О чём не говорят... +28

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ai no Kusabi

Основные персонажи:
Рауль Ам, Рики Дарк, Ясон Минк
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Драма, Фантастика, Психология, AU, Дружба
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Мини в рамках флэшмоба «Амойская история Ясона Минка»: http://likeiason.diary.ru/p212431584.htm или «Что случилось на Амои?»

А что, если всё было иначе? Всё, что они знали до этого? Что остаётся ему в мире, наполненном пустотой? Лишь с надеждой взглянуть в лицо своей судьбе и не заметить ее ухмылку...

№45 в топе «Слэш по жанру Фантастика» с 13.04.2017 по 20.04.2017

Посвящение:
Посвящается Канэто Сиодзаве и незаменимой Флэшмобной Музе =0.0=

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Спасибо всем за помощь в правке. Если не сложно, указывайте мне правильное написание, чтобы повысить скорость исправления.
--------------------------------
В общем, я как всегда =^_^= тяну одеяло в свою фантастическую сторону, хотя все происходит исключительно на Амои, и рейтинг -а-яй, не получается ниже NC-17 у меня никак. Это ж AnK! ;-)

Рекомендуется читать в гордом одиночестве, в наушниках, под Kaleidoscopic и Jean Farina из Ai no Kusabi. Тут всего пять страниц, так что думаю, времени как раз хватит. Всем приятного чтения :-*
13 апреля 2017, 18:14
— Стоило ради этого ехать так далеко от города?

Ясон стоял на краю огромной каменной насыпи, рядом с чернеющей воронкой. Вокруг абсолютно ничего не росло. Края углубления были усыпаны острыми осколками серых камней — обычный пейзаж, если отъехать хоть чуть-чуть в сторону от Танагуры и Мидаса. Дальше, вглубь материка, простирались одни пустоши. Дул ледяной ветер. Он с остервенением рвал полы белого плаща, словно собирался оставить консула обнаженным в этой каменной пустыне. Широкие очки защищали глаза от колкого черного песка, взлетавшего вверх вместе с порывами ветра.

Рауль свой плащ оставил в аэрокаре, стоявшем поодаль, потому что сразу знал, куда идет. На нем был серый облегающий комбинезон из плотной водоотталкивающей ткани и горные ботинки. Сегодня Ам взял машину, которая могла пройти где угодно, и отослал личную охрану, попросив Минка сделать то же самое. Такие вещи нельзя было показывать посторонним.

Тучи сплошной серо-белой массой затянули небо от края до края. Казалось, вот-вот должен пойти то ли дождь, то ли снег.

— Это заброшенный урановый карьер. Очевидно, когда-то тут пытались добывать руду для станции. Он очень старый. По моим подсчетам, разработки тут велись еще до первого поселения, — сообщил ему Рауль, аккуратно ступая по пологому склону воронки. Иногда его ноги проскальзывали, и он съезжал на несколько сантиметров, вместе с мелким щебнем, шуршащим под его стопами. — Спускайся сюда! — крикнул он Минку и махнул рукой.

Ясон нахмурился и поднял воротник. Сам карьер особого интереса не представлял, но после очередного оползня там, у склона, на глубине пятидесяти метров, открылся провал. Сперва Рауль решил, что это естественные пустоты, но не видел в этом логики, так как порода, содержащая руду, была достаточно плотной, и вряд ли здесь проходила подземная река. Идея лезть под землю Ясону не нравилась. Его фигура в белом резко выделялась на фоне безжизненного пейзажа. Он вздохнул и последовал за ученым.

Блонди спустились по склону и приблизились к зияющей дыре, напоминавшей гигантскую кроличью нору.

— Как ты это обнаружил? — поинтересовался Минк, включая поясной фонарь. Конечно, и без этого освещения его глаза достаточно хорошо видели в темноте, но стоит им отойти от входа на достаточное расстояние, как не поможет даже модифицированное зрение.

