюсь, что не смогу… — Ариан умоляюще посмотрел на цыганку, чувствуя, как сомнения возвращаются. — Нет, — сказала цыганка. Иллэрия выдохнула. Значит, всё-таки они останутся все вместе, и… будет только хуже. — Нет, — повторила цыганка, продолжая смотреть сквозь кусты на Иллэрию. — Отдайте мне другого. А этот пусть останется с вами, потому что… с ним вам будет спокойней и безопасней. И не спрашивайте, почему я это знаю. Я сама не понимаю, но прошу мне поверить. Так будет лучше для всех. И неведомая сила словно вывела Иллэрию на поляну. Она подошла к мужу и цыганке. В этот момент солнце, опустившись за горизонт, озарило последним лучом облака, но не мрачно-багровым закатным цветом, а ярко-золотым свечением. Все трое подняли головы вверх и почувствовали умиротворение… столь неуместное в эту минуту. «Значит, так и надо, — подумала Иллэрия. — Я справлюсь, и оба будут жить». «Кажется, она смирилась, — вздохнул про себя Ариан. — Ну и хорошо!» Что думала цыганка в этот момент, они так и не узнали. Но смотрела она так, что боли и тревоги последних дней словно испарялись, покидая душу. Но всё же из своих рук Иллэрия не смогла бы отдать дитя. Она поменялась с мужем близнецами и глазами показал ему, чтоб не медлил. Он протянул цыганке свёрток. — Дайте мне одеяло, чтобы он не замёрз, — цыганка кивнула на Иллэрию, которая и забыла, что выбежала из дома с завёрнутым только в пелёнку малышом. Она отдала цыганке одеяло, в которое до этого был аккуратно закутан ребёнок, и прижалась к мужу, стоя за его спиной. Цыганка быстро завернула полученного малыша в одеяло и тихо произнесла: — Вы ещё встретитесь. И вы увидите, каким он станет. Она повернулась и быстрыми шагами пошла в сторону встающего из-за деревьев молодого месяца, своими рогами освещающего осенний лес. Иллэрия и Ариан молча постояли на поляне несколько минут, завороженные картиной проявляющихся на небе звёзд. Очнулись они от всхлипа малыша, который замёрз без одеяла. — Пойдём домой, — Ариан обнял жену, и они побрели в сторону хижины, не оглядываясь.

***

Иллэрия открыла глаза. Солнце стояло гораздо выше, а вода в котле уже начинала выкипать. На сколько же минут она отключилась, погрузившись в прошлое?