Ask FlowerShift!Chara

      С ветром многое связано в этом мире. По крайней мере, у девушки уж точно – она постоянно попадает под этот безжалостный поток холодного воздуха. И действительно, в зимнем городке его намного больше, чем в Руинах. Это, несомненно, радует, но запах пыли, привязанный за ней с самого жилища скелета. Всё же, с возрастом сложнее вдыхать воздух, который должен быть родным. Правда, он уже не родной, а обжигающий, холодный.       Ветер играет в волосах, тревожит кожу и цветы. В такой круговерти уже и прохлада становится неинтересной и будто бы серой. С каждым шагом утопаешь в этих сугробах странного снега, потерявшего уже весь свой былой блеск и мягкость, выцветший под напором воспоминаний. Прямо как уже истерлась краска с ботинок. Всё со временем теряет свою суть, смысл и больше не приносит радости в этом прогнившем мире. Даже воспоминания имеют свой срок годности, память коротка, а чувства – так, пустые слова и клятвы в любви. Но, как ни странно, тревожность оставалось единственным чувством.       Тревожность и вина. И вот сильнее горло сковывает тревога, застрявшая в нем снежным комом, который с каждой минутой становится только больше и больше, почти не давая пути воздуху. Именно поэтому она дышит так странно, будто сейчас задохнется. Будто от волнения. Сердце колотится очень сильно и не то чтобы выскакивает из груди, но, кажется, будто готово разорвать трахею и превратить её в кроваво-горячее месиво, противно разящее солёным железом. Девочка не может до конца объяснить это состояние, а точнее его причину. Да это и не очень важно в настоящий момент, потому что уже время приняло решение, в котором впервые за достаточно длительный промежуток времени уверена и она на все сто процентов. Это единственное, что важно для неё. Она слабо и слезно улыбается своим разорванным мыслям, мечущимся в голове, словно они что-то понимают, и держится ладонью за ноющее горло.       Ком только продолжает расти и сдавливать его изнутри. Чего же Фриск ждёт?       Зрение, как всегда, мутнело, ноги стали, будто из ваты. Они не держат свою хозяйку, и дело даже не в цветах. Она сама боится, не хочет отвечать на этот вопрос даже сама себе, а перед глазами с каждым шагом возникала эта самая картинка — тот злополучный день, в который нить стала ещё тоньше, но начала самое интересное приключение в её жизни. Это всё вновь предстанет перед глазами, будто вместо детских мультиков по телевизору неожиданно включили фильм про ужасы, но в тоже время — про страдания, про те бессонные ночи, про понимание того, что просто никто не успел. Хочется от этого завопить, что есть глотку. Только вот не получится – лишь тихий хрип, пусть полный отчаяния и боли. Чертовы бабочки или, может, цветы? Что служит этим комом? Скрипучий снег? Жаль, что она не знает. Никогда не узнает. А, впрочем, не важно. Не важно, как и её глупая жизнь, за которую они, как дети, хватались. Будто утопающие в океане безумия держаться за последний якорь. Не проще было бы отдать её душу для нечто большего?       Слишком много вопросов, но так мало ответов.       Её жизнь никогда не имела особого смысла. Именно «особого смысла», а не «особенности». Это два разных понятия, путь между которыми – одна линия – очень короткий. Особенность жизни девушки ставили сами монстры, делая всё запутаннее и сложнее. А главное – опаснее и кровопролитнее, ведь им Фриск нужна была только в целях выгоды. Чтобы, наконец, сбежать. И большего никому не надо.       Конечно, подобные мысли и вовсе распались в прах, стоило девочке увидеть ту самую белую куртку. Она почти сливается со снегом, но её Фриск видит в любых белых океанах. Даже в пелене, что застелила глаза. Просто эта куртка до боли знакома, вот так, что она и толком не вспомнит, как та пахнет. Ведь именно до боли, а в принципах цветочной девчушки забывать всю боль. Сколько лет бы не прошло, сколько воспоминаний с ней не связано. У всего есть свой срок годности, даже у тлена.       Только любовь не подчиняется таким законам бытия.       - Д-да, Чара, это я. – у самой голос дрожит, не хуже осинового листка. Боже, как ей приятно увидеть партнера. Пусть и той сейчас шок, всё равно приятно видеть её лицо. Пусть Фриск виновата перед ней, душу и сердце всё равно сковывает что-то неописуемо легкое, но влечет за собой новую боль.       Минуту, каких-то шестьдесят секунд, девушка молчит. Сколько времени прошло с падения сюда? Годы? А может, и вовсе сутки? Память стирает из головы мелкие детали. Стирает всё, оставляя вину за содеянное. Грустная усмешка, в легкие нельзя набрать воздух. Она виновна. Она жалкая. Но она не хочет всё обрывать.       - Прости, Чара…я действительно плохой партнер. – Цветочная девушка улыбается под свои же слова, чуть ли не рыдая. – Я… принесла много боли. Но падать сюда было не моим выбором. Мне жаль.