— Данные с геоспутника. Я заинтересовался чисто с научной точки зрения. Послал беспилотник, а он мне выдал такую «телеметрию», что я решил наведаться сюда сам.

Рауль шел впереди, а за ним Ясон, след в след. Два пятна света выхватывали из сумрака все новые и новые метры каменного коридора, прорубленного в породе, и постепенно расширявшегося в стороны и вверх. Звук их шагов разносился по туннелю гулким эхом, многократно отражаясь от необъятного темного пространства, ожидавшего их впереди. Иногда таким представлялось Ясону будущее — темное, невидимое, неизвестное, словно бесконечная небесная «яма» над головой, именуемая космосом.

— Это здесь! — вывел его из задумчивости ровный голос Рауля. Ставший огромным коридор вывел их в зал исполинских размеров. Луч фонаря не добивал до противоположной стены, а если светить вверх, рассеивался, теряясь под молчаливыми сводами.

— Похоже на вертикальную шахту, — прокомментировал увиденное Ясон. Рауль лишь скептически пожал плечами.

— Скорее на исполинский склеп, — ответил Ам, увлекая Минка за собой. Ученый уверенно шел все дальше. Судя по всему, он был здесь уже не в первый раз. Два блонди рассекали пустое черное пространство, раскинувшееся перед ними, лучами фонарей, и за их спинами смыкалась, словно живая субстанция, густая душная темнота. Через несколько минут блонди приблизились к полуразрушенному куполу. Сперва Минк решил, что он из какого-то металла. Строение выглядело, словно половинка исполинского шара, забытого здесь гигантом. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что поверхность купола сделана из материала, похожего на помутневшее закаленное стекло толщиной в двадцать-двадцать пять сантиметров, крепившееся к более прочному каркасу. Сферу покрывал слой тысячелетней пыли. Повсюду видны были пробоины и сколы.

— Там есть проход в стене. Пострадал достаточно крупный фрагмент интерактивной обшивки. Мы сможем попасть внутрь.

— Как интерактивной?

Ясон приблизил лицо к одному из сколов, и посветил фонариком на излом. Стекло или вещество, очень его напоминавшее, было многослойным, а посередине, в самой толще тускло поблескивали края мельчайшей металлической сетки, которую простой человеческий глаз бы и не заметил.

Ясон в задумчивости провел пальцами по краю, и из тонкого пореза мгновенного начала сочиться его синяя кровь, казавшаяся черной в мертвом свете фонаря. Он с силой сжал пальцы, останавливая кровотечение.

— Ты провел анализ сплава?

— Конечно, — отозвался уже изнутри Рауль, — гранецентрированная кристаллическая структура, высокая износостойкость, иридиевый сплав. Но я не до конца уверен, с чем именно, хотя точно знаю, что это — несущий слой нановолокна, интерактивная сетка для визуализации… как в Зале Юпитера, — подытожил ученый.

Ясон в ответ лишь поднял бровь. Он ожидал такого ответа, вот только по времени всё не мог привязать это место ни к какому известному периоду колонизации Амои, потому что этот купол, когда-то бывший интерактивным, был старше первых кораблей, как минимум на пару тысяч лет.

— А тут у нас самое интересное, — продолжал «обзорную экскурсию» Рауль, подводя его к нагромождению цилиндрических образований по центру купольного помещения: — Вот эти — пустые, — и ученый постучал пальцем по матовой боковой поверхности одного из цилиндров, лежащих на полу, — а вот эти — нет.

Он стер рукавом пыль с центрального блока, стоявшего вертикально, так, как и задумывали его доисторические инженеры. Передняя панель была сделана из такого же прозрачного материала, что и сфера, только толщина была иной. Сквозь открывшеюся взору прозрачную поверхность стенки инкубатора, Ясон уже не сомневался в том, что это именно он, на мужчину «смотрел», зияя пустыми глазницами, кто-то очень древний. Сквозь почти истлевшую одежду, цвет которой невозможно было определить, проглядывали черные ребра, на которых местами сохранилась тонкая, серая, как пергамент, кожа, а на тускло поблескивающем в свете фонаря черепе сохранилось несколько длинных прядей. Неприятное предчувствие поселилось в душе Минка. Форма костей, строение черепа, рост древнего, даже очертания истлевшей на груди одежды оставляли ощущение стойкого déjà vu.

— В каком состоянии ДНК? — без тени эмоций в голосе спросил Глава Синдиката у Рауля, стиравшего пыль с других саркофагов, оставшихся целыми.

— В приемлемом для того, чтобы подтвердить все твои и мои предположения, Ясон, — деловым тоном ответил генетик, словно речь шла о запуске новой линии пэтов.

— А машина, ты видел ее? — поинтересовался Ясон, отходя от цилиндра и выхватывая лучом все новые и новые предметы из темноты.

— Шахта пустая, но кое-где на камне есть следы от крепежей. Возможно, электронные панели снимали уже после того, как они перестали работать. Но в любом случае, сам понимаешь, как давно это было. Я собрал максимальное количество уцелевшего биоматериала с тел, и сначала решил, что ошибся или как-то загрязнил препараты своей ДНК, но потом провел повторный сбор и тесты. Это… мы, Ясон. Я перепроверял много раз. Не сразу понял, что с этим делать — с тем что я знаю, и решил… решил все показать тебе.

— Да уж, — с легким волнением в голосе Ясон не справился и еле заметно нахмурился.

Рауль подошел к нему и впервые за все годы их знакомства положил ему руку на плечо. Ученый посмотрел прямо в холодные синие глаза и глухо произнес:

— Мы здесь давно, Ясон. Мы здесь были еще до «Бездны». Я думаю, об этом даже Юпитер не знает. Он лишь малая копия той машины, что берегла нас изначально. Я думаю, «Бездна» задумывалась так, чтобы объяснить всем, что мы не чужие, чтобы мы могли выжить, столкнувшись с людьми. Скорее всего, мы не бесплодны, а просто не совместимы с ними. Здесь я нашел ДНК Орфея, свою ДНК, твою, Айши. Нас было гораздо больше. Я нашел образцы, которые не совпали ни с одним членом Синдиката. Мы вымираем, Ясон, а делаем вид, что так было задумано. Нет никаких наномодифицированных тел. Мы всегда были такими, только теперь не знаем и сотой части того, что знали тогда, поэтому нам и остается только копировать оставшихся членов экипажа из столетия в столетие.

Рауль отпустил плечо Минка и подошел к первому цилиндру с мертвецом.

— А он знает… знает всё — кто мы, откуда. Он даже знает, где наш дом, но что-то случилось однажды на Амои… — Рауль замолчал. Тишина саваном окутала две фигуры – одну белую, другую — в светло-сером, еле различимые на дне огромного потухшего купола, внутри которого никогда больше не появится ни единого изображения, не раздастся голос.

Они вернулись в Танагуру затемно. Рауль коротко попрощался с Ясоном, объяснив, что ему нужно в лабораторию, закончить работу над одним заказом, состоящим из элитной серии пэтов, сел обратно в машину и уехал, а Минк вошел в башню Эос.

Эос встретил его своим повседневным великолепием, щебетанием глупых пэтов, разговорами элиты, отдыхавшей в холлах от дневных забот, и ярким светом. Ясон поднялся на лифте на свой этаж и пошел по коридору в сторону апартаментов. Дверь перед ним отъехала в сторону. Заспанный Дэрил вскочил со стула, поклонился, принимая плащ, и произнес:

— Доброй ночи, хозяин Ясон! Рики уснул в вашей спальне…

Минк коротко кивнул фурнитуру, отпуская его и неслышно прошел в комнату. Блонди разделся и тихо скользнул в постель. Рики сонно что-то пробормотал и потянулся. Гордый и непокорный пэт во сне прижимался к нему, лицо его разглаживалось, закрытые глаза переставали гореть неприкрытой ненавистью, а на губах играла легкая улыбка. Сегодня Рики не снились кошмары, он грезил о чем-то приятном, и, откинув в сторону одеяло, Ясон с удовольствием смотрел на расслабленное, рельефное, смуглое тело и тугую налившуюся плоть, обращенную в его сторону. Член Рики, подрагивающий и темный в возбужденном состоянии, вызывал в Ясоне нестерпимое желание поймать его губами и заглотить его как можно глубже. Он хотел вырвать Рики из сна и, увидев удивление и испуг в его потемневшем взгляде, вцепиться стальными пальцами в стройные бедра, оставляя на них синяки, и терзать своего пэта ртом до тех пор, пока он не начнет хрипеть, вскрикивать, умолять Ясона дать ему кончить. А затем… затем пусть кричит в голос, пусть мечется по кровати, пусть бьется под ним, мечтая вырваться.

Резкая боль в паху отвлекла Минка от грез и созерцания своего пэта. Он с удивлением понял, что боль пришла от того, что он перевозбужден. Никогда Минк еще не испытывал такой острой необходимости безраздельно владеть Рики. «Да плевать», — подумал Ясон, склоняясь над ним и ощущая исходящий от его кожи жар и терпкий мускусный запах. Ни разу блонди такого с пэтом не делал. Он звал Дэрила, чтобы тот доводил трущобного монгрела до сладких судорог, когда Рики особенно сильно сопротивлялся дрессуре. Всего-лишь проклятая физиология — маленькое домашнее «пэт-шоу». Но сейчас — это было другое…

Ясон осторожно провел языком по уздечке один раз, затем другой, и заметил, как показалась капелька прозрачной смазки, стекая по нежной бороздке. Рики, не открывая глаз, потянулся руками к паху, очевидно все еще считая происходящее сном, и наткнулся на голову Ясона. Гладкий шелк волос в ладонях был слишком реалистичным, как и ощущения внизу живота. Монгрел окончательно открыл глаза, и Ясон увидел такое выражение лица, что отдал бы все на свете, лишь бы это мгновение повторялось снова и снова.

— Ты… что ты делаешь? ОХ, ЧЁЁЁЁЁРРРРТТТТТТТТТТТТТТТ!!!!!!!

Влажная головка скользнула по губам, и Ясон резко и властно до конца вобрал член пэта в себя. У Рики из горла вырвался звук, больше похожий на громкий всхлип, словно он сейчас разрыдается, и его тело свело судорогой, а воздух вылетел из легких. Он согнулся пополам, приподнимая спину над постелью и сгибая в коленях ноги, практически «обхватив» собою голову Ясона. Мышцы пресса скрутило, словно в узел завязали жгут.

Ясон выждал несколько секунд, а затем начал двигать головой, плотно обхватывая его губами, и вводить в своего любовника пальцы.

— Блядь! Блядь! Проклятье! Ты гребаный псих!!! — бессвязно ругался Рики на выдохе, осипшим голосом, инстинктивно толкаясь навстречу жадному рту блонди. — Хватит! Нет… Стой! Да! Да, черт! О боже!!! О б-б-боже! ДААА!

Темному казалось, что его сердце сейчас разорвет грудную клетку на части. Он не понимал, что происходит, он растерял весь воздух и хрипел, словно его душат. Волны оргазма накатывали одна за другой, и Рики никак не мог поймать момент, когда заканчивался предыдущий и начинался следующий взрыв экстаза. Темный судорожно цеплялся то за затылок, то за белоснежные плечи, то за золотистые волосы Ясона и бился в его крепких руках, вздрагивая всем телом и покрываясь потом. Губы его онемели, искусанные им же самим, и, кажется, по подбородку стекала струйка крови, но Рики просто не заметил этой незначительной царапины. Наверное, он не заметил бы боль, даже если бы его хлестали плетьми.

Ясон играл с ним ртом и пальцами, влажно скользил языком, одновременно надавливая внутри рукой на простату и снаружи на уздечку, и Рики со стоном, забыв о гордости, о стыде и о ненависти, сбивчиво выкрикивал его имя. В итоге монгрел начал просить войти в него, изобретая при этом все новые и новые ругательства, чувствуя, что Ясон нарочно медлит и держит его на грани.

Рики застонал, и блонди больше не мог уже сдерживаться. Он выпустил его детородный орган изо рта, потянул юношу на себя, подхватывая его под колени и толкнулся внутрь, за пару движений наполняя собой любовника до самого конца. Рики дернулся ему навстречу и крепко сжал Минка бёдрами, глядя на него тяжелым черным взглядом, почти безумным, пожирающим и абсолютно диким, и по лицу Ясона пробежала улыбка.

— Ты мой, — тихо шепнул блонди пэту, ссыпая золотые волосы ему на лицо, и начиная размеренно раскачиваться на руках, задевая своим напряженным членом самую чувствительную точку внутри монгрела. Рики закусил и так истерзанную губу и выгнулся, подставляя Ясону грудь с набухшими и затвердевшими, словно камешки, темными сосками. И когда Минк, наращивая темп, накрыл его левый сосок ртом и стал прикусывать и методично зализывать языком, Рики закричал, и блонди увидел, как из крепко зажмуренных глаз его любовника брызнули слезы. Да, Рики, его пэт, его собственность, но он стал его любовником, дурманящим и сладким, словно последний глоток воздуха перед смертью, словно весенний ветер над умирающим деревом, словно птица, вспорхнувшая с обрыва, с которого он сам срывался, и это единственное, что имело теперь значение! Единственное, что имело хоть какой-то смысл!

Ясон вздрогнул, и его тело, наполненное от края до края острейшим удовольствием, опустошило голову от мыслей, изгибаясь и выплескиваясь в единственное дорогое ему существо на всей этой проклятой планете, на несколько до боли сладких и одновременно выворачивающих душу мгновений сплавляясь с ним в единый организм. Рики, с животом, залитым собственным семенем и весь скользкий внутри от Ясона, который не спешил из него выходить, потерянно смотрел на блонди. Перед глазами у Темного все плыло и было подернуто туманом, а в центре ставшей нереальной картинки он видел мягко улыбающееся лицо Ясона, пронзительно прекрасного и... это был конец. Лишь теперь Темный это понял и ощутил со всем неистовством, на которое была способна его истерзанная душа. Зрачки Рики были расширены, внутри после разрядки все пульсировало, сжимая Минка, прядки черных волос облепили мокрые виски, и он тщетно пытался восстановить дыхание. Он боялся назвать это чувство вслух, он боялся произнести его про себя. Иллюзорную плотину, выстраиваемую годами, прорвало, и эмоции хлынули бурным потоком, снося всё на своем пути. Рики лежал и молчал, а Ясон длинными тонкими пальцами аккуратно гладил почти высохший след от слезы на его смуглой щеке.

Блонди застыл над своим пэтом, пристально вглядываясь в его лицо. Эти губы всегда лгали, когда кричали о ненависти. Эти глаза всегда загорались, словно черное адское пламя, непокорностью и вызовом, но лишь потому, что до безумия жаждали его. И блонди будет отвечать на этот зов, снова и снова делая его своим, несмотря ни на что и ни на кого, несмотря на то, хочет Рики этого или нет, потому что Ясон Минк так решил за них обоих, потому что другого выхода нет, потому что без него он умрёт, а с ним… как знать… ведь никто из живущих не знает наверняка, что ждет его в будущем…